И все?!.. Так все просто?!
Я иду на улицу… Меня почему-то тошнит. Мне плохо, а еще мне ужасно стыдно. Решение моей проблемы с ПГБ вдруг оказалось настолько чудовищно простым, что с ней смог бы справиться даже умный пятиклассник.
А те люди на дороге?.. Наверное, они все-таки тоже узнают об этом простейшем решении «проблемы ПГБ». Они будут расхваливать знакомым «гениального» механика, а среди слушателей, вполне возможно, найдется опытный водитель.
Боже!.. Какой позор!
Я тру лоб и пытаюсь понять, почему я не догадался о таком решении сам? Наверное, потому что я не был водителем-дальнобойщиком. Кстати, как выяснилось позже, почти никто из водителей нашей пассажирской автоколонны не смог решить проблему «прогоревшего ПГБ в полевых условиях». А зачем им было это знать?.. Если пробило прокладку ГБ в движке – просто вызови тягач. В более легких случаях, можно и самому дотянуть до гаража… Город – не чисто поле.
Прошло восемь лет… Мы с отцом снова возвращались из «набега» на деревню, и у нас снова пробило прокладку головки блока двигателя. Батя было заволновался, но я молча взял ключи, молча вышел из машины и молча вывернул свечу.
Тронулись дальше… Движок, конечно, чуть капризничал, но путешествовать дальше можно без особых проблем. Движок не кипел.
Потом отец понял все. В сущности, как я уже говорил, «загадка ПГБ» на удивление проста.
Отец нахмурил брови и спросил:
– Когда, узнал про свечу, сынок?
– На следующий день.
Наверное, отец тут же вспомнил свою «отцовскую гордость» восьмилетней давности там, на августовской дороге. И я вдруг увидел, как краска стыда залила его лицо.
Я отвел глаза.
– Ды, ладно тебе, пап…
Отец кричит:
– Сволочь ты, а не механик, понял?!.. На хрена, спрашивается, я тебя в институте учил?
Он бушует еще минут пять. Но я молчу. Отец вспоминает мои первые, недавние, публикации в газетах… Его сын вдруг решил из механиков переквалифицироваться в писатели.
– Ты и писателем таким же будешь, как и механиком, – шипит отец. – Халтурщик!..
Я снова молчу, потому что мне нечего возразить.
Прошло еще пятнадцать лет… Отца уже нет. Я не знаю, каким я стал писателем, не мне судить. Но я очень часто повторяю про себя три «волшебных» слога: «ПА-ГЭ-БЭ!..»
И знаете, иногда все-таки это помогает.
Возвращение Европы
Озеро Пушистое – бывшая пойма реки. Оно длинное, узкое и очень симпатичное. Особенно вечером… Я имею в виду не только вид на озеро, но и коктейль из дыма костра, женского смеха и легкого ощущения воскресного счастья.
Я, Людочка и Света сидим у костра. Я травлю веселые байки и молодые женщины задорно смеются. Мужья Люды и Светы – Колька и Мишка – пытаются разобраться с сетью. Они там, ближе к берегу… Ребята в состоянии легкого подпития и им нелегко напрягать мозги, переключенные в режим выходного дня.
– Чертова сеть, – шипит Колька.
Сеть довольно длинная и она никак не хочет разматываться.
– Муж! – громко зовет Людочка.
– Шо?..
– Рыба где?
– Ща-а-а…
Света и Люда громко хихикают. Мои друзья недоверчиво косятся на своих женушек: очаровательные женщины что-то уж слишком веселы. Мужская – нет, не ревность – а, скорее, настороженность скукоживается между их бровей. Коля и Мишка хмурятся так, словно у них чешется чуть выше переносицы.
Света плетет что-то из соломы, ромашек и жесткой осоки.
– Все, – говорит она.
Итог женской работы довольно оригинален: это две шапочки с большими, явно чертенячьими рожками. Мужей зовут к костру. Через минуту спора шапочки с рожками оказываются у них на головах.
– Это у вас проросли мужские, частнособственнические мысли, – весело поясняет Света.
– Отеллы-ы-ы! – смеется Людочка.
Ни Коля, ни Мишка не решаются снять шапочки потому что следующая порция пива надежно спрятана женщинами.
Коля и Мишка покорно возвращаются на свое прежнее рабочее место.
… А еще через пять минут появляется Она. Кто Она?.. Европа, елки-палки!
Я уже говорил, что Пушистое довольно большое озеро. Рядом с нами – метров сто, не больше, – располагается шумный табор, прибывший на семи свеженьких «иномарках». Там два десятка парней и девчонок.
Она, девушка-Европа, пришла оттуда… Это маленькая и миленькая девушка в более чем скромном купальном костюме. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, свежеет, и на плечах девушки лежит легенькое одеяльце. Она держит в руках бокал с чем-то прозрачным.
Девушка легко смеется и о чем-то спрашивает Мишку по-французски.
Мишка удивленно:
– Че?..
Коля шипит другу:
– Умолкни, балбес, – он подхалимски улыбается француженке: – Бонжур, мадам!.. Паркуа па?
– Кюи? – удивляется гостья.
Коля знает чуть больше десятка слов по-французски. Тем не менее, он завязывает непринужденный разговор с очаровательной гостьей.
Женский смех у нашего костра тут же стихает. Люда и Света пренебрежительно рассматривают гостью: мол, па-а-адумаешь цаца какая пришла. Да она к тому же и пьяная, кажется?!
Коля преувеличенно ласково обращается к девушке:
– Простите, вы нам не поможете?
– Кюи?
– Мы сеть распутываем. Но вдвоем не справляемся. (Вообще-то Коля больше объясняется жестами) Сеть подержите, пожалуйста.
Француженка снова непринужденно смеется. Она послушно берет край сети одной рукой и одновременно пьет из бокала. Мне кажется, что ее уже слегка пошатывает.
– Ты что сеть дергаешь?! – кричит Коля Мишке.
Нет, Мишка не дергал сеть. Он только слегка потянул ее, но хмельная француженка едва не валится с ног и снова хихикает.
Довольно быстро темнеет, потому что набегают легкие облака. Из темноты, со стороны берега, до нашего костра доносится непринужденная русско-французская болтовня.
Коля декламирует Маяковского:
– Я хотел бы жить и умереть в Париже…
Люда ревниво кричит в темноту:
– Я тебя ща-а тут, на Пушистом, убью, черт ты такой!
Мы – я и две дамы – уже почти не видим того, что происходит у берега. На фоне чуть светлого пространства озера мелькает Колина рука. Коля поправляет шапочку с чертенячьими рожками и надевает поверх ее «фонарик электрика». Хилый лучик света тут же принимается метаться из стороны в сторону.
– Мишка, лапы убери!.. Ты вот тут бери и тяни.
– Кого тяни?
– Сеть. Сзади девушки зайди. Пошла сеть, пошла, родимая!
– Коля, это не сеть идет, а она.
– Кто она?!
– Кюи?
Колькин вопль:
– Что вы меня в сети запутываете?! Стойте оба!
– Кюи?..
– Коля, она сейчас упадет.
– Кто, сеть, что ли?!
Проходит еще минута… Говор в темноте стихает.
Людочке и Светочке очень хочется подойти к мужьям. Женщины ерзают от нетерпения, но неимоверным усилием воли они все-таки справляются с любопытством.
Наконец из темноты доносится Колин голос:
– Ребята, идите сюда.
Мы подходим. В слабом луче света фонарика мы видим на земле аккуратно упакованную в сеть милую француженку. Девушка спит.
Мишка громко и трагически спрашивает:
– Ребята, что делать, а?!.. Честное слово, это она сама так запуталась.
Света иронично:
– Начал красть – кради дальше, абрек.
Я говорю:
– А если ее разбудить?
Коля:
– Она крик поднимет. Она же ничего не соображает.
Неожиданно издалека до нас доносится зов:
– Жю-ю-ли-и!.. А-ал-ло-о-о!..
Мишка выдает свистящим шепотом:
– Все!.. Ее уже ищут.
Люда смеется:
– А вот когда вашу, – она с удовольствием подчеркивает последнее слово, – вашу гостью найдут…
Света быстро вставляет:
– … В сети, как Золотую рыбку….
Люда:
– … Вот тогда вам и будет все.
Коля:
– Кончай базар. Ребята, серьезно, что делать?
Мы, все пятеро, склоняемся над француженкой. Она и в самом деле спит. Спит, как ребенок!
Через полминуты я – как наиболее трезвый – констатирую:
– Нужно резать сеть.
Мишка тут же начинает ныть:
– Жалко же…
На него шикают сразу три голоса:
– Не жужжи!
Коля встает на колени и осторожно режет сеть перочинным ножиком.
Вдруг:
– Ой, ма!
Хор голосов:
– Что?!
Коля:
– Ребята, я ей бретельку лифчика перерезал.
Я:
– Уф-ф-ф!.. Я уж подумал, ты ей ногу оттяпал.
Мишка раздражено:
– Дай сюда нож!.. Тоже мне, раскройщик женских купальников нашелся.
Сопение в двенадцать ноздрей… Мы склоняемся все ниже и ниже над нашей невольной «жертвой» и едва ли не лежим на спинах друг друга.
Как темно!.. Луч света фонарика слабеет прямо на глазах.
Мишка азартно прикусывает нижнюю губу:
– Больше света и ближе.
Света возмущенно:
– Тебя что, еще и обнять, что ли?
Коля:
– Ды слезьте же с меня!.. Руку со спины уберите.
Люда:
– Это уже моя нога, муженек.
Мишка неожиданно и очень громко выдает:
– А-а-а, елки!
Хор голосов:
– Что?!
Мишка еле слышно:
– Трусики…
Короткое молчание.
Трагический хор голосов:
– Какие трусики, идиот?!
Мишка:
– Ее… Французские. Перерезал. Ребята, как мы ее голой возвращать будем?
Люда:
– Теперь, как честный человек, Мишка, ты должен на ней жениться.
Света:
– А я как же?!..
Люда:
– А тебе мы украдем здешнего француза.
Коля:
– Я тут видел одного, он коров неподалеку пасет.
Смех. И снова возня, сопение…
Мишка стонет:
– Ребята, я, кажется, и вторую бретельку перерезал.
– Да что ты делаешь?!.. Ты же доктор физико-математических наук, что ты пристал к этим трусикам?
– Да их же тут почти нет… Одна видимость.
– Видимость чего? Режь дальше сеть, Левша! И больше ничего не трогай.
– А тут больше ничего и нет уже…
В нашу сторону движется цепь из десятка фонарей.
Крик на весь берег:
– Жу-у-ули-и-и!.. Жу-у-ули-и-и!
Наконец с сетью покончено. Голая француженка улыбается и кладет под щеку кулачок.