– Наверное, могу, – ответил Блейк. – Я хотел только поговорить с вами.
– Но мы можем поговорить прямо сейчас.
Блейк покачал головой.
– Понимаю, – сказал Даниельс. – Тогда до завтра. Скажем, в час дня. Каковы ваши планы на сегодня?
– У меня нет никаких планов.
– А почему бы вам не отправиться на рыбалку? Отвлечетесь, займетесь делом. Вы рыболов?
– Не знаю. Не думал об этом. Может, и был рыболовом. Название этого вида спорта мне знакомо.
– Кое-что мало-помалу возвращается, – сказал Даниельс. – Вспоминается…
– Не вспоминается. Просто формируется фон. Временами какая-то крупица встает на свое место, но все это едва ли что-либо говорит мне. Кто-то что-то скажет или я о чем-то прочитаю и вдруг понимаю, что это мне знакомо. Вдруг узнаю какое-то высказывание, явление или место. Что-то такое, что я знал в прошлом, с чем сталкивался, но не помню, как, когда и в каких условиях.
– Если б в этом вашем фоне нашлась для нас какая-нибудь зацепка, нам было бы легче, – сказал Даниельс.
– Я просто живу с этим фоном, – сообщил Блейк. – Кроме него, мне не на что опереться.
– Ладно, – отступился Даниельс. – Сегодня поудите рыбку всласть, а завтра увидимся. Кажется, неподалеку от вас есть речушки с форелью. Поищите одну из них.
– Спасибо, доктор.
Телефон со щелчком отключился, экран померк. Блейк отвернулся.
– После завтрака во внутреннем дворике вас будет ждать леталка. Рыболовные снасти вы найдете в задней спальне, которая используется под кладовку, а Кухня соберет вам ленч. Ну а я пока поищу хороший ручей с форелью и подскажу вам, как к нему добраться и…
– Прекратите болтовню! – загремела Кухня. – Завтрак стынет!
Вода пенилась в завалах из упавших деревьев и кустов. Речка бурливо обтекала препятствие, но затем успокаивалась, образуя черную заводь.
Блейк осторожно направил похожую на стул леталку к земле и посадил ее рядом с запрудой у березовой рощи. Когда леталка остановилась, он отключил гравитационное поле. Несколько минут Блейк неподвижно сидел в кресле, слушая журчание воды; глубокая, тихая заводь очаровала его. Впереди к небу возносился горный кряж.
Наконец Блейк выбрался из леталки и отвязал от спинки корзину с обедом, чтобы достать рыболовные снасти. Он поставил корзину сбоку, на траву рядом с березами, росшими на берегу.
Что-то завозилось в запруде из перекореженных древесных стволов, лежавших поперек ручья. Блейк резко обернулся на звук. Из-под бревна на него смотрела пара маленьких блестящих глаз. Норка, подумал Блейк, а может быть, выдра.
– Эй, ты, – сказал он, – не возражаешь, если я попытаю тут счастья?
– Эй, вы, – ответило существо высоким писклявым голосом, – какое счастье вы хотите попытать?
– Что ты… – Голос Блейка замер.
Существо выбралось из-под бревна. Оно оказалось и не норкой, и не выдрой, а двуногим зверьком, словно сошедшим со страниц детской книжки. Волосатую мордочку грызуна венчал высокий куполообразный череп, над которым торчала пара остроконечных ушек с кисточками на концах. Существо имело около двух футов роста, и его туловище покрывала гладкая меховая шубка бурого цвета. Оно было одето в ярко-красные штанишки, состоявшие чуть ли не из одних карманов, а ручки существа оканчивались длинными тонкими пальцами.
– Может быть, в этой корзине найдется еда? – спросило оно своим писклявым голосом.
– Да, разумеется, – ответил Блейк. – Ты, как я понимаю, голоден?
Это, конечно же, какое-то наваждение. Вот сейчас, через минуту, если не меньше, картинка из детской книжки исчезнет и он сможет заняться рыбной ловлей.
– Я просто умираю от голода, – подтвердила картинка. – Люди, которые подкармливают меня, уехали в отпуск, и с тех пор я попрошайничаю. Может быть, и вам когда-нибудь приходилось добывать себе пропитание подобным образом?
– Не знаю, – ответил Блейк.
Существо не исчезло. Оно по-прежнему находилось здесь и разговаривало, и от него не было избавления. Боже мой, подумал Блейк, опять начинается!
– Если ты голоден, – сказал он, – давай заглянем в корзинку. Что ты больше всего любишь?
– Я ем все, что считают съедобным люди. Мой обмен веществ удивительно схож с обменом веществ у землян.
Они вместе подошли к корзинке, и Блейк поднял крышку.
– Кажется, мое появление из-под груды бревен оставило вас равнодушным, – сказало существо.
– Это не мое дело, – ответил Блейк, пытаясь заставить себя соображать быстрее и чувствуя, что ему это не удается. – Тут у нас есть бутерброды, пирог, горшочек с… да, с салатом из помидоров, яичница с пряностями…
– Если вы не возражаете, я возьму парочку бутербродов.
– Давай, не стесняйся, – пригласил Блейк.
– А вы не составите мне компанию?
– Я только что позавтракал.
Существо село и с аппетитом набросилось на еду, держа в каждой руке по бутерброду.
– Простите мне такое некрасивое поведение за столом, – сказало оно Блейку, – но я уже почти две недели толком не ел. Наверное, я переоценивал щедрость людей. Те, кто обо мне заботился, приносили хорошую еду. Не в пример большинству людей, которые поставят плошку молока, и все.
Существо ело. На его подрагивающие бакенбарды налипли крошки. Покончив с бутербродами, оно протянуло руку, но потом остановилось, и рука замерла над корзинкой.
– Вы не возражаете? – спросило оно.
– Ничуть, – ответил Блейк.
Существо взяло еще один бутерброд.
– Простите меня, – сказало оно, – но сколько вас здесь?
– Сколько здесь меня?
– Да, вас. Сколько вас тут?
– Но ведь я один, – удивился Блейк. – Откуда же взяться другим «я»?
– Конечно, это очень глупо с моей стороны, – сказало существо, – но когда я впервые увидел вас, я готов был поклясться, что вас больше одного.
Оно принялось за бутерброд, но теперь ело чуть медленнее, чем тогда, когда расправлялось с первыми двумя. Разделавшись и с ним, существо аккуратно смахнуло с бакенбард крошки.
– Большое вам спасибо, – поблагодарило оно.
– Всегда к твоим услугам, – ответил Блейк. – Ты уверен, что не хочешь еще?
– Бутербродов, пожалуй, нет, но если у вас лишний кусочек пирога…
– Угощайся, – пригласил Блейк.
Существо без промедления воспользовалось приглашением.
– Ты задал мне вопрос, – добавил Блейк. – Как ты думаешь, справедливо будет, если и я кое о чем тебя спрошу?
– В высшей степени справедливо, – подтвердило существо. – Валяйте, спрашивайте.
– Я никак не пойму, кто ты такой, – признался Блейк.
– Вот те на! – воскликнуло существо. – А я-то думал, вам известно. Мне и в голову не приходило, что вы можете не узнать меня.
Блейк покачал головой:
– Не узнаю. Ты уж извини.
– Я – Брауни[6], – с поклоном представилось существо. – К вашим услугам, сэр.
Когда Блейка ввели в кабинет, доктор Майкл Даниельс уже ждал его за своим столом.
– Ну, как самочувствие нынче утром? – спросил он.
Блейк слабо улыбнулся:
– Неплохо, если вспомнить все вчерашние обследования. Интересно, есть ли такие тесты, которым меня не подвергали?
– В общем, мы испробовали почти все, – признался Даниельс. – Еще один или два теста в запасе, и если…
– Нет уж, спасибо.
Даниельс жестом указал на стул:
– Располагайтесь. Нам есть о чем поговорить.
Блейк сел на предложенный стул. Даниельс подтянул к себе пухлую папку и раскрыл ее.
– Я так полагаю, – сказал Блейк, – что вы проверяли различные варианты событий, которые могли произойти со мной в космосе. Удачно?
Даниельс покачал головой:
– Ничего не вышло. Мы просмотрели списки пассажиров и команд всех пропавших кораблей. Точнее, это сделала Космическая служба. Вы интересуете их точно так же, как и меня, если не больше.
– Списки пассажиров мало что вам скажут, – проговорил Блейк. – Там будет лишь имя, а ведь мы не знаем…
– Верно, – сказал Даниельс, – есть еще отпечатки пальцев и фонограммы голосов. Но все не ваши.
– Однако я ведь как-то попал в космос.
– Да, попали, это нам известно. Известно и то, что вас кто-то заморозил. Сумей мы выяснить, почему это было сделано, мы узнали бы гораздо больше, чем нам известно сейчас. Но ведь когда пропадает корабль, пропадают и все записи.
– Я и сам пораскинул мозгами, – сказал Блейк. – Мы все время исходили из предположения, что меня заморозили, чтобы спасти мне жизнь. Значит, до того, как корабль попал в беду. Кто мог знать, что он попадет в аварию? Хотя, видимо, бывают положения, когда это известно заранее. А вам не приходило в голову, что меня заморозили и выбросили из корабля потому, что мое присутствие на борту было нежелательно? Может быть, я что-то натворил, или меня боялись, или еще что-нибудь в этом роде?
– Нет, – ответил Даниельс, – об этом я не думал. Но допускал, что вы можете оказаться не единственным замороженным, не единственным человеком, заключенным в капсулу. То же самое могли проделать с другими, и эти другие до сих пор там, в космосе. Просто вас случайно нашли. Если у них было время, они могли сохранить таким способом жизнь людей.
– Давайте вернемся к вопросу о том, почему меня вышвырнули из корабля. Если бы я был негодяем, от которого надо избавиться, к чему предпринимать попытку сохранить мне жизнь?
Даниельс покачал головой.
– Ума не приложу. Пока мы можем только гадать. Возможно, вам придется примириться с мыслью, что вы никогда не узнаете правды. Я надеялся, что вы мало-помалу вспомните свое прошлое, но этого пока не случилось. И, вероятно, не случится.
– Вы хотите сказать, что я должен отступиться?
– Нет. Мы не оставим наших попыток до тех пор, пока вы согласны помогать нам. Но я считаю своим долгом сказать вам, что они, скорее всего, закончатся ничем.
– Что ж, это честно, – ответил Блейк. – Тем более что трудно обижаться в этом мире.