— Ты, часом, не подумал, что тебя в армию загребут?
— Да нет. Зачем так бездарно распоряжаться дорогостоящим материалом? Даже армейские дубы на это неспособны.
— Хорошего же ты мнения…
— Надь, кто в армии служил, тот в цирке не смеется.
— Пошли уж на завтрак, солдатик мой. Ты же защитишь свою любимую от зверского оскала империализма?
Она обняла его, тесно прижавшись тело, защищенным только тонким халатиком.
— Без сомнения, мэм!
Кормить временных переселенцев после новогодних праздников стали заметно лучше. Уж непонятно с чем такое положение дел было связано, но ассортимент продуктов здорово расширился. Особенно это стало заметно по фруктам. Апельсины и яблоки, а то и нечто более экзотическое сейчас на столах не переводились. Знакомые поварихи утверждали, что и в обычных городских магазинах все чаще стали «выкидывать» заморские фрукты и не только приснопамятные марокканские апельсины. Поначалу народ сходил с ума и набирал целые сумки даров южных полей, но вскоре успокоился. Неужели таким «империалистическим» способом советское правительство начало возвращать вложения в страны «социалистической ориентации»? Что же касается лучшего снабжения ЦПВП, то здесь было как раз все понятно. Попаданцы начали приносить стране настоящую прибыль, так что грех не поделиться заработанным.
Гречневая каша на молоке, сыр и ветчина внарезку, куски сливочного, пахнущего натуральным молоком масла. Круто заваренный цейлонский чай с обязательными дольками лимона. Желающие могли заказать себе заварного кофе, в столовой поставили импортную кофемашину. Но больше всего Степану нравился белый хлебушек местного производства. Нарезанный крупными кусками, еще теплый, мягкий и до умопомрачения пахнущий ароматами пшеничного поля. В общем, народ, особенно те, кто не манкировал спортом, дружно налегал на основательный завтрак. За едой обычно не вели досужие разговоры, оставив их на неспешный вечер.
Центр жил в тщательно выстроенном режиме, успевшем за эти месяцы устояться и стать привычным. Завтрак, занятия, обед, личное время, снова занятия, ужин и развлечения в виде просмотра кинофильмов, телевизора, читки газет и книг. Кто-то уходил в спортивный зал или вставал на лыжи. Лично Степан с Надеждой предпочитали последнее. Холмогорцев практично полагал, что надо использовать возможности сезона в полной мере. На спортплощадке он и весной поскачет, если раньше не уедет. Разговоры о специальном доме для попаданцев пока заглохли. Ходили смутные слухи о масштабных строительных недоделках. Качество жилищного строительства в Союзе всегда было притчей во языцех, а тут здание принимали инженеры из будущего. Так что кто-то из местных строителей явно останется без премии.
Допив кофе и попрощавшись с Надеждой, Холмогорцев спустился по лестнице. Возле входа застыли два кадра. Их цивильные пиджаки нисколько не скрывали прямые строевые спины. Человек, выгладивший постарше, лет сорока был чисто выбрит. Второй, носил по местной моде шикарные усы и выглядел заметно младше. Степан хмыкнул и тут же направился к ним.
— Товарищ майор, товарищ капитан, не меня ли ждете?
«Майор» недовольно дернулся, а усатый восхитился:
— Просчитал нас, малец. Вы все тут такие шустрые?
— Нестеренко, не мельтеши! Вы Холмогорцев? — старший смотрел на Степана, чуть нахмурившись. По всему видно, попаданцами они начали заниматься не так давно и некоторые нюансы, например, их обширный жизненный опыт, не учитывали. Моложавый вид людей из будущего многих сбивал с толку.
— Так точно. Товарищ…?
— Майор Абрамов, Владимир Захарович.
Мужчина достал из кармана служебное удостоверение. То есть представился честь по чести, не манкируя официозом. Правда, номер воинской части ничего Степану не сказал. Не разбирался он в их сложной номенклатуре.
— Э, товарищ майор, чем обязан? Нас забирают на службу?
— Кого это, вас? — подозрительно глянул на попаданца майор.
— Людей из будущего.
— Нет, конечно, — усач снова улыбнулся, тут же представившись. — Капитан Нестеренко. Вы, кстати, звания правильно срисовали. Опыт службы имеете?
— Умник очередной выискался на нашу голову. Беда с вами, временными переселенцами, — протянул задумчиво Абрамов.
— Лучше называйте нас попаданцами, — мягко посоветовал Степан.
— Словечко из будущего?
— Так точно.
— Ладно лясы точить, мы к вам по делу. Вам удобно с нами сейчас побеседовать? Насчет занятий мы уже договорились.
— Если по делу, то, пожалуйста. Будем в кабинете куратора разговоры разговаривать? Он вроде как в отъезде.
Офицеры сызнова переглянулись. Видимо, показная независимость поведения людей из будущего для них еще была непривычна. Особенно для людей военного строя. Они больше привыкли к единообразию и уставному единоначалию. Профессиональная деформация, она во многих видах деятельности присутствует.
Абрамов не стал ходить далеко и около, заявив с ходу.
— Нас заинтересовали ваши года службы и желание сотрудничать с органами.
— Серьезное заявление. Записали, значит, в актив?
— Что, простите?
— В активисты попал.
Армейцы снова переглянулись.
— Ну…
— Ребята, не парьтесь и привыкайте. Мы, попаданцы, люди язвительные и до крайности циничные. Что так на меня смотрите? Забыли, что в реальном времяисчислении я как бы старше вас?
— Извините, Степан Николаевич, — майор кашлянул в кулак, спрятав глаза. Признавать собственные косяки никому не нравится.
— Проехали. Давайте ближе к телу.
Нестеренко в этот раз спрятал ухмылку в шикарных усах и достал из портфеля портативный кассетный магнитофон «Спутник-402». Холмогорцев с интересом глянул на него. Он не помнил, что в семидесятые наша промышленность их выпускала. Кассета, правда, были импортная ORWO. Так это из ГДР! Была такая пленка, Холмогорцев видел слайды на ней. Майор присоединил небольшой микрофон и нажал кнопку «Запись».
— Холмогорцев Степан Николаевич, Ярославский ЦПВП…
— Судя по всему, о некоторых моментах моей срочной службы вы в курсе. Не участвовал, не привлекался. Служил в обычном батальоне связи, в общем, по профилю основной специальности. Прошел учебку и тут же был направлен в часть. По сравнению со многими знакомыми еще нормально попал. Жрали не помои и протухлый бигос, — майор поморщился, — да и с дедовщиной как-то повезло. В роте было много парней с высшим образованием, кавказцев было мало, их сразу на место поставили.
— Можно подробней про неуставные отношения?
— Мне лично от некоторых дедов больше доставалось за то, что полтора году служу. Ну а так… — Степан нахмурился, не особенно он любил вспоминать о месяцах, вычеркнутых из жизни. Хотя ему еще грех жаловаться. Кто-то из сверстников попал намного круче. — Например, после завтрака ты должен громко, на всю казарму сообщить — «Масло съели — день прошел». Вечером ублажить деда песенкой про дембель. Иногда самые отпетые дедушки устраивали показательный отъезд на дембель. Несколько молодых бегали с ветками вокруг его кровати, один её тряс и пыхтел, создавая обстановку едущего по рельсам вагона. Ну, постирать за деда что-то — это уже даже не обсуждалось. Несогласных били, сержанты в дедовщине также участвовали.
— Отказаться стирать чужие портянки можно было?
— Кто-то и отказывался, если здоровья много было, но в итоге полы мыли все. Систему одному не сломать. Да у нас еще ничего, хотя бы не били просто так для развлечения. В других частях рассказывали, что посылали духов за сигаретами и водкой. Только денег им не давали. Выкручивайся типа, как знаешь, дух. Менты если за грабеж поймают, то, дело твое. Обратно в часть без бухла лучше не возвращаться, жить не дадут. От этого некоторые пацаны в бега подавались, даже с оружием. Кому-то и конкретно не свезло, их менты убивали. Им-то самим по хрен, лишь бы статистика не подгорала. Всякое короче в армии в те времена бывало.
Армейские помрачнели и переглянулись.
— Где же все это время были офицеры?
— Вы это у меня спрашиваете, товарищ майор?
— Так это же не дедовщина, а уголовщина какая-то!
— Так в ваше время все вроде и началось. Когда уголовников призывать стали, а настоящую воспитательную работу похерили. Солдаты генералам дачи строили, да газоны красили вместо боевой службы. Разве не так сейчас?
Абрамов в ответ побагровел, но промолчал.
«Но ничего, это тебе, дядя, еще про Чечню я ничего не рассказал. Особенно про первую, просратую посконной Россией компанию. Вот тогда вы, вояки хреновы, у меня запрыгаете!» — зло подумал Холмогорцев. На сердце нежданно заныло, как будто и не было физического омоложения и вернулась старость. Бляха муха, про те времена, вообще, без бутылки лучше и не вспоминать.
— Какой бутылки?
Холмогорцев внезапно понял, что проговорил эти слова вслух.
— Вам ведь про Чечню узнать на самом деле любопытно? Про Афган ничего не скажу, я тогда мелким был. Хотя кое-чем интересовался.
— Ну а поконкретней?
Хм, а глаза у майора умные, оценивающие. Из какой они конторы?
— Врать не буду, идеи не мои, прочитал у кого-то в сети. Ну вы в курсе, что такое Интернет? Были там площадки по интересам, вроде ваших боевых альманахов. На них сами участники боевых действий и военные журналисты свои статьи и воспоминания выставляли. С вводом наших войск в ДРА, это демократическая республика Афганистан, вообще, много чего странного связано. Ведь в вашей реальности короля уже свергли? Так и думал. Потом диктатора Дауда с шумом и гамом леваки выгонят. Они задумали из первобытнообщинного строя сразу в социализм прыгнуть. Больно уж им пример советского Узбекистана пришелся по нраву. Вроде и Восток, но зело цивилизованный. Хотя у них самих в партии шли постоянные разборки между фракциями Хальк и Парчам. Короче, полный комплект для так называемой африканизации, когда все идет не так, как планируется. Ну так вот и спрашивается, на хрена СССР в такое говно по самые уши вляпался? Забыли, как до пятидесятых годов басмачей по пустыням и горам гоняли? Ходили смутные слухи, что не обошлось без прямого вмешательства комитета госбезопасности. Такого, что даже в Политбюро поступала искаженная информация.