— Эх, если бы это было так просто, — белобрысый паренек посмотрел на выступавшего. Николай Скрынник совсем не был похож на интеллектуала. Жесткое вытянутое лицо, тело, казалось, свито из одних жгутов. Очень крепких жгутов. Степан мог об этом точно заявить. Ведь Коля уже месяц его спарринг партнер в занятиях по боевому самбо. И не скажешь, что в той, прошлой будущей жизни этот человек возглавлял целый хлебозавод. Как в недрах жестокого капитализма мог сохраниться такой ясный ум поклонника социалистических идей! Хотя он-то как раз руководил «народным предприятием». Холмогорцев всегда скептически относился к подобным названием, но рассказы Скрынника его буквально поразили.
Оказывается, были и в капиталистической России осколки былого социализма. Зарплаты у работников не самые большие, зато полный спектр социальных услуг. Обычный работяга даже мог взять беспроцентную ссуду на покупку жилья. Где такое еще возможно? Ведь это хлеб ростовщиков-банкиров, жирующих на чужих деньгах. Правда, человек должен был уже отработать на комбинате некий определенный срок, да и пока все не выплатит обратно не увольняться. Но тут-то все как раз справедливо и прозрачно, в отличие от банковских договоров с мелким шрифтом.
— Коля, ты ведь еще что-то хотел добавить важное, — вопрошающе уставился на нового пикейного жилета рыжий Анатолий.
— Я о нашем попадании. Непросто так нас кинули именно в это время. Скорей всего для того, чтобы повернуть историю на соседнюю колею. Да и молодость возвратили с тем, чтобы силы и желание имелись.
— Не все будут в это участвовать, — ухмыльнулся четвертый участник их ежедневных встреч Ярослав Рыбников, долговязый парень из Карелии. Уж как он оказался на вологодском железнодорожном вокзале после недели попадания история умалчивает. В их Ярославский центр свозили попаданцев с севера РСФСР, аж до Белого моря. Кто-то рассказывал, что там люди зимой сами приходили в поморские деревушки и жили там до ближайшей летной погоды.
Так что аборигены точно были в курсе последующей истории. Неужели кто-то в этом времени мог бы подумать, что возможно остановить распространение информации. В прошлый раз советские власти здорово на этом факторе обожглись. Конец двадцатого века, эпоха научно-технической революции и совершенно дурацкие запреты.
— Для того «сети» и загребают больше требуемого. Уж не понимаю, чем руководствуется эта странная система: Ай-Кью, потенциальными знаниями или умениями, но люди сюда попадают чрезвычайно разные, многие со скрытыми талантами.
— Ну да, — усмехнулся Степан, — особенно наш Марк блещет ими.
— Зря усмехаешься. Он человек непростой, его наверняка органы сразу в разработку взяли. Если этого субъекта грамотно нагрузить и отправить на Запад, то в итоге такая идеологическая бомба выйдет.
— То есть в нашем случае каждая тварь найдет свое применение.
— Да хоть обычный работяга. Прогресс все равно шел вперед, несмотря на политический строй. Начнут понемногу вносить изменения в работу, рассказывать, как сделать лучше. Общество с места и сдвинется. Ведь необязательно доходить до каждой личности, достаточно колыхнуть некие узловые точки. Линия в итоге пойдет в ту или иную сторону. Ну а уж там только направляй. Вал рационализаторских предложений, мельчайших изменений в общественной системе продвинет историю глубже публичного выступления ведущего политика мира.
— Завлекательно говоришь, — Холмогорцеву было искренне интересно. Столько новых идей каждый день на заседаниях «пикейных жилетов» вываливалось.
— Так что каждому найдется дело, хотя процент неудачников все равно неизбежен. Сила, которая нас сюда кинула иррациональна.
— Так, — Анатолий беспокойно зашевелился, — а можно подробней?
— Ну что такое Ноосфера вы, надеюсь, знаете.
— Эфемерно.
— Я бы не сказал. Вот не изучен вопрос- это да. Но человечество с ней сталкивается с незапамятных времен. Возможно, наша наука еще не подошла к пониманию вопроса, и только некоторые продвинутые умы связали одно с другим. Или как там на Востоке говорят — «Наступило просветление»? Но ведь сами ученые рассказывали, что многие открытия происходили в подобные моменты «просветления».
— Не знаю, — начал осторожно Холмогорцев. — Думаешь, эта штука нас сюда кинула?
— Одна из теорий. Как мы поняли, человечеству в том времени полный амбец, ну или почти полный. Что это было — биологическое оружие или чудовищная мутация, нам не так важно. Ясно только одно — что некая независимая сила решила переиграть историю.
— Мы в другом мире, Коля.
— Я в курсе. Но он же расщепился в момент попадания первого человека из нашего времени? То есть тот путь, который наш, продолжает длиться. Возможно, и он не будет уже таким же.
— То есть и наш прошлый будущий мир станет иным даже без вмешательства нас?
— Возможно. Провидение, Ноосфера, Галактика. Они точно не проиграют от подобного изменения.
— Но как же законы физики?
— Ты, уверена, Паша, что они нарушены? Еще не так давно ученые не знали, где находится 95 % массы Вселенной. Пока не начали разрабатывать теорию Темной материи.
— Это не фантастика, Коля?
— Да нет, просто обывателям не известна. Темная материя включает в себя и всем известные нейтрино. Но они занимают в ней только несколько процентов. Основная масса состоит темной небарионной материи и темной энергии.
— Ты откуда такие умные слова знаешь? — уставился на Николая Анатолий.
— С детства астрофизикой интересовался, — усмехнулся Скрынник.
— Я даже понял, куда ты пойдешь учиться, — с любопытством глянул на спарринг-партнера Степан.
— Вместе в Москву поедем. Меня сразу берут на курсы, даже стипендию платить будут.
— Это за твои идеи?
— Идеи, допустим совсем не мои, но я их хорошо помню, как и формулы. Все это откроют, но позже. Со мной быстрее.
— Но премии в итоге ты получишь?
— Там, Степа все несколько по-другому устроено. Да и не собираюсь я присваивать чужую славу. Просто самому интересно что-то найти в жизни и продвинуться как можно дальше. Потому и выставил им собственные условия.
— Какие?
На жилистого парня заинтересованно уткнулись три пары глаз.
— Да все просто. Зачем тратить целых пять лет на учебу? Очень многое из вызубренного материала впоследствии не пригодится. Я точно знаю, что мне надо и хочу потратить вторую жизнь на дело, которое мне на самом деле интересно. И если оно еще принесет пользу стране и человечеству…Что ж, я не против!
Холмогорцев широко улыбнулся и затем истово захлопал в ладони. Его поддержали. Такая идея точно заслуживает одобрения!
За чаем неспешная беседа продолжилась.
— Спасибо за идею, Николай. Я тоже, пожалуй, ею воспользуюсь. Исторический отрезок мне лично интересный я давно уже определил, так на фига забивать башку лишними умствованиями? В крайнем случае всегда под рукой есть библиотека.
— Степа, ты не перепутал тутошние библиотеки с интернетом. Многого ждать неделями приходится.
— В этом мире цифровизация пойдет быстрее. Польза несомненная, пример уже перед глазами, да и техника для начала осуществления проекта у нас имеется. Проблемой первых персоналок, насколько помню, была убежденность, что их нельзя эксплуатировать с пользой. Пока не появилась сеть, где маломощные машины получили свой шанс. Потом и вовсе поздно будет идти на попятный.
Анатолий задумчиво глянул поверх чашки с чаем:
— Ты что сейчас имел ввиду?
— На самом деле цифровизация изменила нашу жизнь почище иной научной революции. Вспомни хотя бы миллениум и двадцатые. Поистине, колоссальный прорыв!
— Ну да, и дети все уткнулись в гаджеты.
— С этим надо начинать бороться уже сейчас.
— Степан прав. Кто первый изменит мир, тот и будет им владеть. Старцы в Политбюро этого не понимают и не поймут.
— Вот тут ты не прав, Коля. Кто-то же все это, — Анатолий обвел глазами помещение, — устроил? Принял грамотное политическое решение. Иначе мы бы сейчас сидели за колючей проволокой и каждый день давали показания под светящей в глаза лампой. И хрен бы до конца жизни отсюда вышли. Хотя нет. Страна покатилась бы вниз еще быстрее.
— Почему?
— Да очень просто! Слухи куда денешь? Все будут знать, что Союз все равно обречен и показательно готовиться к этому. Зачем что-то строить, если лучше потом хапнуть? Умолчание и полуправда только усугубят процесс, сделают его стремительней. Так что и Союз тогда рухнет предельно кроваво.
— Хм, что ж, убедительно. То есть честное сотрудничество с нами — залог успеха?
— На счет предельно честного ты, конечно, погорячился. Люди все-таки в этой эпохе специфические, но мы их понемногу меняем. Каждый день меняем. Чем больше информации будет уходить в массы, тем сложнее рулить процессом.
— Так, подожди. Ты же говорил о грамотном управлении. Только тогда успех возможен?
— Паша, ты веришь, что эти смогут управлять таким сложнейшим делом? Они мощнейшую державу в мире просрали.
— И что ты предлагаешь?
— Толкнуть историю сообща. Так, чтобы потом не остановить никому. Наши идеи, повсеместный прогресс в итоге так разогреют страну, что её движение будет не прервать. Ну а там, где есть локомотив, всегда найдется машинист. Вся эта каста, сидящая наверху рано или поздно сдуется. Взамен придут новые люди, совсем другие люди.
— Твои бы речи да богу в уши! Но я бы на твоем месте где не надо, такое не высказывал.
— Тут дело уже не во мне, Толик. Процесс уже запущен.
Все тут же озадачились. Впереди вырисовывалось уравнение со многими неизвестными. Простого решения точно не наблюдалось!
— Сергей Никодимович, можете как на духу сказать — сильнее наша армия американской или нет?
Бывший или действующий капитан ГРУ так и застыл на месте. Хороший такой вопрос в конце занятий. И ведь как поставлен! Не ответить нельзя! Тут же заклеймят или слушки пойдут. Своим бы он точно знал, что ответить, но эти обормоты старше его самого. Столько всего ведают…