Неожиданно послышался завывающий звук мотора, и Маслов напрягся. Надо тормознуть машину, может, довезут до ближайшей больнички. У него явно не в порядке с головой. Или выпил чего-то не того или башкой стукнулся. Ладно, надо добраться до населенного пункта, там разберемся. Вот это рухлядь! И где только местные мужики эдакий древний агрегат и откопали. Вроде как ГАЗ-52, и еще в старой кондовой кабине. Стоп, мужик, тормози! Шеф, два счетчика!
Грузовик остановился, как только увидел машущего ему человека. Пассажирская дверь гостеприимно распахнулась, и Маслов не заставил себя долго ждать. Внутри было тепло и по-мужски пахло машинным маслом и куревом. Сразу поразила «ламповость» убранства кабины. Простое, как веник, сиденье и практичный минимум на панели управления. На задней стенке незамысловатые фотографии красоток в стиле ретро. Такое впечатление, что ты внутри фильма шестидесятых годов.
— Ты откуда здесь, славянин?
На Константина доброжелательно смотрело испачканное копотью лицо водителя, и невольный пассажир неожиданно для себя засмеялся. Хохот только у него вышел не вполне здоровым, отдавал ноткой истерики.
— Ты чего?
— Не обижайся, просто видок у тебя.
— А, это! — водитель мазанул себя рукой по лицу и широко улыбнулся. Зубы у него были хорошие — белые и крепкие, хоть репу ими грызи. — Радиатор, черт старый, опять потек на перевале. Пришлось с ним повозиться. Вон, вечереет, надо бы нам, браток, к жилью до самой темноты добраться. Домой уже не успею.
— Где сам живешь то?
— Да в Карлушках, что под Горно-Алтайском. Пока холостой, осел у двоюродной тетки. Работа недалеко, природа рядом, живи да радуйся! Да и этот рейс удачный получился, да вот под конец не повезло. Шайтан-арба подвела, на Семинском перевале закипел. Два часа потерял!
— Бывает, — философски заметил Маслов и начал расстегиваться, ему стало жарко. Он перехватил заинтересованный взгляд водителя. Тот был одет в по-настоящему винтажный ватник и рабочие штаны с кирзачами. Так сейчас никто даже в глубинке не одевается.
— Импорт? — кивнул в сторону парки шофер.
— Ага, — совершенно честно ответил Константин. Его мысли сейчас скакали взад-вперед, как сайгаки по весенней степи. Что-то больно уж странное происходило вокруг него. На дружеский розыгрыш совсем непохоже. — Спортсмен я, лыжник.
— Ага, — видимо, ответ несколько удовлетворил любопытство шофера. И в самом деле, прикид Маслова сильно смахивал на спортивный, он же на лыжах собирался на выходных покататься. — Сами с Москвы небось?
— Давай на ты, не люблю я выкать с нормальными людьми, — тут же отмел перемену в общении Константин. Пусть он и старше этого парня лет на тридцать, но с народом в глубинке надо вести себя попроще. Они это ценят.
— Да я чего, я согласен. Семен!
— Костя, — с удовольствием пожал руку невольному спасителю Маслов, и они оба рассмеялись.
— То-то я гляжу, голосует кто-то. Один и в таком глухом месте, да одёжа больно необычная! Тут же до Шебалина нет ничего. Там и заночуем, родственники у меня в райцентре живут.
— Да черт знает, как я здесь оказался. Может, полез куда и грохнулся? Не помню ни шиша! Или вчера с кампанией перебрал?
— Очень может быть и перебрал! — такой простой ответ Сеню вполне устроил. За эти полчаса, что они неспешно ползли по узкому шоссе, шофер показал себя бесхитростным и веселым парнем. — У нас в автоколонне мужик один выпил как-то ихней алтайской самогонки. И суток как ни бывало! Очухался уже дома, один, как дошел не помнит. Ну а пил ведь в трех сотнях километров от дома. Во как бывает!
— Думаешь, опоили меня?
— Всяко может быть. Или шаманы порчу навели.
— Шаманы? — Маслову поплохело. Не то чтобы он верил во всяческую эзотерику, но больно уж все вокруг было какое-то странное. В надвигающихся сумерках Константин успел заметить, что едут они все-таки по Чуйскому тракту. Только вот он сам совсем какой-то не такой. Как бы помягче сказать — древний, как говно вымершего мамонта. Сейчас подобные рытвины и ухабы даже не во всякой глубинке найдешь, здесь же главная трасса республики.
— Счас приедем, близко уже! Не боись, примут отлично, родня же. Да и сеструха моя троюродная чудо как хороша. Глядишь и глянется тебе, уезжать не захочешь. Да и подруги у неё огонь!
Семен жизнерадостно засмеялся. Он, вообще, по виду был парень неунывающий. Понемногу его простонародная жизнерадостность начала передаваться и Маслову. Темнота все сгущалась, делая горы ближе и выше, а небо опуская прямо на трассу. Начал накрапывать мелкий дождик, но близость жилья придавала всем энергии.
— Хозяева, принимай гостей!
Семен без приглашения ловкими движениями открывал высокие резные ворота, а затем начал сдавать задом на небольшую площадку перед домом. Константин стоял за кузовом, помогал ему припарковаться, а затем закрыть обратно крепкоскроенные ворота. Все это они выполнили, не сговариваясь, как хорошо знакомые попутчики. Дорога все-таки здорово сближает людей, крепко связывая пусть и кратковременной, но одной судьбой. Наконец, в окне зажегся скромный огонек и вскоре от распахнувшихся дверей раздался грубоватый голос.
— Кого там еще черт на ночь принес?
— Мы это, дядь Николай!
— Сенька, ты, что ли? Мы тебя токось через три дня ждали.
— Да радиатор потек, и опять на перевале! Так что завтра в ваш гараж сначала, а потом уж домой. Да, я тут еще попутчика подобрал, спортсмен с самой Москвы.
— О как! Из столицы, значит. Ну тогда проходьте в избу, чего на улице мокнуть? Марии дома нет, на смене она. Варька вам на стол что-нибудь сварганит.
Маслов уже не раз бывал в таких старого покроя алтайских избах, потому сразу согнул голову. Двери в русских домах обычно низкие, чтобы зазря зимой тепло не терять. В полутьме, освещаемой только керосиновой лампой, они прошли в сени, где сняли грязную обувь и дальше по самотканым дорожкам прошли в комнаты.
— Сейчас огоньку добавлю. Электричество уже вырубили, оно у нас нонече до девяти.
Пока хозяин с Семеном прошел куда-то внутрь, дом был большой, не меньше пяти комнат, Константина решил оглядеться. Он почти сразу наткнулся глазами на старинное зеркало в красивой резной раме. Затем он разглядел собственное отражение, мутное и плохо освещенное, но вполне различимое. Назвать это потрясением или не к месту употребляемым словом шок, было нельзя. Это был самый настоящий взрыв сознания. Весь организм Маслова буквально за несколько секунд вывернуло наизнанку. Хорошо хоть Константин не грохнулся на пол от обморока, а сумел в последний момент схватиться за притолоку. Такое в голове умопомрачение случилось, и ноги стали ватными. Еще бы!
С той стороны зазеркалья на Константина Георгиевича Маслова смотрел молодой мужчина, которому было не больше двадцати лет. Вот и не верь в потустороннее! Точно тут без шамана не обошлось. Маслов немного пришел в себя и подошел ближе. Нет, это не галлюцинация. Он осторожно потрогал свое лицо — гладкое без морщин, поднял голову — никаких жировых складок на шее! И непреходящая давно отечность пропала совершенно. Затем Константин молниеносно скинул с себя парку и задрал свитер. В последние годы Маслов здорово потяжелел, возраст сказывался и сидячий образ жизни. Но откуда, объясните на милость, взялось это тело настоящего атлета! Нет выпирающего вперед живота, вместо жировых отложений по всему торсу рельефные мышцы завзятого мастера гиревого спорта.
Точно он сошел с ума! И в настоящий момент в его голове сложилась чудовищная фантасмагория с фактурно выполненной виртуальной реальностью. Даже щипать себя нет смысла, это не сон, не поможет. Он где-то внутри себя самого и все происходит в поехавшей набок башке откровенного психа. Вот, значит, что видят эти бедные люди? Так что не рыпайся, Костик, по ходу ты приехал. Конечная, выходим! Но подожди-ка. Ведь по ту сторону отполированного покрытия стоит именно он! Только так выглядел Костя Маслов тридцать лет назад. Как такое возможно?
— Костя. Что встал? — в комнате стало намного светлее, — Семен внес большую лампу и водрузил её на специальную подставку. — Раздевайся, тут все свои!
Сам Сеня уже был в подобии обрезанных спортивных штанов и помятой майке. Следом за ним в прихожую вошел дядя Николай, скуластый мужик лет пятидесяти. Вытянутый вверх, но крепкий как одиноко стоящий в степи ясень.
— Здоровы будем! Николай Иванович, для своих дядя Коля, — протянул он мосластую руку, затем оценивающе оценил полураздетую фигуру Маслова. — Вот сразу видно спортсмена, крепок, как алтайский медведь. Чего стоишь, — повернулся мужчина к племяннику. — Штаны ему принеси. Не в исподнем же перед Варварой блистать. Ты, Костя, пока раздевайся, рукомойник там в углу.
Николай Иванович ушел, а Маслов стал быстро скидывать теплые штаны и термобелье. Ему уже было здорово жарко. От большой печи исходило приятное тепло и какой-то смутно знакомый запах. Что-то это все не очень смахивает на сумасшествие. Или он просто так наивен? Что выдает мозг в такие моменты, Костя не знал. Тогда, все-таки, где он?
— Вы и вправду из Москвы?
Семен не привирал нисколько. Его троюродная сестра Варвара была чудо как хороша, даже можно сказать, более чем. Гордая осанка королевы, толстенная коса пшеничных волос, мягкий овал лица соседствовал с резко очерченными губами и твердым подбородком. Все это придавало природной красоте девушки волевой законченности. Фигуру в балахонистом домашнем платье не разглядеть, но точно не толстуха. Шагает легко, как будто танцует. От Семена не укрылся пытливый взор попутчика, и тот ехидно подмигнул.
— Да, приехал тут вот…
— Никак спортивную базу у нас строить будут? — невольно помог ему дядя Николай. — Дорогу вон нынче как шустро тянут, значит, люди сюда поедут. Ну а что, места у нас знатные. Катайся на здоровье!
— Да, базу, — ухватился за спасительную соломинку Константин, делая вид, что занят супом. Странный, кстати, был супчик. Похож на рассольник, но почему-то с рыбой.