— Ты понимаешь, что я мог потерять тебя, глупая? — наконец, произнес он с каким-то диким отчаянием. Настолько сильным, что мне захотелось разреветься. Почувствовала себя в тот момент очень виноватой. Но ненадолго. Стоило лишь вспомнить отчего я решилась на столь опрометчивый шаг… На столь дерзкий поступок… Во всем виноват был он, Владислав Крамов.
— Можно подумать, тебе есть до этого дело, — буркнула в ответ.
— Эмма! — укоризненно произнес мужчина, а я отвернула голову и уставилась… нет, не в окно… в обшивку двери. — Сильно болит? — тут же забеспокоился оборотень, который больше следил за мной, чем за дорогой. — Хочешь, вернемся в больницу?
— НЕТ! — я чуть ли не прокричала. Одна мысль о больнице пугала сильнее, чем новые два месяца заточения. Влад лишь привычно усмехнулся. Подумала о том, что мне так не хватало этих обычных его реакций. Усмешек. Фырканий. Смеха. А, вообще, не хватало его самого. — Что теперь со мной будет? — спросила уже нормальным голосом.
— Я еще не понял.
— Выбираешь между подвалом и еще чем-то более ужасным?
— Эмма!!! — возмущенное.
— Что никаких подвалов? — я снова чуть развернула голову. А потом, наплевав на свое состояние, просто привела сидение почти в вертикальное положение. Трещина в ребрах — это не перелом.
— Никаких, — снова замолчал. — Я не знаю, о чем с тобой разговаривать, — честно признался мужчина, когда мы выехали за пределы города.
— Может, о нас? — подумала о том, что, если снова услышу: «Нас нет, Эмма!», просто открою дверь и выпрыгну. Скорость была не слишком большой. Не умру!
— Я не готов.
— Неприятно, но честно, — констатировала. Разговаривать тогда нам действительно не о чем.
— Так зачем ты это сделала?
— Есть идеи? — спросила у него.
— Вряд ли хотела умереть. Способ весьма ненадежный и непрактичный. Сбежать? Привлечь мое внимание? Ну, поздравляю, малютка, ты добилась своего.
— А что толку? — нахмурилась. Мне не слишком нравился этот разговор.
— Не понял.
— Что толку от того, что я привлекла твое внимание?
– Значит, вариант: сбежать. Зачем?
— Я же тебе сказала в скорой. Я больше жить так не могу, — а про себя добавила: «И не буду». Найду какой-нибудь другой способ сбежать. Жаль, что нельзя спрятаться в какой-нибудь машине и выехать за территорию поселка. Ведь оборотни почувствуют сразу. Зато можно выехать с кем-то из людей. У оборотней была своя больница. Интересно, а пожарная команда своя есть? Это была отличная идея. Поджечь дом и попробовать спрятаться в пожарной машине.
— У тебя есть все, что захочешь, — заметил мужчина. Ну да, кроме него и его верности. Еще про свободу забыла. — Я тебя не обижаю, не оскорбляю. Что не так?
«Я тебя просто не вижу», — мысленно закончила за него.
— Все не так. Я свободный человек, а ты сделал из меня арестантку.
— Если я разрешу выходить, пообещаешь больше не делать глупостей вроде этой? — отчего не пообещать? Хотя, может, удастся еще выторговать себе какие-нибудь привилегии?
— Мне этого мало.
— Торгуешься? — оборотень усмехнулся, а я фыркнула.
— Может быть, — протянула загадочно.
В этот самый момент автомобиль свернул к дороге, ведущей к коттеджному поселку. Мы довольно быстро приблизились к покореженным воротам. Разбитый внедорожник уже убрали, как и следы аварии.
— Смотри, что ты натворила, — смеясь, заметил мужчина. — Такая маленькая, а сколько вреда…
— Ты что совсем не злишься? — удивилась его реакции.
— Нет. Эмма, это всего лишь вещь, такая же, как тот ужасный торшер, — вот снова вспомнил. — Вещь, которую можно купить за деньги. Вещь, которую легко заменить. А вот, к сожалению, новую тебя не купишь и не встретишь.
Очень захотелось обнять Владислава и попросить прощения. Но я даже не пошевелилась.
Когда мы подъехали к дому, оборотень оставил автомобиль, припаркованным на улице. Даже не стал ставить на подъездную дорожку. Чужой? Или куда-то собирается?
— Ты куда-то сегодня собираешься?
— Нет, — он вышел из машины, обошел ее и аккуратно меня извлек.
Когда он вошел в дом со мной на руках, понес прямиком в свою спальню.
— Хочешь чего-нибудь? — вдруг поинтересовался мужчина и застыл, стоило ему толкнуть ногой дверь. Ну да, я обыскивала комнату быстро и очень неаккуратно. Но стыдно мне не было.
— Мне нужны были деньги для побега, — сообщила ему. Если не убил за сам побег, вряд ли прибьет за попытку его обворовать.
Мужчина опять отреагировал нестандартно. Рассмеялся. Сгрузил меня на постель.
— Где?
— Что где?
— То, что ты стащила.
— В рюкзаке. Наверное, остался в машине.
Крамов достал мобильный телефон и отдал несколько распоряжений. Смахнул все лишнее с постели и завалился рядом.
— Ну, Эмма, — прокомментировал. — Убирать будешь сама.
— Мне же нельзя заходить в твою комнату, — заметила.
— Ты видишь какой-то смысл в этих запретах теперь? Я уже нет, — отмахнулся мужчина. А я поверить не могла в то, что еще одно дурацкое правило оборотень отменил. Неплохо для начала. — Хочешь чего-нибудь?
— Я бы сока выпила. Апельсинового или яблочного.
— Хорошо. Не вставай, — Владислав легко соскочил с постели и скрылся за дверью.
Его не было довольно долго. Во всяком случае, если учитывать, что за соком он пошел к своему холодильнику, а не отправился в ближайший супермаркет.
Наконец, дверь открылась и на пороге появился Крамов с моим рюкзаком на плече и подносом, на котором красовались две упаковки сока и два стакана.
— Спасибо.
— Посмотрим, чем ты поживилась, — Владислав вытряхнул все содержимое рюкзака на кровать рядом со мной. Стало немного стыдно, когда вспомнила, сколько всего я натырила. — Не густо, Эмм. Из тебя плохая воровка, — он поднял с пола одну из коробок с часами. — Почему не взяла? Ты хоть представляешь, сколько они стоят? Кстати, дороже твоего набора дизайнерской осветительной фигни.
Я присвистнула, когда прикинула примерную стоимость набора дизайнерской осветительной фигни. Какое удивительно подходящее название для моих покупок. Сумма получалось ошеломляющей. Около трехсот двадцати — трехсот тридцати тысяч рублей.
— И чтобы я с ними делала? Их ведь ни в один ломбард не сдать.
— Какая у меня удивительно практичная девочка. Так какой ты сок будешь?
— Апельсиновый, — мужчина небрежно засунул все содержимое обратно в рюкзак и поставил рядом с кроватью. Затем налил сока в стакан и подал мне.
— Я скучал. Очень, — произнес так неожиданно, а у меня задрожала рука.
Оборотень отобрал стакан, из которого я так и не успела отпить, и поставил на прикроватную тумбочку. А сам наклонился ко мне с явным намерением поцеловать.
— Ты мне изменял, — укоряюще произнесла и выставила руки вперед. Сама от себя не ожидала.
— Знаю, родная, и сожалею.
Разревелась. Просто не сдержалась. Когда он был таким милым, понимающим, родным… Был рядом… Мне просто хотелось уткнуться в его сильное плечо и выплакать все свое горе и обиды.
Плакать, когда у тебя сломан нос, определенно не самая лучшая затея… А тут еще Владислав сильно «помог»…
— Милая, перестань, — вместо того, чтобы поцеловать, вдруг поднял на руки и прижал к себе. Застонала. От резкого движения больно закололо в поврежденном ребре. Оборотень тотчас вернул на место. — Прости, малютка, забыл. Только не плачь, — в этот раз меня просто погладили по голове и всунули в руки несчастный стакан.
— Скажи, что больше не будешь, — попросила. Мужчина подал мне носовой платок. С вышитой монограммой В.К.
— Не буду, — усмехнулся.
Я сделала несколько глотков, почти успокоившись. Безобразно шмыгнула носом, поморщилась от боли и успокоилась совсем.
— Все равно от этого нет никакого проку, — он недвусмысленно прошел рукой по бедру. — Я действительно очень скучал по тебе.
Сделала вид, что не заметила его действий.
— Что значит, нет никакого проку?
— Видишь ли, Эмм, когда оборотень встречает пару, другие самки становятся ему неинтересны. Я тебе уже говорил. Меня не привлекают другие женщины.
— Но ты с ними спал! — воскликнула с возмущением.
— Спал. Но это все равно, что трахать резиновую куклу.
— Тогда зачем? — задала глупый вопрос, хотя сама отлично знала возможные причины. Хотел забыть меня. Отвлечься. Хотел мне досадить. Сделать больно. Хотел отомстить.
— Мстил, — коротко и ясно.
— У тебя отлично получилось.
— Я действительно сожалению, Эмм. Особенно, если для тебя это что-то значит.
— Мы помирились? — спросила и вдруг поняла, что, если он сейчас скажет: «Да», я скажу: «Нет». Слишком сильна была обида на него. Пусть я начала… Изменила. Обманывала. Но он прошелся по мне, словно, асфальтоукладочный каток. Я не смогу просто так закрыть на это глаза. Иначе просто потеряю себя.
— Еще нет. Но сейчас будем, если ты не против, — он снова забрал стакан и снова наклонился ко мне. — Что скажешь, малютка, если я сейчас поцелую тебя и мы просто проведем вместе ночь так, словно, между нами не было ничего дурного и грязного? А о наших отношениях поговорим утром? — я лишь кивнула. Я устала. Мне не хотелось выяснять отношения.
И я не пожалела ни на секунду, что пошла на поводу у собственных желаний. Этой ночью Владислав был удивительно нежным и заботливым. А еще очень осторожным. Он обращался со мной, словно, с хрустальной вазой. Трещина в ребре — серьезная травма, но не настолько, чтобы лежать бревном и не отвечать на ласки любимого мужчины.
— Спокойной ночи, моя малютка, — услышала очень нежное, почти уже встретив Морфея.
— Спокойной, — пробубнила в ответ.
Глава 14
Открывала глаза с неохотой. Я отлично помнила, где засыпала и с кем. Но сейчас очень боялась открыть глаза и разочароваться. Боялась, что вчерашняя ночь окажется сном. Мечтой. Иллюзией. Но нет, я находилась в спальне Крамова. В разгромленной спальне Крамова. В спальне, которую мне, видимо, придется убирать. Что же? Я совсем не против.