– Иди к чёрту, псих, – огрызаюсь, чувствуя, как мутит от жжения в припухшем по вине его больной фантазии плече. Лучше бы избил, как Стаса с Димкой, отмучилась бы уже.
– Значит, в порядке, – невесело усмехается он, возвращаясь на своё "рабочее" место. – Тогда продолжим, уже немного осталось.
Тварь. Если бы на своей шкуре не прочувствовала, на что он способен, никогда бы не поверила, что Бес и Антон один человек. Внимательно смотрю в его сосредоточенное лицо, но оно снова начинает расплываться от сильного жжения.
– Будь ты проклят...
На сей раз моё воспоминание наполнено грустью. Удивительно светлой, согревающей, как кружка горячего какао в продрогших руках, но от это не менее щемящей.
На улице стояло ясное июньское утро. Я сидела на заднем дворе "Золотка" под старой, черешней и втихую глотала слёзы, пока Бес опасно балансируя на корявой ветке, срывал созревшие на самой верхушке ягоды. Причина моего горя была очевидной, ему исполнилось восемнадцать. Я уже знала, что через два дня парень навсегда покинет эти стены, и неминуемая разлука нешуточно меня пугала. Мы с ним не раз говорили об этом, готовились, но мне ли не знать, как легко рушатся планы под гнётом непредвиденных обстоятельств? Я не строила иллюзий по поводу отношения ко мне остальных ребят, ведь подростки жестоки и особенно жаждут крови того, кто выбивается из общей толпы. А я не то что выбивалась, стараньями Беса я походила на принцессу, заточённую в неприступной башне, подступы к которой охранял свирепый дракон. Пока он находился рядом, мне нечего было опасаться, но как быть следующие пять лет? Бестаев был далеко не ангелом, и с его отъездом я наследовала всю ненависть покалеченных им парней и отвергнутых девушек. Не возьми он меня под своё крыло, я бы давно уже слилась с серой массой "бесправной мелкоты", и при должной сноровке жила бы себе вполне сносно. А так, права была мама, когда говорила:"Чем выше поднимаешься, тем больнее падать".
Парня мои страхи смешили. Он часто спрашивал, как я могу допускать, что он оставит меня на произвол своих кровожадных "фанатов". А что мне оставалось? Бес ведь должен был заботиться о своём будущем. Для начала отучиться в ПТУ на автомеханика, куда его великодушно согласился направить директор детдома (других распределяли не спрашивая). Правда, это должно было занять всего десять месяцев, так как мы ходили в обычную школу, и он окончил одиннадцать классов, но следом маячила армия, потом работа... как он собирался при такой загруженности заботиться ещё и обо мне, оставалось загадкой. На все мои доводы Бес лишь улыбался и советовал не волноваться. Я и старалась. Но, отнюдь не это беспокоило меня в тот день, а вероятность потерять друг друга, боязнь больше никогда его не коснуться. Что если мышонок превратится в красивую взрослую девушку, а он так этого и не увидит? Не влюбится, не узнает? Вдруг никогда не случится"Нас"?
– Кира, ну ты чего опять? – обнял меня Бес одной рукой за плечи и протянул свою голубую бейсболку полную черешни. – Угощайся, а то малышня как разнюхает, что она созрела, даже хвостиков не оставит.
– Бес, а что, если мы потеряемся? – озвучила я свои опасения, рассеянно запустив пальцы в угощение, но так и не отправив в рот ни одной ягодки. Как уж тут черешня, если на кону наше будущее?
– Недалеко от нашей школы есть заброшенный кинотеатр – проговорил он и умолк на пару секунд, будто о чём-то размышляя. – Пусть он будет нашим местом встречи, на случай если грянет апокалипсис, и я каким-то мистическим образом не смогу тебя найти, в чём я сильно сомневаюсь. Но если тебе так будет спокойней, жди меня на крыше. Допустим в два часа дня, по будням, чтоб ты могла приходить после уроков. Договорились?
– Хорошо, – кивнула я. – А разве ты сможешь ездить туда каждый день?
– Обещаю, – заверил он, искренне заглядывая мне в глаза, и вдруг добавил: – Но у меня есть для тебя кое-что посущественней! – С этими словами он протянул мне старенький мобильный телефон. – Держи, только спрячь хорошенько. Я уже вбил в него свой номер. Если будет грустно или тебя кто-то обидит, просто позвони. Я буду периодически пополнять твой счёт. Но обижать не должны, если тебя кто-то тронет, я переломаю Мите все кости, когда он будет идти со школы. Отныне твоя безопасность его головная боль.
Я невольно вздрогнула, Митю-то я и боялась больше всех. Уж сильно он завидовал авторитету моего заступника, и в перепалки с ним не вступал лишь из страха пошатнуть свой собственный. Но раз Бес так решил, значит и не стоит спорить.
– А ты почему не ешь? – спросили мы одновременно и парень от души рассмеялся, а я заворожено замерла, любуясь им. Никогда не могла понять, что в нём такого особенного: нестриженный уже с пол года; с непроходящими ссадинами и синяками; с вечно разбитыми губами; часто пахнущий машинным маслом, а ещё чаще – чьей-то кровью. Вокруг него словно была непонятная аура, которая крала все мои мысли, и когда я оказывалась к нему так близко, как сейчас во мне начинала пробуждаться первая невинная чувственность и влечение. Мне становилось очень неловко за свои непонятные ощущения. Я боялась, что он как-то поймёт это и рассердится или, что ещё хуже, перестанет общаться. Поэтому в последнее время я старалась сохранять некоторую дистанцию, чтобы не испачкать своей постыдной реакцией то волшебство, что возникло между нами. Однако тот раз, вопреки всем принятым мерам мог оказаться последним. Я всё никак не могла отвязаться от этой мысли, поэтому, пряча пунцовое лицо, призналась:
– Мне будет тебя безумно не хватать.
– Вообще-то есть один способ всегда быть рядом, но он немного болезненный.
– Я согласна! – выпалила я, не задумываясь.
– Пошли, – он поднялся на ноги и потянул меня за собой в сторону жилого корпуса.
Той же ночью я лежала, уткнувшись носом в свою плоскую подушку, и безуспешно пыталась уснуть. Задняя часть шеи горела, как от ожога, но это была желанная боль – мы с Бесом сделали себе парные татуировки. Бес отвёл меня к одному тихому пареньку, тоже из старших, который впечатлённый перспективой сломанного носа любезно согласился выполнить его маленькую просьбу. Конечно же специальной машинки у того не имелось, поэтому работу он выполнил с помощью гелевой ручки и обычной швейной иглы. Процесс длился долго и оказался жутко болезненным, но Бес поддерживал меня как мог. Шутил, рассказывал забавные истории, ласково гладил по волосам, чем заслужил пару ядовитых подколок от мастера-самоучки. Впрочем, парень оказался достаточно понятливым ибо, поймав на себе тяжёлый взгляд моего спутника, вдруг вспомнил, что он вроде как немой с рождения и вообще его дело требует полной сосредоточенности. Бестаев его смекалку оценил, да и результатом остался доволен, вследствие чего парень даже заработал три пачки сигарет. Довольными остались все, а в особенности я, ведь с того дня Бес жил не только в моём сердце, но и на моей коже. Да и он всегда будет помнить обо мне.
А следующей ночью Бес подкупил нашего сторожа бутылкой водки, и мы с его личного благословения сбежали на пару часов из унылых стен "Золотка". Бестаев повёл меня на крышу кинотеатра. В перспективе это здание подлежало реконструкции, а пока местные власти всё никак не могли выкроить на то средств из скудного городского бюджета, было решено временно оградить его стальной сеткой. Впрочем, для задавшегося целью непременно туда проникнуть Беса она не представляла особой преграды. Парень не поленился прихватить с собой кусачки и, недолго повозившись, бесцеремонно вырезал в ней небольшой лаз. Мне было тревожно. Казалось сам мэр города того и гляди выскочит из вытянувшегося почти в человеческий рост бурьяна, чтоб привлечь нас к ответственности. Бес, узнав о моих страхах, только рассмеялся и заверил, что у мэра есть занятия куда важнее, чем забота о давно замороженном проекте. То ли уверенность его голоса меня успокоила, то ли готовность пойти на всё, лишь бы брюнет и дальше продолжал так бережно держать меня за руку, но я послушно последовала за ним до темнеющей в ночи крыши.
Мы сидели, свесив ноги на самом её краю, и огни спящего города сливались с ультрамариновым звёздным небом. Казалось, всё вокруг замерло в предутренней истоме чужих снов. На короткое время забылась печаль, развеялись тёплым ветром недавние тревоги, и неизбежная разлука показалась до смешного надуманной. Возникло ощущение, что мы окружены мягким коконом из нежности и доверия. Как будто по одну сторону мы, а по другую весь остальной мир и только застывшая луна серебрила невидимую нить, что протянулась между нами двумя.
– Обещай, что если кто-то захочет тебя удочерить, ты не дашь согласия, чтоб я потом смог тебя найти, – попросил парень.
– Обещаю...
Сопровождаемая тонким писком куда-то полетела стайка летучих мышей. Бес, заметив мой завистливый взгляд, встал со спины, взял в свои большие, горячие ладони мои руки и развёл их в стороны. Под мой заливистый смех, он плавно раскачивал нас, имитируя движения ночных охотников. Почти как в "Титанике", который я так ни разу до конца и не досмотрела, выключая именно на этом моменте. Для меня любовь Розы и Джека всегда заканчивалась хэппи эндом. И наша с Бесом история также не могла закончиться иначе, ведь только рядом с ним мне было по-настоящему спокойно и хорошо. Я верила, что он меня дождётся.
– Знаешь, Кира, люди ведь тоже умеют летать, – проникновенно заговорил парень, не выпуская моих рук. – Но только крепко держась друг за друга, это обязательное условие. Если один из них засомневается и отпустит, они оба рухнут со своего небосвода. А крылья эти слишком хрупкие, чтоб не сломаться при первом же падении. Такие люди начинают бояться чувств, они живут прошлым, пока не сгорают заживо в его пламени. Поэтому, малышка, будь внимательна, кому доверяешь своё сердце. Договорились?
"Будто оно спрашивает! – хотелось крикнуть мне. – Ты, Бес, именно ты, принёс в мой мир что-то необъяснимое, прекрасное, волнующее. Моих чувств к тебе – целый океан! Знал бы ты, как я боюсь в нём захлебнуться...", но я промолчала. Мне никогда не хватило бы духу признаться. Но, что мне мешало узнать об его переживаниях?