- Эй, да ты тоже, выходит, знаешь?
- И не знаю я ничего, и врут все люди, - пробормотала тетя Нина, спасаясь бегством на кухню.
- Нет, постой, - я успела поймать ее за подол, - Садись и, давай, выкладывай.
Тетка покорно присела на ступеньку и опять отвела глаза. Теребила край подола, покряхтывала.
- Ну? Говори! Да говори ты! Не бойся!
- Ну, провожает он ее каждый день.
- Это я и без тебя знаю. Что еще?
- Обнимались они... Люди видели... Ой, Аля, Алечка, ты что? Все мужики - кобели. Мишенька-то у нас еще из лучших. Аля, Аленька, господь с тобой!..
Но я уже не слушала ее. Я бежала в свою комнату. Сбросила затрапезный халат. Надела новый тренировочный костюм, который год берегла.
Дорога к лесу почему-то показалась очень длинной. Бежать не хватало сил. Я все больше замедляла шаги. Ну и что я ему скажу? И ей? Да ничего не скажу. Посмотрю на них только.
Появиться у площадки незамеченной оказалось проще простого. Народ был в таком ажиотаже, что, пройди там колонна танков, никто бы не заметил. Я встала за сосну и принялась глазеть.
Красивая игра - волейбол. Сильные, гибкие тела. Мощные и быстрые прыжки. Крик, свист, смех.
Мяч ушел в аут. Светка с Мишкой играли в одной команде. Стояли рядом. И смотрелись красиво. Стало тоскливо... Вероятно, опоздала я порядок наводить. Вот у них смена позиций. Светка на подаче. Взяла мяч. Немного наклонилась вперед. Потом, в невысоком прыжке слегка откинувшись назад, точным движением послала мяч через сетку. Петька Козлов, который стоял в другой команде под сеткой, не рассчитал силы и выпустил из рук мяч. Никто не помог ему. Не успели.
- Очко! - заревели зрители.
А Мишка, меняя место, на ходу обнял Светку за плечи и чмокнул в нос. Так, как когда-то чмокал меня и давно уже перестал.
- Пришла игру посмотреть?
Я вздрогнула. Рядом стоял Олег.
- Ага! Посмотреть!
Он тихо улыбнулся.
- Ну и как?
- Красиво, - вздохнула я.
- Будешь с нами играть?
- А я не умею. И домой через пять минут надо.
- Очко! - снова заревели зрители.
Теперь очко заработал Рыжий. И уже Светка повисла у него на шее. Он обнял ее одной рукой, крутанул в воздухе. Олег перехватил мой взгляд.
- Иди домой, Аль. Хочешь, провожу?
- Проводи, - согласилась я, снова взглянув на Светку. Нет, я ей не соперница. Куда мне?! Старый комплекс, оказывается, был жив.
Олег отошел к другой сосне и вытащил из груды вещей свою любимую черную спецовку. Интересно, сколько лет он ее носит? Лет шесть, не меньше.
- Олег, ты куда? - окликнул его кто-то из ребят.
- Я сейчас, - махнул он рукой, - Я сейчас вернусь.
Мишка, который в тот момент в толпе игроков спорил о нарушении правил и подсуживании с Толиком, исполняющим роль арбитра, кинул на Олега мимолетный незаинтересованный взгляд. Случайно заметил меня... Правая бровь у него удивленно приподнялась. Я вспомнила, как мы хохотали над этой манерой в первый день его возвращения. Раньше у Рыжего такой привычки не было. Впрочем, теперь он мог сколько угодно играть своими бровями. Я не хотела его видеть.
- Пойдем? - негромко спросил Олег.
И получил в ответ короткий кивок. Мы не торопясь пошли по направлению к дому. Рыжий, поверх голов, смотрел нам вслед. Глаза заледенели. Но он не подумал нас догонять. Как же? Игра не закончена. И Свету потом надо проводить. Я же его знала, как облупленного. Еще и меня обвинит - с Олегом ушла! Да... дела были невеселые...
- Ты что молчишь? - спросил Олег.
- А о чем говорить? - отозвалась я.
- Конечно. И так все ясно, - он говорил серьезно и не думал смеяться надо мной, - Я не оправдываю Светку. Она ведет себя, как скотина. Но зачем ты себе будешь нервы мотать? У вас и так с Мишкой не семья, а цыганский табор.
- И что же я должна делать?
Он положил мне руку на плечо и развернул к себе. Спокойно посмотрел прямо в глаза.
- Помнишь, я пошутил, мол, вы разведетесь? В каждой шутке есть доля шутки. Разводись!
- Зачем же тогда было выходить замуж? - мои ноги снова понесли меня к дому. Трудно было смотреть Олегу в глаза. Практически невозможно.
- Ты ведь назло мне вышла за него? Да? - в этом вопросе не ощущалось назойливости. Только уверенность.
- Да, нет. Я об этом и не думала. Он все решал за меня. Скомандовал, я подчинилась.
Говорить Олегу правду не хватало мужества. Да и не к чему ему было знать эту правду, горькую и обидную. Мы уже молча дошли до моей калитки на задворках.
- Спокойной ночи, Олежка.
- Аля!
Пришлось остановиться и повернуться к нему.
- Если нужно подождать, я подожду. Ты поняла?
Я все поняла. Это он не понял, что ждать придется очень долго. Вероятно, всю жизнь.
Щеколда на калитке тихо звякнула.
- Аль, это ты? - тревожно спросила из сгущавшихся сумерек тетка.
- Я, теть Нин.
- Миша с тобой?
- Нет, играет. Пока, Олег, - протянула ему руку.
- Ты подумай, - крикнул он мне вслед.
- Это тебя кто провожал-то? Олег, что ли? - заинтересовалась тетка.
- Олег.
- Ох, Алька... Узнает Мишка, голову оторвет.
- А он знает, - я стояла у поленницы и шарила рукой в дровах. Мы со Светкой купили на двоих пачку "Космоса" и прятали ее там. - Ты иди в дом, теть Нин. Я здесь посижу немного. Одна хочу побыть.
- Вы поругались? - окончательно расстроилась тетка.
- Как ни странно, нет. Не успели еще. Только будем. Ты иди, иди.
Она ушла в дом, а я села за поленницей на обломок старого чурбака и достала сигарету. Вечернее небо с одного края отливало зеленью, с другого быстро унизывалось звёздами. Оно навевало покой, отгоняя злые мысли. Смотреть на него и ничего другого не видеть, ни о чём гадком не думать, не испытывать оглушающей боли. Одной сигареты показалось мало. Докурила и вытащила еще одну. Затошнило. И крепко. Но с третьей сигаретой тошнота прошла. Теперь не мешало бы и выпить, чтобы окончательно притупить эту боль проклятую.
- Аль, - послышалось от крыльца, - Миша вернулся. Иди в дом.
Да пошли вы! Вместо ответа закурила четвертую сигарету.
- Александра! - Мишкин голос раздался совсем рядом с поленницей, - Ты мужа кормить думаешь?!
Он завернул за угол и увидел меня с сигаретой. Присвистнул.
- Ничего себе... новости...
Свистишь? Ну-ну... Ты еще много чего не знаешь. Да, и, вообще, знаешь ли ты обо мне хоть что-нибудь? Ты ведь никогда не интересовался... А если всё же интересовался, то с кем была и что делала? В основном, на предмет парней.
- Ужинать будем или как?
- Я не готовила. Я ходила на площадку - смотреть игру.
Рыжий прищурился.
- Что случилось?
- А ничего. Отдохнуть захотелось. Погулять. Один день можно и без ужина. Кстати, вечером наедаться вредно. Врачи не советуют.
- Мне и без тебя хорошо известно, что они советуют, - он спокойно отобрал у меня недокуренную сигарету и сунул ее себе в зубы, - Курить они тоже не рекомендуют.
- Ну и бросай на здоровье. А мне как-то не хочется.
- Хочется тебе, не хочется, но чтоб я этого больше не видел, - Мишка начинал злиться.
Еще одна сигарета оказалась у меня в руке. Я, не торопясь, прикурила и так же, не торопясь, сказала:
- Ты больше не командуй. Надоело.
- Что? - он, кажется, ожидал крика, упреков, слез, чего угодно, только не спокойного отказа подчиняться. Не отстраненности...
- Не командуй мной больше - подчиняться не буду. А хочется есть - иди к Светке.
- Опять! Тебе не надоело?
- Я же тебе сказала, что надоело. Больше ничего не будет. И не жди, не теряй времени. Лучше сразу вещи собирай и переезжай к Светке.
- Твоя ревность у меня вот где сидит! - Мишка провел большим пальцем по горлу.
- Да не ревность это, - с жалостью взглянула на него, - Ревнуют, когда ощущают себя ущербными. Я себя ущербной не чувствую. Не хуже других.
- Что, замену нашла? - Мишка даже не злился уже, он был в шоке.
Ну, вот, все в порядке. Все, как заведено.
- Ты про Олега? Напрасно. Он меня просто проводил. Уже темнело, а моему мужу надо было закончить игру. Это он тебя, Миша, выручил.
Окурок обжег пальцы и я, тихо ойкнув, выронила его.
- Обожглась? - Рыжий хотел посмотреть, по привычке все решая за других.
Я убрала руку за спину.
- Шутки шутишь? - он сильно тряхнул меня за плечо.
- У нас с тобой шутки кончились, Миша. Можешь кричать на меня и говорить гадости. Можешь презрительно не замечать меня всю жизнь. Можешь даже ударить. Ничего я больше не боюсь...
- Аль, у тебя с головой все в порядке? - потрясенно спросил он, - Когда это я тебя бил?
- Наверное, у меня действительно не все дома. Чего ж удивляться? Если с тобой еще годик пожить - окончательно созреешь для психушки.
Такого плевка в рожу, Мишка, конечно, не ждал. Я и сама не понимала, зачем так оскорбляю его. Молчание затянулось. Стало совсем темно. И так тоскливо...
Рыжий не выдержал первым.
- Ну и что дальше? - враждебно поинтересовался он.
- А ничего. Живи себе: бегай по друзьям, по девушкам, играй в волейбол. Только меня больше не трогай. Я не кукла, с которой можно поиграть и бросить.
- Понятно, - протянул он, - Кто-то наболтал про нас со Светкой. Так?
- Наболтали. И сама видела.
- Какая чепуха!
- Кому как, а по мне, так вполне серьезно. На чепуху такими глазами не смотрят. Чепуху так не обнимают и в нос не чмокают.
- Все сказала? - он опустился рядом со мной прямо на землю. Смотрел в сторону.
- Все. Теперь иди к своей Светке.