– Не слышал.
– Припомни! – настоял Алешка.
Все-таки сильна солдатская выучка, даже для ботанов.
Ботаник послушно нахмурился, припоминая.
– Он сказал: «Здравствуйте».
– А потом? – Алешке хотелось изо всех сил дать Ботанику хороший подзатыльник, чтобы у него побыстрее голова заработала. Да ведь не дотянешься.
– Потом он молчал.
– И все?
– Нет. После этого он спросил: «Как сегодня?» И опять помолчал, а затем сказал: «Есть!»
Алешка шумно, с облегчением выдохнул воздух. Ботаник с облегчением уселся на лавочку и распахнул книгу.
Надо действовать. Быстро и решительно. Алешка помчался на КПП. Сегодня там дежурил «справный боец» Василий Иванович Семечкин из загадочных Кулебак.
– Василий Иванович! – обрадовал его запыхавшийся Алешка. – Есть такой город – Кулебаки! Я его в штабе на карте нашел. Очень симпатичный.
– Что ты! – загордился Семечкин. – Я ж говорил!
– Но далеко, – посочувствовал Алешка.
– Если на поезде – не очень. А вот пешком – да…
– А на машине – вжик и дома. А кстати, Василий Иванович, не приходила машина с хлебом?
– Скоро должна быть. А тебе зачем?
– А мне водитель обещал сушки из города привезти. Звякните нашему дневальному в казарму, ладно?
– Есть, товарищ генерал!
В казарме Лешкино отделение собиралось на дежурство. Сегодня дневалили по кухне Ботаник и Леня-механик. Распоряжался Мотя. Командовал. Горшков, не обращая на это внимания, сидел на койке и чистил пряжку ремня. Она и так у него блестела, как зеркальце под солнцем, а ему все мало было – видно, в увольнение собирался.
Лешка присел на корточки перед тумбочкой и стал в ней копаться. Горшков с тревогой наблюдал за ним, отложив ремень. А Лешка вполголоса бормотал:
– Раскомандовался. Сам небось на картошку-то не ходит. А чуть что – так Ботаника посылает. – И все в этом духе.
Горшков на удочку попался. Сообразил, что надо отвлечь Алешку от копания в тумбочке, пока тот не обнаружил пропажу «алмазных подвесок». Да и зол был Горшков на Мотю – обидно, что Шеф предпочел этого лентяя.
Горшков встал, застегнул ремень и коротко скомандовал:
– Отставить! Самохин и Мотин, на кухню шагом марш!
– А что Мотин… – начал было Мотя, но Горшков прервал его одним грозным взглядом.
Алешка захлопнул тумбочку.
– И я пойду. Картофелечистку включать.
Картофелечистка – довольно сложная машина. И умная. Она сразу несколько операций делает: моет картошку, чистит и режет. Причем все эти операции, кроме мойки, можно регулировать: толщину кожуры, например, и размеры кусочков при резке. Молодая картошка засыпана – значит, кожура потоньше, старая – потолще. Если картошка на варку идет, можно резку вообще не включать, а если на жарку, то порубят ножи каждую картофелину на маленькие квадратики.
Очень эта картофелечистка облегчала работу на кухне – картошку ведь каждый день едят. А сколько ее на целый полк надо? Пять человек всю ночь чистят, чтобы к утру ее наготовить.
Когда наряд пришел на кухню и повар тетя Люба распорядилась, кому что делать, Алешка сразу же направился к картофелечистке. Он любил эту умную и добрую машину. Но его опередил рассерженный и недовольный Мотя. Поспешил занять самое удобное место работы: следить за машиной. Один боец засыпает в моечный бункер клубни, а другой оттаскивает алюминиевые баки с готовым картофелем.
– Пюре? – спросил Мотя, разглядывая щиток машины.
– Давай, – кивнула тетя Люба.
Пюре – значит, картошка пойдет в котлы нерезаная. Только чищеная.
Два бойца подтащили к бункеру мешок. Приподняли, высыпали. Мотя включил мойку – машина послушно загудела. И через минуту на щитке вспыхнула красная звездочка – готово, картошка чистая. Мотя нажал кнопку, снизу забурлила, сливаясь в яму, грязная вода.
Двое бойцов подтащили очередной мешок. Мотя отвернулся и нахально зачерпнул из кастрюли полную кружку компота, стал со смаком его пить. Алешка в этот момент тихонько повернул включатель резки. Причем на самый максимум. Тут же взял поднос, заставил его мисками с нарезанным хлебом и пошел разносить его по столам в обеденном зале. Как говорится: «А я тут ни при чем!»
Уже в дверях он услышал характерное гудение машины.
Расставив миски с хлебом, Алешка побежал на КПП.
– Ты где бегаешь? – встретил его вопросом Семечкин. – Машина-то пришла. Я вам в казарму звоню, звоню…
– А где она?
– У кафе «Арагви». Он Гивику мармалад привез. Хороший, свежий. Как у нас в Кулебаках. Дуй, пока не раскупили.
Алешка дунул.
Возле палатки Гиви стоял хорошо знакомый фургон. Задняя дверца распахнута. Внутри пусто, только несколько лотков с хлебом. А «мармалад» водитель уже перенес в палатку. Он (водитель, а не «мармалад») стоял рядом с веселым Гиви и пил из горлышка пепси. Потом поставил пустую бутылку в ящик и пошел к машине. Гиви вышел следом, заглянул как бы ненароком внутрь.
– Что ж, дорогой, такой пустой ездишь, а? Надо много возить.
Водителя почему-то этот вопрос смутил. Он как-то растерянно пожал плечами:
– Завтра с утра под загрузку. А машину на ночь у вас оставлю.
– Оставляй, дорогой, оставляй, бичо, никто ее не тронет. Только в сторонку убери, чтоб командир не видел.
Все понятно, подумал Алешка, машина пришла за оружием. В который уже раз. И каждый раз что-нибудь им мешало. Не что-нибудь, а кто-то. И этот таинственный кто-то и сегодня принял меры, чтобы машина «Хлеб» опять ушла впустую. Ох и взбесится Шеф. Всех разгонит и уволит. А тут, как нарочно, кто-то ему и подвернется.
Алешка твердо решил помочь Шефу. А то так и будет, бедный, нервничать.
Вот только как бы этот Гиви не помешал. Ничего, и против него средство найдется. Алешка даже усмехнулся. И вернулся в столовую.
А там… А там разгорелся конфликт. Вся вымытая в машине, но нечищеная картошка вместе с кожурой была порублена в густую массу. Из которой ничего, кроме корма для свиней, сготовить было нельзя.
Мотя растерянно стоял над громадным котлом с какой-то бурой мешаниной. По ту сторону котла разгневанная тетя Люба угрожала ему громадным черпаком.
– Я сам! Я сам! – кричала она, передразнивая. – Вот тебе и сам! Чем я завтра ребят кормить буду?
– Макароны можно сварить…
– Они у тебя есть? Полкило наберется? На пятьсот человек. Бери нож, садись к котлу. Всю ночь будешь чистить!
– Да ладно, – испугался Мотя. – Сейчас машинку включу.
– Я тебе включу, обормот! Навключался. Я с тобой всю ночь здесь просижу, пока ты всю тонну руками не вычистишь.
Тут вошел старшина Баранкин.
– Что за шум, а драки нет? – шутливо спросил он.
– Ща будет, – грозно огрызнулась тетя Люба. – Ты гляди, старшина, как он картошку начистил. Как для свиней.
– Так, – старшина заглянул в котел. – Постарался…
– Товарищ старшина, – заныл Мотя. – Она меня на картошку сажает, на всю ночь. А мне положено на пост заступать с двадцати трех часов.
– На какой пост?
– У склада боеприпасов.
– Ладно, я тебе замену найду.
Мотя опустил голову.
Алешка усмехнулся, глубоко внутри.
Перед тем как идти в казино, Алешка зашел в палатку к Гиви. Там, кроме продавца, никого не было. Дядя Гиви ему очень обрадовался:
– Ай, какой большой генерал зашел! Что будем кушать? Чем будем запивать?
В палатке у Гиви, которую бойцы теперь называли кафе «Арагви», было очень уютно. Он даже ухитрился поставить в уголке два столика и табуретки. А по стенам развесил картины, на которых скакали черные кони по заснеженным горам.
– Хорошо, да? – похвалился Гиви. И вдруг подмигнул Алешке: – Как в Европе, да?
Алешка еще больше насторожился. Что за намек? Откуда Гиви известно про родителей? Или это случайное совпадение?
– А где фургон, дядя Гиви? – спросил он, уходя от скользкой темы.
– Какой такой фургон? – удивился дядя Гиви. – Пей лучше сок, будешь сильный джигит. Одной рукой двух врагов поборешь. Садись, дорогой. Ты мой гость.
И дядя Гиви принялся угощать Алешку со всем кавказским радушием. Он поставил на столик глубокую тарелку с фруктами, пакеты с соком, блюдце с халвой.
– Кушай, дорогой. Солдатская каша – не сладкая. Не стесняйся.
Алешка и не стеснялся. Он чувствовал, что дяде Гиви приятно его угощать. Что он делает это от чистого сердца.
Но почему?
Бдительность хочет мою усыпить, решил Алешка и навалился на угощение. А дядя Гиви сидел напротив, медленно попивал сок из стакана и с удовольствием смотрел на него.
Алешке даже как-то неудобно стало. И он спросил:
– А что вы так на меня смотрите?
– Ты, дорогой, очень на одного моего друга похож. Только он много старше тебя. И зовут его не Алешка, а Серго. Я бы тебе от него привет передал, но он очень далеко сейчас.
Алешке что-то стало не по себе. Он догрыз яблоко, допил сок, поблагодарил дядю Гиви и попрощался.
– Мне еще в город надо, – объяснил свою спешку. – Хочу до отбоя успеть.
– Важное дело, да? – посочувствовал дядя Гиви. – Да и мне пора закрывать. Тоже в город поеду. Тоже важное дело.
– А вы на фургоне езжайте, – невинно посоветовал Алешка. – Он где-то здесь. Я сейчас его найду.
– Что ты, дорогой! – Алешке даже показалось, что дядя Гиви испугался. – Не ищи! – Он выглянул наружу. – Я тебе секрет открою. А ты командиру не говори. Этот фургон возле склада спрятался. Водитель Гена в нем спать лег. Ему завтра рано ехать. Не скажи командиру, а то и мне плохо достанется. Хоп?
– Хоп!
Алешка проскакал Сенную улицу как на лошади. Но напрасно торопился. В казино он не попал. И неудивительно. После недавнего крупного выигрыша, о котором даже сообщила местная газета, попасть в казино можно было только на танке: столько желающих хлынуло, что даже пришлось оградить стоянку барьерами и выставить наряд милиции.
Алешка повертелся, попытался, но ничего у него не вышло. А впрочем, подумал он, это даже к лучшему. Если и сегодня операция «Кража» сорвется, – а она сорвется, это он точно знал, сам ведь сделал, – то завтра хозяин казино Яков Ильич отнесется к Алешкиному предложению с большим вниманием.