– Ну… – вспомнила дама. – Вы еще с ним в Лондоне куда-то плевались.
– Это не примета! – снова взорвался Кошкинд. – Да и никуда я не плевался в Лондоне. Я там вообще никогда… – Тут он прикусил язык. – Через пять минут доложите свои предложения.
Через пять минут дама с мобильником вернулась в кабинет с предложениями.
Кошкинд выслушал, согласился.
– Да, Василь Василич, нужно для достоверности визитки заказать. Примерно такие. – И дама показала ему эскиз визитной карточки.
Василь Василич поморщился – он не любил лишние расходы, – но согласился. Только спросил:
– А какую фамилию сюда вписать?
– Да какую угодно! – вспылила дама. – Хоть Мартышкина!
– Так и запишем, – мстительно проговорил Кошкинд.
На следующий день в кабинете нашего полковника-директора, Семена Михалыча, появилась представительная дама. Правда, не с мобильником на шее, а почему-то в темных очках на носу.
Она назвалась госпожой Мартышкиной и положила на стол перед директором свою визитную карточку.
– «Главный режиссер КДФ», – прочел Семен Михалыч. – КДФ… Это кто такой?
– Киностудия детского фильма, – объяснила дама. – Семен Семеныч…
– Михайлович, – поправил ее директор.
– Извините. Михал Семеныч, нам рекомендовали обратиться в вашу школу. Нам нужен на главную роль в новом фильме артистичный мальчик.
– Они у меня все артисты! – вздохнул Семен Михалыч. – Есть клоуны, есть трагики. Вам какой сорт нужен?
– Тут особый случай, – вздохнула дама. Так, что даже очки у нее запотели. – Фильм совместный, требования очень высокие. Мальчик нужен вот такой, – она показала ладонью чуть выше пола. – С хохолком на макушке. Живой, непосредственный…
– Есть такой, – теперь вздохнул и Семен Михалыч. – Очень живой и очень непосредственный. Оболенский-младший. Он играл у нас то ли Динозавра, то ли Суслика.
– Суслик! – умилилась дама. – Очаровательно! Как бы на него взглянуть? – Она привстала со стула.
– Чего проще, госпожа Макакина…
– Мартышкина, – кисло улыбнулась дама. А директор, наверное, подумал: «Какая разница».
– Пойдемте, я вам покажу наших лучших артистов. Может, вам еще кто-нибудь глянется.
Они пошли на второй этаж, в рекреацию. Там висел громадный стенд с фотографиями под названием «Наши лучшие актеры». Это были снимки всяких лучших сцен из наших лучших спектаклей. С лучшими актерами.
Семен Михалыч отыскал портрет Алешки:
– Вот он! Живой и непосредственный.
– Подходит! – взвизгнула дама в восторге. – Очаровательный типаж.
Директор в сомнении поскреб макушку:
– Не советую.
– Что так? – насторожилась дама.
– Шибко умный. Он вас заставит переписать весь сценарий и перенести съемки из Англии во Францию. Или в Мексику.
– Справимся, – легкомысленно заметила дама. – А как у него с языком?
– Подвешен так, что хоть завязывай.
Дама хихикнула.
– Я не это имела в виду. Поскольку съемки будут в Лондоне, необходимы хотя бы начальные знания английского языка.
– Если надо, – заверил Семен Михалыч, – он для вас и на китайском заговорит. «Твоя моя мало-мало понимай нету».
– Подходит! – Дама тряхнула головой, очки съехали на нос. – Только вот… Понимаете… Желательно, конечно… Вы не знаете, он никуда не ездил, например, с родителями за рубеж? Например, в Лондон.
Семен Михалыч усмехнулся:
– Был он в Лондоне. Много чего рассказывал. Как он, например…
– С моста плевался? – с волнением перебила дама.
– Таких подробностей не рассказывал, – хмыкнул Семен Михалыч, – но я вполне это допускаю.
– Ну что ж, спасибо вам. Я доложу руководству. И если его… Как вы сказали, Оболенский? Так вот, если этого Оболенского… Как вы сказали, Алексей? Вот, если Алексея Оболенского после проб утвердят, я вам сообщу. – Тут она немного нахмурилась: – Надеюсь, он из приличной семьи? Вы понимаете, Англия, Лондон, мосты…
– Из очень приличной, – кивнул директор. – Отец – полковник милиции, в Интерполе служит. Мать – обаятельная женщина. У нее ресницы, вы, конечно, извините, длиннее ваших.
Но даме было не до ресниц нашей мамы. Ей было до службы нашего папы.
– Полковник… Интерпол… Как, вы сказали, его зовут?
– Я не говорил. Его зовут Сергей Александрович.
– Ну что ж, спасибо, Михаил Семенович.
– Семен Михайлович.
– Все равно спасибо. Я вам позвоню.
И она вышла из школы, села в машину, и ее след простыл.
А Семен Михайлович вернулся в свой кабинет. Немного поскреб макушку в раздумье. Что-то обеспокоило его в этом визите. Но вот что? Дама вроде симпатичная, в очках. Карточку свою визитную оставила. Позвонить обещала… Стоп! Позвонить-то она обещала, а вот телефон у директора не спросила.
Семен Михалыч взял ее визитку. Мартышкина Клара Петровна. Но почему-то на карточке нет ни одного телефона. И Семен Михалыч решил на всякий случай сообщить об этой Кларе нашему папе. И он уже взялся за телефон, но тут в кабинет опять ворвался расстроенный прораб. Семен Михалыч поморщился и спросил с тоской:
– Ну, что вы еще там, на вашей стройке, натворили?
И забыл позвонить папе. И тем самым невольно подверг нас с Алешкой большой опасности…
А дама вернулась в «Кис-кис», сменила очки на мобильник и решительно прошла в кабинет Кошкинда. Там она положила перед ним заявление об уходе.
– Это что? – спросил Василь Василич. – Вы не справились с моим поручением?
– Справилась. И очень хорошо справилась. Потому и отказываюсь с вами работать. Не хочу рисковать своей свободой и добрым именем.
– А что такое?
– Детки к нам приходили не простые. Они дети Шерлока Холмса! И были здесь не случайно!
– Не понял, – признался Василь Василич и насторожился. – Да что произошло-то?
– Пока еще ничего, но скоро… Их отец в Интерполе служит, полковник милиции! Я думаю, его детки не случайно здесь оказались. Посланцы!
– Как, вы говорите, его фамилия, полкаша этого?
– Я не говорила. Оболенский.
– Как? – Кошкинд даже подпрыгнул в кресле. – Это не тот ли, что с братом беседовал? – Он схватил трубку телефона, набрал номер: – Андрюха! Какой мент с тобой об нашем строительстве беседовал? Оболенский – точно! Ну и как он? Уверен? Ты меня успокоил. Будь здрав!
Дама (Мартышкина) внимательно прислушивалась к разговору. Кошкинд ей весело подмигнул.
– Брат сказал, что у этого полкаша руки коротки. Да я и сам везучий. Вот… А за детишками надо присматривать, они нам могут пригодиться.
– Что вы имеете в виду? – тревожно спросила дама и поправила на груди мобильник.
Кошкинд не ответил. Только усмехнулся…
Кошечка маме очень понравилась:
– Я назову ее Пусси и буду собирать в нее денежки.
– А где ты будешь их брать? – спросил папа. – У меня нет.
– Ну вот, – шутливо обиделась мама. – И помечтать не дадите. А ты чего такой хмурый, отец?
– Да ну их! – сказал папа. – Надоели.
– Кто? – спросила мама. – Деньги?
– Да англичане эти. Прислали по линии Интерпола запрос. Просят помочь в расследовании.
– А что у них там случилось?
Лешка тут же вмешался:
– Наверное, ихний Тауэр скрали?
Тауэр – это такой громадный древний замок. И старинная тюрьма к тому же. Такую штуку «скрасть» – большая проблема. Да и не продать его никому. Только какому-нибудь нашему аллигатору. Это так Алешка с детских лет олигархов называет.
– «Скрали»… – передразнил папа. – Скрали, да не то. У фирмы «Кэт» похитили документацию на производство кошачьих кормов. Даже не похитили, а хитрее сработали: скопировали на ксероксе.
– А как же «Кэт» про кражу узнала? – удивился Алешка.
– А, это интересно. У них, оказывается, на всю секретную документацию имеется специальная форма защиты. Если документ подвергался копированию – на ксероксе, или с помощью фото, или сканированием, то страницы через некоторое время меняют свой цвет. Были белые – стали, скажем, красные.
– Здорово! – сказал Алешка. – Они от стыда краснеют.
– Здорово-то здорово, только служащие фирмы не смогли установить, когда произошло копирование. И кто мог его сделать. Но по некоторым сведениям, сработали наши умельцы. И вот теперь мы должны их разыскать. Послезавтра лечу в Лондон, надо кое-что на месте проверить.
– И я с тобой! – сказал Алешка. – Мне тоже там надо кое-что проверить. Да и соскучился я по Англии. По всяким ледям и джентльменам.
– Ты посмотри на него! – сказал папа маме. – Все у него просто. Сел и поехал. Дружок, это ведь не к бабушке съездить. Документы нужно оформлять, визу…
– Ладно, не поеду, – Алешка махнул рукой. – Но поручение тебе дам.
– Проверить, на месте ли «ихний Тауэр»?
– Я тебе потом скажу, я еще сам не знаю. – Братец на секунду задумался. И без труда перелетел из Лондона в Москву мысленно. – Пап, а кто у нас в правительстве всякие разрешения на стройки дает?
– А тебе зачем?
– А я на него анонимку президенту напишу. Пусть он его посадит.
Папа засмеялся и махнул рукой:
– Ладно, пусть посадит. Кошкин его фамилия.
– Так я и знал! Мне только проверить надо было. А то вдруг Лёвик все мне набрехал…
– Алексей! – оборвала его мама. – Что за слово?
– Ну насвистел. Какая разница!
– Натрепался, – сказал папа и подмигнул Алешке.
– Сказал неправду, – строго сформулировала мама. – А, кстати, что-то его давно не было.
– Потому что ты давно пирожки не пекла.
– А давайте проверим, – предложил я. – Мам, напеки пирожков, а? Или лепешек.
– Присоединяюсь, – сказал папа. – Но вовсе не для того, чтобы Лёвика подманить. Я присоединяюсь из личных соображений.
Мама засмеялась и пошла выбирать место для своей копилки по кличке Пусси.
Глава VII«Растяжка» в калоше
На следующем уроке литературы тетя Ира сделала вид, что разделяет наши вкусы и пристрастия. И даже довольно остроумно продолжила сказку о колобке:
– И говорит Лиса: «Колобок, Колобок, я тебя съем». «Я сам тебя съем», – ответил Колобок. Ам, и проглотил Лису. И получился не простой Колобок, а пирожок с мясом.