Я взял у него ключ, вставил в скважину, тихо повернул. Щелчок, еще один, скрип двери – мы на свободе.
Но во дворе – злобный Ник. Который заслужил прощение и поощрение тем, что «заловил» двух пацанов. Агентов Интерпола.
Мы на цыпочках, как привидения, пересекли холл, отперли входную дверь и вышли на крыльцо. Светало. Сделали шаг во двор… и грозный бессонный Ник шагнул на нас из-за угла.
– Ах вы… – размахнулся он обеими руками.
И тут Алешка свистнул. Он умеет свистеть. В нашей школе, нет, у нас в микрорайоне, он самый лучший свистун.
Резкий свист пронзил всю округу. Во двор, грозно рыча, влетела стая собак с горящими глазами, сверкающими клыками и вздыбленной на загривках шерстью.
Мы спокойно вышли в будущие ворота. А грозный Ник остался сидеть на заборе, морщась от колючей проволоки. И в разодранных до трусов брюках. А вожак «ребят» таскал по двору в зубах выхваченный у Ника пистолет.
– Покараульте его, ребята, – небрежно бросил Алешка через плечо. И сказал мне: – А жаль, Дим, что ты «Мерседес» не водишь. Так спать хочется…
Подходя к платформе, мы услышали перестук колес приближающейся первой электрички. И на нее успели. Даже билеты взяли у сонной кассирши. Как честные люди, у которых есть совесть.
Едва мы уселись, Алешка приткнулся ко мне и уснул. А я охранял его сон до самой столицы.
Мама открыла нам дверь и сказала:
– Вы голодные, по глазам вижу. Как погостили? Хорошо себя вели?
– Ага, – сказал Алешка. – Даже за ужином. Не чавкали, не хлюпали, тарелки на пол не роняли.
Вот уж точно – не роняли.
Мама засмеялась и сказала:
– Мойте руки и садитесь завтракать.
– А папа?
– Он еще спит. Ему на сегодня дали отгул, он вчера весь выходной работал.
Мы завтракали так, что мама даже встревожилась.
– Ребята, если вы так же кушали у Кошкиных, то они могут очень плохо обо мне подумать.
– Не беспокойся, – сказал я. – Они никогда и ни о ком не думают.
– И сейчас им не до раздумий, – добавил Алешка, накладывая себе еще оладий. – Когда же папа встанет? Нам же сейчас в школу идти.
– До обеда будет спать. Он в четвертом часу утра лег.
Алешка хихикнул:
– А мы здорово выспались!
Ага, сидя на чужих жестких ведрах в темном чулане.
В школе произошло два события. ЧП в своем роде. Одно событие – в третьем классе, а другое – в девятом. В третьем классе уснул на уроке Оболенский Алексей, в девятом – Оболенский Дмитрий.
– У вас вчера, наверное, гости были? – спросила Алешку их Любаша, учительница. Спросила с сочувствием. – Иди домой.
Алешка не отказался и вышел из класса, провожаемый завистливыми взглядами одноклассников.
– Любовь Сергеевна, – тут же вскочил один ученик, – у нас тоже не так давно гости были. – И следом поднялось еще с десяток рук.
А мы с Алешкой встретились в коридоре. Меня отправил туда Бонифаций – досыпать. Он уже вернулся со своего симпозиума и наводил в классе дисциплину.
– Выгнала? – спросил я Алешку.
– Нет, отпустила. А тебя?
– Меня Бонифаций попер.
– Вот и хорошо, пошли домой. Папа уже, наверное, проснулся. И сидит сейчас, бедный, на кухне…
– Почему бедный?
– А я, Дим, ему наше донесение на столе оставил.
Я подумал и сказал:
– Может, Лех, нам сегодня домой не ходить, а?
– Еще чего! Я люблю, когда меня хвалят.
– А я не люблю, когда меня ругают.
В общем, домой мы тоже пробрались, как привидения – на цыпочках. Открыли дверь своим ключом и замерли в прихожей. Надо сначала изучить обстановку. Чтобы не попасть под горячую руку.
Мама и папа пили в большой комнате кофе. Папа что-то неторопливо рассказывал, а мама, слушая его, время от времени ахала.
Мы подкрались к двери и прислушались.
– Жили-были два брата, – рассказывал папа. Прямо почти Алешкиными словами. – Один, Андрей Василич, был умный, а другой, Вася… плохо учился…
Алешка дернул меня за руку и подмигнул. Да, я понял: он так плохо учился, что даже не знал, что Волга впадает в Каспийское море. Он думал, что она впадает в Лондон.
– …Андрей Василич Кошкин, – продолжал папа, – стал делать карьеру по служебной линии и достиг успеха, стал большим начальником…
Ага, руководителем департамента в правительстве города Москвы.
– А младший, Вася, попытался стать бизнесменом. Но все у него не ладилось. И наконец ему пришла в голову идея создать свое предприятие по производству кошачьих кормов. Голодных кошек в стране много – бизнес обещал быть очень прибыльным. Но чтобы организовать выпуск таких кормов, нужно иметь технологию их производства. И тут он вспомнил о своем друге, с которым учился в институте. Серафим Иванович Замота за это время стал известным ученым, профессором. Но в наше время профессор зарабатывает очень мало. Серафим Иванович, по студенческому прозвищу – Сима, бедствовал. Он читал студентам лекции в стареньком пиджаке, с обтрепанными рукавами, протертыми на локтях.
– Он хороший был преподаватель, – вставила мама, – добрый. Он всегда мне хорошие оценки ставил.
– …Василь Василич обратился к нему. «Слушай, Сима, разработай для моей фирмы кормовую технологию. Я тебе потом, когда дело наладится, хорошо заплачу. И дочку твою возьму к себе секретарем». «Слушай, Вася, – ответил ему Сима, – разработка такой технологии обойдется в очень большую сумму». У Васи денег еще не было, и он решил, что проще всего технологию украсть, назвать кошачий корм другим именем и спокойно торговать им оптом и в розницу на всех необозримых просторах страны. Где очень много голодных домашних животных…
Мы с Алешкой слушали папин рассказ, затаив дыхание. Очень многое нам уже было известно, но в папином рассказе все детали и факты собрались в кучку, сложились в ясную картину.
– Украсть чужую технологию очень не просто, она держится в секрете. И Вася опять наехал на Симу. А дело еще в том, что в свое время Сима был вынужден одолжить у Васи приличные деньги и никак ту сумму вернуть не мог.
– И Сима согласился? – ахнула мама.
И мы тоже с Алешкой внутренне ахнули. Жалко, конечно, бедного профессора с мировым именем и с дырками на локтях. Да еще и с большими долгами.
Папа некоторое время молчал, а потом сказал:
– Согласился. Но вот как он ухитрился снять копии с документов – нам до сих пор не ясно.
– А нам ясно! – не выдержал Алешка и влетел в комнату. – У него волшебный чемоданчик есть!
– Что-то в таком роде мы и предполагали, – сказал папа. – Но никаких вещественных доказательств у нас не было.
– Доказательства, – сказал я, хотя мне и не очень хотелось, – находятся у профессора на квартире. Нам тетя Ира показывала.
– Что еще за тетя Ира? – нахмурилась мама.
– Ирина Серафимовна. Она у нас литературу временно преподавала.
– Обедать будете? – спросила нас мама. И опять нахмурилась: – А почему вы так рано явились? Вас выгнали? Обоих?
– Мы по папе соскучились, – сказал Алешка.
Папа внимательно посмотрел на него и сказал маме:
– Врет. Беззастенчиво и нагло. Где бегали, друзья мои?
– Нас в плен взяли, – брякнул Алешка. – В «Кошкином доме».
– Не врет, – сказал папа маме.
Похоже, что Алешкин «доклад о проделанной работе» он еще не видел.
– Ну, что ж, – сухо сказал папа. – Приступаю к допросу. Имейте в виду – чистосердечное признание не смягчит вашу участь. Мать, приготовь мой любимый ремень.
– Я лучше обед приготовлю, – уклонилась мама. – Пойдемте на кухню. Поможете.
Глава XIIIВсе в одном флаконе
Папа зашел в кабинет, позвонил на работу и тоже пришел на кухню. В руках он держал Алешкины листочки – распечатку Кошкиных взяток.
– Это что, Алексей? – ледяным тоном спросил он.
– Это, пап, – невинным голоском сообщил Алешка, – я из компьютера Кошкина списал.
– Из какого компьютера?
– Из секретного, домашнего. До которого милиция никак не могла добраться.
Папа остолбенело стал просматривать листки. Усмехнулся:
– «Васька – 500 штук». Даже с родного брата деньги слупил.
Он положил листочки на стол.
Сейчас ругаться начнет.
– Там, пап, у него еще много всяких полезных записей. Вы покопайтесь как следует.
– А ну-ка, пошли в кабинет. Мать, приготовь орудия пыток.
– Лучше я плов приготовлю, – опять уклонилась мама. – С барбарисом, мушмулой и шафраном. Для вкуса, цвета и запаха. Мы будем есть его руками.
Но она не сразу занялась пловом. Пока мы покорно шли за папой в кабинет, мама нырнула в шкаф, вытянула из всех папиных брюк ремни и на всякий случай спрятала.
– Сидеть! – сказал папа, когда за нами закрылась дверь в кабинет, и снял трубку телефона: – Олег! Можно Кошкина задерживать, данные есть. И сразу – обыск на его даче. Возьми специалиста по компьютерам. Да, вскрывай. Пароль? Есть пароль. – Папа повернулся к Алешке.
Алешка привстал:
– «Пусси». Только на английском языке.
– «Пусси», – сказал папа в трубку. – Латинскими буквами. Желаю удачи. Что? Кошкинд? Боюсь, нам нечего предъявить ему кроме дачи взятки должностному лицу. А от остальных обвинений он отвертится. Впрочем, Олег, я сегодня заеду к нему, поговорю по душам.
Папа положил трубку. Сел за свой стол, сцепил руки.
– Конечно, ребята, вы ухитрились очень нам помочь. Спасибо. Но я очень вами недоволен. Хорошо, что все обошлось, – ведь компания Кошкиных чрезвычайно опасна. Они ворочают большими деньгами и ради них готовы на все. Вы сильно рисковали. Да и меня могли здорово подставить.
– Придется нас выпороть, – вздохнул Алешка.
– Не получится, – вздохнул папа. – Ваша мама наверняка собрала и спрятала все орудия пыток. Ну ладно, взяточника Кошкина мы задержим. Доказательная база есть, и ему теперь не отвертеться. За ним очень много темных дел.
– А наш стадион? – спросил Алешка.
– Да, мы собрали весь материал и установили, что и разрешение на строительство принято незаконно. Доказать это было очень сложно, но теперь все получится. И в том огромная ваша заслуга. Строительство, видимо, законсервируют. Ну, а потом решат, что делать дальше. – Он помолчал. – Есть у меня кое-какие соображения. Попробую договориться с Кошкиндом. Кстати, изначально фамилия у него была Кошкин.