контроль и углублять знания Кениры, тренироваться с Ксандашем, а также предоставлять доступ к накопленным мною знаниям и придуманным методикам Лексне и её дочери.
Кенира прекрасно понимала, что творится у меня на душе, и постоянно слала потоки любви и сочувствия. И от этого становилось ещё хуже, так как у меня тут же возникало чувство вины, я начинал ощущать себя эгоистом и лентяем, неспособным приложить усилия даже там, где это жизненно необходимо.
Это длилось довольно долго, почти целую неделю. На девятый день, проснувшись рано утром, я выбрался из переплетения лежащих на матрацах тел, подал руку уже открывшей глаза Кенире, помогая той встать, и открыл рот, чтобы в который раз начать лить ей в уши своё стариковское брюзжание. К счастью, слушать меня Кенира не стала: не дав мне сказать ни слова, она притянула меня к себе, страстно поцеловала, а когда мы, наконец, оторвались друг от друга, сказала:
— Ули, так длиться больше не может. Тебе требуется отпуск, хотя бы небольшой.
— Отпуск? — удивился я. Само слово прозвучало странно и непривычно, словно что-то из другой жизни. Впрочем, так оно и было.
— Именно отпуск! — повторила она. — Никакой работы, никакой учёбы, никаких тренировок. Только ты и я. И ещё Незель.
— Незель? — вновь не смог я сдержать своего изумления. — Вряд ли у неё получится вырваться из храма.
— Ещё как получится, — рассмеялась Кенира. — Отправить тебя отдыхать было именно её советом. И моё предложение присоединиться она приняла с благодарностью.
— А как же Хартан и Мирена? — спросил я.
— Точно, как же мы с Миру? — встрял Хартан, уже успевший проснуться и с интересом слушающий наш разговор.
— У вас обоих найдётся чем заняться и здесь, — отрезала Кенира. — Дом освящён, у каждого из вас есть по реликвии Ирулин, а на время нашего отсутствия Ули выдаст вам домашние задания.
— А куда вы едете? — спросил, поднимаясь, Ксандаш.
— Я планировала выбраться к океану, — ответила Кенира. — Всю жизнь мечтала на нём побывать. Конечно, далековато, ехать почти через всю Федерацию, но…
— Во-первых, — перебил её я, — у нас достаточно денег, чтобы заказать портал. Во-вторых, именно портал нам и не нужен.
— Кстати, Ули, а ты заметил, что постоянно любишь говорить «во-первых», и «во-вторых»? — ехидно поинтересовался Хартан.
— Во-первых, ничего в этом такого… — начал я и запнулся. — Тана, иди в жопу! Ой, Лексна, прости. Пала, никогда такого не повторяй! Ну так вот, во-первых…
Я снова прикусил язык, испепелил хихикающих друзей и домашних гневным взором, а потом сделал глубокий вдох и выдох.
— У нас есть Чинук, поэтому мы с Алирой можем полететь на нём. Но сначала я наведаюсь в разведуправление, спрошу Жагжара, требуются ли какие-то опознавательные знаки или маяки? Не хотелось бы, чтобы нас сбили, приняв за особо тупых шпионов из Сориниза. Конечно, я пока летать на нём не умею, но быстро научусь. Эй, чего вы все так уставились?
— Чинук? — спросил Ксандаш.
— Ну, тот омниптёр, который мы с собой прихватили. Я не знаю, что это за модель, так что назвал в честь одного летательного аппарата моей родины. Алира, надеюсь, ты уже придумала, куда нам надо? И знаешь, когда ты сказала, что ни разу не видела океан, мне очень захотелось прокатиться в Королевство, чтобы пару раз повторить уже разок сделанное.
Меня действительно трусила злость. Сориниз имел одну из самых длинных морских границ на континенте, уступая в этом только Федерации. Через него шёл основной объём торговли с архипелагом Алилур, принося в бюджет просто-таки колоссальные поступления. И то, что проживая в морской державе, Кенира не смогла побывать на море, чрезвычайно бесило.
Лично я очень любил море. Мне всегда нравился шум волн, этот постоянный мерный ритм, навевающий покой и чувство знакомства с чем-то значительным и вечным. Я мог часами сидеть на берегу, вдыхая солёный воздух и наблюдая, как над водой летают чайки, а солнце опускается за горизонт. В детстве я не раз ездил с родителями на Северное и Восточное моря, где загорал, купался, нырял и дурачился. Уже позже, став взрослым и самостоятельным, частенько катался по Средиземноморью, побывав с друзьями в соседних странах — Испании, Греции и Италии. Ходил под парусом, нырял с ластами и маской, учился плавать с аквалангом, пусть особых успехов и не достиг. Когда работа закинула меня в Соединённые Штаты, я не поленился сделать потратить выходные для поездки на арендованной машине, чтобы искупаться в океане на калифорнийском побережье. Даже свою жену Мерпати я встретил не где-нибудь, а на берегу океана, хотя происходящие в стране военные действия явно намекали, что ехать на Суматру — очень плохая идея. Так оно в итоге и вышло, пусть беда пришла совершенно не с той стороны, с которой следовало бы ожидать.
И даже несмотря на печальный опыт брака, море несло мне ощущение свободы и покоя, всегда было местом, где я мог по-настоящему расслабиться и забыть о повседневных заботах. И я очень хотел, чтобы Кенира тоже смогла ощутить всю эту магию, увидеть океан и влюбиться в него так же, как когда-то сделал я.
Несмотря на то, что самый близкий путь к морю для нас был закрыт, ведь в Королевстве я не собирался появляться даже несмотря на божественную защиту, несмотря на то, что побережье Федерации находилось с другой стороны континента и до него пришлось бы добираться не меньше семи сотен миль, идея отправиться туда вдвоём… ну ладно, с Незель — втроём, заставила моё сердце сильнее биться в предвкушении. И пусть мы сдали наши костюмы диверсантов обратно в арсенал, мои артефакты для подводного дыхания и обогрева никуда не делись, это значило, что мы даже сможем изучать подводный мир, причём столько, сколько пожелаем! Правда, конечно, следовало подумать о безопасности, ведь даже на Земле в воде имелись разные свирепые твари, что уж говорить о Итшес с его магическими монстрами?
Кенира терпеливо ждала, прижимаясь ко мне всем телом, давая возможность собраться с мыслями и погрузиться в воспоминания. Но её выдержкой обладали далеко не все.
— Эй, я тоже никогда не был возле океана! — заявил Хартан. — И ты не можешь меня бросить тут, а сам укатить веселиться!
— Я бы тоже с удовольствием сменила обстановку, — поддержала его Мирена. — Сто лет не была на море. И сто лет, сам понимаешь, — не фигура речи.
— У меня через неделю каникулы! — заявила Патала. — Папа, мама, давайте тоже поедем? Ну давайте, пожалуйста! Да хоть прямо сегодня, а в школе скажу, что заболела!
— Запрещаю! — сурово рявкнул Ксандаш.
Я ошарашенно пытающийся вставить хоть слово, на мгновение вздохнул с облегчением. Этот поток желающих уже начинал серьёзно напрягать.
— Никакого вранья, скажешь прямо, что уезжаешь с родителями! — продолжил Санд. — Но потом повторишь всё пропущенное, и ничего, кроме отличных оценок, я не приму! Лез, ты как?
— У меня пациенты, — ответила Лексна. — Но никто не умирает и не истекает кровью, так что подождут. Давненько мы не ездили отдыхать все вместе, я уже почти забыла, как это.
Я бросил осуждающий взгляд на Кениру, которая бесстыдно подслушивала мои чувства и внутри громко заливисто смеялась. Потом обвёл взглядом друзей и членов семьи. В принципе, против компании я ничего не имел, а там, куда мы поедем, мы с Кенирой всегда можем снять отдельный номер, квартиру или дом, в зависимости от места назначения. Да чего уж там, ничего не смогло бы нам помешать этот дом просто-напросто купить! Ну и есть способы провести время гораздо хуже, чем в компании ослепительно красивых девушек, одетых в скудные купальники, если, конечно, в этом мире купальные костюмы вообще существуют.
Приняв решение, я, внезапно, почувствовал себя гораздо лучше. Обдумывая предстоящую поездку, я поймал мысль, которая угнездилась на задворках сознания и долбила голову назойливым червячком. Поэтому быстро, не давая себе возможности струсить, смалодушничать или даже просто отложить на потом, я отстранился от Кениры, заглянул в её бездонные зелёные глаза и сказал:
— Кенира! Не знаю какие боги, прихоти судьбы или случайные стечения обстоятельств устроили нашу встречу, но в тех пятнадцати языках, что я знаю, не хватит слов, чтобы выразить им мою благодарность. Ты понравилась мне с нашей самой первой встречи, пусть тогда я был только частью себя самого. Ты ослепительно прекрасна, но я полюбил тебя не за красоту, вернее, не только за красоту. Когда мой разум был изранен, и для меня существовала лишь ночь, ты подарила мне свет Эритаада, сама став моим солнцем, самым надёжным другом, спутником и соратником. Никогда не давала впасть в уныние, потерять веру в себя и принять неизбежность обстоятельств. Я всегда был безволен и слаб, но ты стала моей силой. И я хочу, чтобы так оставалось всегда. Я люблю тебя, Кенира Валсар, и если тебя не пугают грядущие опасности, если не надоело терпеть вздорного старика, тогда прошу стать моей женой.
Кенира подняла взгляд и провела рукой по моей щеке.
— Встретив тебя, я действительно решила, что наступил чернейший день моей жизни, закономерное завершение череды несчастий, обрушившихся на мою спину. Вот только ты, Ульрих Зиберт, вместо того, чтобы погубить, дал мне жизнь, свободу, подарил возможность мечтать и исполнять эти мечты. Ты разрушил мою темницу и открыл мне целый мир, нет, множество миров. Говоришь, ночь и солнце? Жизнь моя превратилась в бесконечную тьму, но именно ты вернул в неё свет. Ты недооцениваешь себя и сильно переоцениваешь меня, и если первое необходимо исправить, то перед вторым не сможет устоять ни одна женщина. Да, я действительно выбрала тебя, но только благодаря тебе у меня появилась сама возможность выбирать. Только благодаря тебе я обрела магию, благодаря тебе обрела свой дом, благодаря тебе моя мама, самый родной человек во всём мире, теперь здорова и свободна. Поэтому, Ульрих Зиберт, я стану твоей женой, и никакая сила множества миров не сможет мне в этом помешать.
Может из-за того, что так хорошо знали друг друга, может из-за реликвий Фаолонде, позволяющих разделять чувства, мы, не сговариваясь, повернулись к Хартану.