— Тана, — сказал я. — Ты наглая маленькая ложка соплей, пила по нервам, не знающая, когда следует заткнуться. Ты бесцеремонный, невыносимый и нахальный. Постоянно вызываешь желание отвесить тебе пару подзатыльников. Но мы с Кенирой счастливы, что прихоть судьбы и сила Единителя Судеб привела нас в тот проулок. И я хочу… если ты согласишься, мы бы очень хотели иметь такого сына как ты.
— Не получится, — ухмыльнулся он. — Такого как я больше нет!
— Когда Ули говорил о подзатыльниках, речь шла о подобных моментах, — вздохнула Кенира. — Очень умно, просрать самое важное и торжественное событие в наших трёх жизнях.
— Мама, папа, простите, — улыбнулся Хартан, и на этот раз его улыбка была мягкой, даже робкой. — Я с радостью и гордостью стану вашим сыном. Вы об этом как-то уже говорили, но всё равно вышло очень неожиданно. У меня в голове всё так перепуталось, что не могу собрать мыслей. Вот к примеру, сейчас мне подумалось, что если назову Мирену бабушкой, она меня изобьёт, а давать сдачи собственной бабуле нельзя.
— На твоём месте я бы называл её по имени, — посоветовал я. — По крайней мере ближайшие двести-триста лет. А потом, если будешь хорошо учиться и тренироваться, может после такого и удастся выжить.
— Приму к сведению… папа, — кивнул Хартан.
★☆★☆★
• «обмазывая покупателю мёдом бороду» — (jemandem) Honig um den Bart schmieren, немецкая идиома, обозначающая «без мыла лезть в жопу», то есть подлизываться, льстить.
• «тут стояли кольцевые ускорители, как у соленоидной пушки» — имеется в виду coilgun, катушечная пушка. Почему-то у нас принято их называть гауссовками, хотя пушка Гаусса — это совсем другое, она использует постоянные магниты и принцип Ньютоновой колыбели — рекомендую поискать на ютьюбе, эксперименты залипательны. Рейлган, рельсотрон — кусочек металла скользит по направляющим, замыкая их, двигаясь с помощью силы Лоренца. Катушечная использует принцип соленоида.
• «я не раз ездил с родителями на Северное и Восточное моря» — die Nordsee, die Ostsee, Северное и Балтийское моря соответственно.
• «наглая маленькая ложка соплей, пила по нервам» — der Rotzlöffel, die Nervensäge. Первое — аналог «наглого пиздюка», второе — заноза в заднице.
Глава 6Морские пейзажи
Как я и предполагал, пользоваться летающим транспортным средством вероятного противника стало бы не самой хорошей идеей, о чём мне прямо поведал Ришад Жагжар. Он вполне искренне удивился, откуда у меня взялось такое редкое и столь «горячее» устройство, само обладание которым могло навлечь на владельца кучу нехороших последствий. Впрочем, имеющаяся проблема имела множество решений, одним из которых было разбираться с неприятностями по мере их возникновения, а значит, летать и так.
Но я решил избавиться от ненужного риска, так что мы быстро договорились в какой ангар доставить Чинук, чтобы армейские специалисты его осмотрели, сняли подозрительные артефакты и деактивировали ненужные следящие или опознавательные структуры, после чего установили нужные. Я же, со своей стороны, тоже планировал устроить несколько доработок: в первую очередь просчитать и внедрить систему восстановления, которая бы позволила не заботиться об износе деталей и поломках, а также взломать управляющие коды, настроив доступ и управление на меня, Ксандаша и членов моей семьи.
В итоге процесс затянулся, но теперь, когда я отсчитывал последние дни до поездки, наши ночные сборища перестали меня раздражать, так что время проходило в приятных заботах. Меня даже не беспокоило то, что Жагжар, узнав об отпуске, тут же радостно предложил новую работу, ведь на побережье имелось достаточно санаториев, которые следовало бы взять под крыло моей богини.
Каким-то образом он уже знал, что Ирулин вошла в пантеон богов-целителей, что лечила теперь не только душевные, но и телесные хвори, так что пребывал в сильном возбуждении. Он даже предложил в любом из таких санаториев и остановиться, обещая нужный нам уровень уединения, неограниченное пребывание за счёт федеративного бюджета, а также отличное питание, даже если шефа придётся притащить из какого-нибудь столичного ресторана. Против чего я, конечно же, не возражал.
Предоставив женщинам заниматься любимыми делами — а именно покупать одежду и пляжные принадлежности, я отправился в храм Мирувала, выяснять интересующие меня вопросы. На этот раз мне оказали очень тёплый приём и провели к верховной жрице.
В разговоре с ней я ничего не скрывал, выложил все даже самые незначительные подробности. Она лишь посмотрела на меня внимательным взглядом и отрицательно покачала головой.
Несмотря на то, что мне встречалось немало ослепительно красивых женщин, две из которых жили в моём доме, а на одной я собирался жениться, Людена ничуть не уступала никому из них. И как красоту Незель дополняла аура желания и страсти, жрица Мирувала словно светилась изнутри ощущением жизни и здоровья. И я понял, что просто не могу оторвать от неё взгляд.
— … Улириш? Улириш, с вами всё в порядке? — озабоченно спросила жрица.
— Простите, залюбовался вами и выпал из разговора, — улыбнулся я. — Людена, признаюсь честно, я очень сильно рассчитывал на помощь Рассветного Доктора.
Жрица не стала смущаться, краснеть, словно молоденькая девчонка, а лишь кивнула, принимая комплимент.
— Увы, как я и сказала, господин вам помочь не сможет.
— Если это имеет значение, я готов сделать пожертвование любого размера. И под «любого» я имею в виду действительно любое, даже если вы дадите фантазии полную волю.
— Улириш, — укоризненно склонила голову Людена, — кому как не вам знать, что в делах богов не помогут все богатства мира. Но сначала скажите, для чего вам это? Чего вы хотите добиться?
— Вскоре мне предстоит очень серьёзное испытание, и…
— Испытание? — перебила меня Людена.
— Нет, просто испытание, хотя Испытание меня ждёт тоже. И, боюсь, что это дряхлое тело может не выдержать. Участие в Искуплении Мирены едва не стоило мне жизни, а сейчас требуется провести нечто подобное на себе. Вся опасность исходит не от душевных недугов, а от разрушения мозга, которое при вычислениях подобного масштаба просто неизбежно. И я считал, что именно телесная часть входит в Право Мирувала.
— Это так, — согласилась Людена.
— Но? — спросил я.
— Но есть, разумеется, нюанс. Мне не надо рассказывать вам, Улириш, об особенностях силы богов. Именно за это божественные проявления так не любят маги, ведь они всегда подчиняются непривычным им закономерностям.
— Пусть я и сам считаю себя магом, но да, прекрасно понимаю о чём речь.
— Что является концепцией, антагонистичной силе Владычицы Снов? — задала неожиданный вопрос Людена.
— Кошмары. Сны, несущие боль и страх.
— Но, как вы и сказали, кошмары — ведь тоже сны, не так ли? Именно это является тем самым «нюансом», о котором я говорила.
— И что же является силой, противной вашему господину? — спросил я.
— Вред здоровью. И не спешите удивляться, я вам всё объясню. Воин, убивающий и увечащий врагов, может прийти к господину за исцелением. Человек, попавший в западню и отрубивший ради собственного спасения руку или ногу, будет принят богом без упрёков и гнева. Но вы… вы собираетесь причинить себе сознательный вред. Он, конечно не цель, а лишь сопутствующее явление, которое на первый взгляд может показаться случаем, аналогичным воину, вступающему в бой и получившему ранения. Но это лишь на первый взгляд. Сознательный ущерб ради получения той или иной выгоды моему господину противен. И поэтому он не опустит на вас свою длань.
— Понятно, — кивнул я.
Мне действительно было кристально понятно, вот только от этого легче не становилось.
— А что насчёт Ирулин? — спросила Людена. — Ведь ваша госпожа тоже обрела силу исцеления. И на мой взгляд это именно то, что требуется в вашей ситуации. Да, исцеление Ирулин происходит только во время сна, так что запланированный вами ритуал будет осуществить сложнее, но…
— Наоборот, — сказал я. — Именно сон — единственное время, когда я могу этот ритуал провести. Вы правы и неправы одновременно. Сила госпожи действительно идеально подходит, но тут вступают в силу другие ограничения. Право Ирулин, его целительный Аспект, действует очень неторопливо. К примеру, у Ксандаша, моего друга, есть два давних шрама от «Последнего Шанса» Ризвинн. За минувшую неделю они стали гораздо меньше в размере, но полностью не пропали.
У штурмовиков и диверсантов эти шрамы считались признаком доблести, так что Санд по этому поводу сильно психовал. Но божественная сила была неумолима, её жернова медленно, но неуклонно перемалывали всё, что не являлось здоровой плотью. Лексна, наоборот, радовалась: любые раны мужа её огорчали, что уж говорить о свидетельствах моментов, когда он на волосок разминулся со смертью. Рад был и я — у меня до сих пор отсутствовала уверенность, что я сделал всё правильно, что в новых руке и ноге моего друга не осталось недочётов, способных в долговременной перспективе привести к каким-то серьёзным проблемам, возможно, даже фатальным. Но теперь, когда за дело взялась госпожа Ирулин, можно было спать, как бы забавно это ни звучало применительно к священнику богини снов, спокойно.
— Так разве это не замечательно? — удивилась Людена. — Как по мне, звучит как именно то, что вам нужно. Растянутое по времени устранение ущерба — разве не что-то подобное вы и ищете?
— Увы, я тщательно проверил свои расчёты, — вздохнул я. — При вычислениях подобного уровня мой мозг деградирует гораздо быстрее, чем исцеляется. У меня есть способ замедлить деградацию, растянув время сна, тем ускорив его течение во внешнем мире…
— Но?
— Но, увы, это касается только активных вычислений. Удержание в памяти поклеточной модели человеческого тела на срок, достаточный для завершения ритуала — сама по себе достаточная нагрузка, которой, увы, избежать никак не удастся.
— Но раз вы сделали это один раз, — возразила Людена, — то, наверное, сможете сделать повторно? Учитывая, что ваш мозг неизбежно исцелится снова.