Я только сейчас понял, что часть чувств, которые переполняли мою душу, принадлежат не мне.
— Наверное, не стоило вам с Незель превращаться в твою маму, — сказал я, пытаясь успокоиться. — И ты была права, я испытываю к ней очень сильное влечение. А теперь, после той ночи, сгораю от ревности.
— Мама всегда относилась к тебе хорошо, не так, в книгах и монетках. Правда я видела такие монетки, где у тёщи, её дочки и зятя отношения были именно такими.
Представив картину, в которой Кенира и Мирена делят со мной ложе в реальности, а не во снах, я густо покраснел.
— Ты спас её, — продолжала Кенира тихо. — Спас, вырвав из плена, спас ещё раз, вернув человеческий облик, красоту и молодость. А перед этим ты спас и принёс счастье единственному родному ей человеку. Перед таким не смогла бы устоять ни одна женщина. Я могу с ней поговорить, спросить. И если ты хочешь…
— Нет! — тихо и яростно шепнул я. — Ей пришлось пройти через подземный мир, познать муки, способные сломить и бывалого воина. Она ощутила касание неизбежности и утонула в отчаянии. Ты сама слышала, что она сказала Хартану! Мирена боится мужчин. То, что она до сих пор может разговаривать со мной, Ксандашем и Таной, не сжимаясь в клубок от страха — это чудо нашей госпожи. И если ты ей скажешь хоть слово, она действительно сможет согласиться, просто потому что считает, что осталась мне что-то должна, а значит обязана выплачивать этот долг.
— А это не так? — спросила Кенира, хитро прищурившись.
— Абсолютно не так! Если кто-то кому-то должен, так это я ей! Она приняла удар на себя! Она закрыла собой тебя, помогла тебе сбежать из той мерзкой дыры. Она не сломалась и не покончила с жизнью, что позволило нам вернуться и вытащить её оттуда. Более того, оказавшись рядом с дочкой, она сделала ту счастливой. А твоё счастье — самая главная вещь в моей жизни. Одна из двух самых главных. Да, я ревную. Твоя мама — прекрасна и соблазнительна, будит во мне, несмотря на возраст, самые неистовые желания. На моей родине её отношения с Незель вызвали бы резкое осуждение, да и ты сама знаешь, что и во мне самом многие годы воспитания никуда не делись.
— Когда с Незель была я, ты эти предрассудки очень быстро преодолел, — засмеялась Кенира.
— В наших религиозных текстах есть концепция «запретного плода». И, получив два таких плода в свою постель, я не удержался надкусить оба, несмотря на запреты. Ну так вот. Я ревную их обоих, я хочу их обоих. Но главное для меня — это ты, именно тебя я люблю, именно для тебя поёт моё сердце. А Мирене и Незель я хочу пожелать только одного, чтобы они стали счастливы!
— Я не хочу смотреть на закат, — сказала Кенира. — Есть занятие гораздо поинтересней.
— Тогда пойдём в дом? — спросил я, полностью поддерживая её идею.
— Зачем? — лукаво улыбнулась Кенира.
Она вытянула руку, и я увидел, как из её пальцев начинают вытекать потоки элир, быстро и незаметно образуя тонкую магическую структуру, сочетающую как маскировочный полог, закрывающий пространство в несколько футов, так и односторонний звукоизолирующий барьер. Я отстранённо оценил, насколько далеко Кенира продвинулась по пути магии, насколько хорошо у неё стали получаться даже настолько сложные и деликатные чары, и даже не сразу понял, что всё это значит.
Но когда в лучах восходящего солнца блеснуло её кольцо, и на песке материализовался королевский трон, похищенный нами в замке Раэ, места для недомолвок не осталось.
— Надеюсь, не спится только нам, — улыбнулась Кенира. — Если их увидят Ксандаш и Лексна, то займутся тем же, что и мы, а вот у бедного Таны или у Паталы может рухнуть весь мир.
— Их дома дальше, за мысом, — возразил я. — Ветер уносит звуки в другую сторону, да и не забывай про прибой. Нам повезло, что солнце ещё не встало, и мы подошли незамеченными так близко.
— Тогда ещё не встало, — усмехнулась Кенира. — А сейчас уже светло, будто днём и всё видно, словно ногти на пальцах!
Я бросил взгляд на целующуюся парочку и признал правоту слов жены. Видно было отлично, особенно моему имплантированному глазу. Я смотрел, как губы Незель проходят пусть от ключицы Мирены, опускаясь к груди, затянутой в кружевное бельё. Как руки возятся с застёжкой, а затем эти упругие полушария выпрыгивают, получив долгожданную свободу. Как Мирена столь же жадно стаскивает с Незель её тонкий халат, оставляя подругу совершенно обнажённой. Как она откидывается на ограждение террасы, принимая от Незель ласки.
Мои руки, действуя словно сами по себе, обхватили сзади Кениру, любующуюся этим зрелищем, ладони легли на её упругую грудь. Кенира издала слабый стон. Дальше я выдержать просто не мог. Я толкнул Кениру, и она завалилась вперёд, становясь коленями на мягкое сиденье трона и опираясь руками на спинку. Мне было некогда снимать собственные шорты, так что, повинуясь импульсу магии из моих пальцев, они упали на песок, разрезанные на несколько частей. И потом мы с Кенирой надругались над королевским сокровищем Сориниза и сделали эту нашу ночь по-настоящему брачной, не только наслаждаясь друг другом, но и наблюдая, как то же самое делают двое самых близких для нас людей. И когда наш с ней мир потонул в ослепительной вспышке, когда вскрик Мирены услышали, казалось, на другом конце военной базы, Незель повернула голову. И, несмотря на все чары маскировки, она встретилась со мной взглядом, сложила губы трубочкой и послала мне (именно мне, я знал это абсолютно точно) воздушный поцелуй.
Глава 9Законы мироздания
Как и следовало ожидать, Кенира, моя жена Кенира оказалась полностью права. Вернувшись из отпуска, я почувствовал себя совершенно новым человеком. Причина заключалась вовсе не в нашей свадьбе, сколь бы счастлив я ни был. Отдых чётко разграничивал периоды «до» и «после», позволил перезагрузить мозг, настроить его на рабочий режим. Я, наконец-то, вспомнил ощущения своей жизни на Земле, где ежегодный отпуск чётко делил год на периоды, превращая работу не в бесконечную рутину, а в продуктивный рывок в ожидании следующих трёх недель отдыха.
Таким образом, я решил сделать отпуск регулярным, назначать его самому себе ежегодно. Но за год, лежащий передо мною, предстояло сделать очень многое, а значит, медлить было нельзя.
Мы так толком и не поговорили с Незель, признаюсь, её взгляда я избегал. Мне было стыдно, что меня поймали за подглядыванием, горько, что я потерял женщину, которую пусть и не люблю так сильно, как жену, но которая мне уж точно небезразлична. И особым пунктом моих душевных терзаний, к моему собственному изумлению, стояла Мирена. Да, я знал, что моё к ней влечение глупо и бесплодно, что ни она не захочет со мной близости, ни я сам никогда не сделаю в эту сторону даже самого маленького шажочка — ведь это станет прямым предательством Кениры. Но теперь Мирена стала окончательно недоступна, и эта неотвратимость больно колола сердце.
За время нашего отсутствия Жаген со своими ребятами закончил переделки на втором этаже, теперь вместо пяти маленьких комнатушек, больше похожих на каморки, тут появились две большие спальни, ванная и дополнительный туалет, так что теперь Мирена и Хартан получили, наконец, возможность расположиться с комфортом.
Первое, что я сделал, приземлившись на одной военных посадочных площадок Нирвины и пересев на Дарш — поехал в храм Керуват, досадуя, что не поговорил с Верховным Каноником на острове до того, как тот отбыл домой. Впрочем, Риглаж принял меня безо всяких проволочек и, выслушав о моей проблеме, признал, что опасения небеспочвенны, и что Мать мне поможет. Теперь к моему дикарскому ожерелью прибавилась ещё одна маска с замочной скважиной во лбу, а для всего мира я превратился в ещё одного священника Ирулин, не имеющего отношение к той обросшей кучей слухов фигуре святого.
Покончив с делами и сделав заметку обязательно нанести визит в храм Ризвинн, я со всей нашей компанией заехал, наконец, домой. Где мы расселись на нашей террасе и приступили к ужину, отдыхая от дороги, и, смешно сказать, от отдыха.
— Давайте обговорим планы, — сказал я, обводя взглядом всю компанию.
Мне до сих пор было неловко перед Незель, так что я избегал смотреть той в глаза.
— А что их обговаривать? — удивился Ксандаш. — Ты пробежишься по своим химерологам, постреляешь в их химер. Если не найдёшь ничего интересного, то полетим сначала в Рахашнар, а потом дальше по списку. Ведь список уже есть?
— Есть, правда неполный, — кивнул головой я. — Несмотря на то, что Тараже наносил нам визит на острове, его подчинённые времени зря не теряли. Я проверял шкатулку, прочитал записи, всё что надо запомнил. И благодаря подарку Незель отыскать монстров будет несложно.
Незель улыбнулась, и мне пришлось пересилить себя и встретиться с ней взглядом, выдавливая ответную улыбку.
— Тогда в чём дело? — спросил Тана. — Собрались и погнали!
— Перед поездкой следует завершить немало дел, — пояснил я. — Мне осталось сделать кое-какие приготовления и изготовить парочку артефактов. Миссия предстоит очень опасная, так что я планирую попросить для каждого по Последнему Шансу.
— Хорошее дело, — одобрительно кивнул Ксандаш. — Дважды спасли мне жизнь. Вот только… Только они именно «шансы», и оба раза я остался жив только чудом.
— Не в этот раз, — качнул головой я. — Планирую изготовить эвакуационный портал с триггером от реликвии. Не знаю, правда, сработает или нет, надо поговорить с паладином Данштагом.
— Сработает! — уверенно сказала Кенира. — Обязательно сработает!
Я посмотрел на свою жену удивлённым взглядом.
— С чего ты это взяла?
— У моего мужа всё срабатывает! — не терпящим возражений тоном припечатала она.
Я вздохнул. Как бы мне хотелось иметь в себя такую же веру!
— Ладно! Мирена, в свете новых обстоятельств ты, наверное, никуда не поедешь и всё-таки останешься в Нирвине? — я выразительно перевёл взгляд на Незель, показывая, что именно имею в виду.