Это то, о чем Миа всегда мечтала, внезапно осознал он, ошеломленный тем, что не понял этого раньше. Желание быть частью семьи. Чувствовать сопричастность. И хотя он никогда не смог бы предложить Миа ту любовь, которую она хотела, поскольку питал отвращение к эмоциям, особенно сентиментального характера, и просто был не способен на это в любом случае, в его силах было дать ей ощущение причастности к большой семье.
«Свадьба уже не кажется такой невозможной, как прошлой ночью», — подумал он с чувством удовлетворения. Обеспечение его положения на случай, если, в отличие от его братьев и сестер, она осознает отсутствие у него глубины и эгоизм, воспротивится этому и решит, что с нее хватит, снова заняло первое место. Потому что теперь, после нескольких дней размышлений о том, что, черт возьми, он будет с этим делать, у него нашелся нужный рычаг.
Какой потрясающий вечер, размышляла Миа, сбрасывая туфли в квартире и направляясь вслед за Зандером на кухню. Подумать только, как она нервничала! Его заявление о том, что они идут на семейный ужин, прозвучало совершенно неожиданно, без предупреждения, но у нее не было времени запаниковать из-за того, как все эти прекрасные люди воспримут новость о ее беременности, потому что, к ее изумлению и облегчению, ее окутало тепло, и все опасения просто исчезли.
Не было ни лукавых комментариев, ни осуждения, только симпатия и поддержка. Она не видела этих людей раньше — они вращались в совершенно разных кругах, — но это ни на йоту не уменьшило их эмпатии, принятия ее и их будущего племянника или племянницы. Поначалу Миа была так удивлена, что едва могла говорить.
Но, по крайней мере, она не попала в ловушку, думая, что все это реально. Каждый раз, когда она ловила себя на том, что погружается в маленькие опасные грезы наяву, в которых они одна большая счастливая семья, Миа вспоминала, как Зандер категорично заявил Талии, что они не пара, и возвращалась в нужное русло.
За ужином Миа толком не распробовала еду, что было не похоже на нее, и наблюдала за происходящим, как ребенок, прижавшийся лицом к витрине кондитерской, позволив втянуть себя в разговор только после того, как укрепила свою оборону.
И разве это не интригует?
Разговор Зандера с Уиллоу, то, что он не захотел позировать для портрета, особенно заинтересовал ее. Отговорка о нехватке времени ее не убедила, остальным членам семьи удалось выкроить время — их портреты висели на выставке, на которой Миа была, но не его. За улыбкой и небрежным пожатием плеч она уловила вспышку раздражения и что-то похожее на страх. Чего, черт возьми, он боится?!
Этим вечером ее озадачило не только это. Таинственная Валентина, кем бы она ни была…
Но гораздо больший интерес представляли другие подводные течения, которые, как она чувствовала, клубились вокруг Зандера. Было ясно, что все присутствующие очень любят его — ужин прошел в веселой и непринужденной обстановке, — но по какой-то причине Зандер выглядел напряженным, отстраненным от происходящего. Он хорошо это скрывал, но пару раз Миа даже поймала его на том, что он смотрит на братьев и сестер так, словно они — люди другого вида, что странно.
И что это за ленивая улыбка, расслабленность и беззаботная манера растягивать слова? Это был не Зандер. Она мельком видела мужчину под маской, гораздо более многослойного, чем он казался на первый взгляд, и Миа понимала, что это не впервые, потому что никто не был удивлен его поведением.
Почему он чувствовал необходимость устраивать шоу, особенно для близких? Что происходило под красивой, непринужденной и очень уверенной внешностью? И если она спросит, скажет ли он ей когда-нибудь?
Налив Миа чашку зеленого чая, Зандер сварил себе крепкий черный кофе, а затем присоединился к ней за барной стойкой. Теперь он знал, как добиться желаемого, и, как и в любой сделке, стремился довести дело до конца. Прежде чем он отвлечется на ее платье, взъерошенные волосы и сексуально размазанный макияж и упустит момент. Зандер выдвинул табурет, сел напротив и пристально посмотрел на нее. — Нам нужно поговорить. — Действительно нужно, — также невозмутимо согласилась Миа. — Можешь начать с того, что расскажешь, почему ты был таким взвинченным сегодня, хотя вечер прошел чудесно. Он замер. Пульс участился. Какого черта?! — Я не был взвинченным, — сказал Зандер, его намерения завязать разговор на мгновение пошли под откос. — Внешне — нет, — признала Миа. — Внешне ты излучал дьявольское обаяние и расточал улыбки. Но это походило на своего рода прикрытие, потому что ты казался внимательным и настороженным. Как будто ты прилетел с другой планеты. Я хотела узнать почему.
Ну, этого не было. Он едва мог распутать это в своей голове, не говоря уже о том, чтобы сформулировать. Но как Миа заметила? Что его выдало? Что еще она могла увидеть?
Зандер поерзал на стуле и поправил пиджак.
— Тут нечего узнавать.
— Думаю, что-то, да есть. — Миа обхватила чашку руками и наклонила голову, продолжая, прежде чем он успел вмешаться. — Думаю, за красивой обложкой творится настоящий водоворот. Иначе и быть не может. Твоя мать, если верить прессе, эгоистичная и эксцентричная особа, отец, по твоим словам, был увлечен лишь бизнесом. Это пренебрежение, должно быть, ощущалось невыразимо болезненно. Мне показалось, тебе неуютно в компании братьев и сестер, и я ловлю себя на мысли, не Валентина ли, кем бы она ни была, — причина твоего скептического отношения к любви? Не она ли заставила тебя чувствовать себя уязвимым и бессильным? По какой-то причине, которую мне еще предстоит выяснить, идея позировать для портрета привела тебя в ужас, и прямо сейчас у тебя щека дергается, а челюсть так сжата, что, кажется, вот-вот треснет. Я хотела узнать, что ты чувствуешь. О чем думаешь. Возможно, я даже смогу помочь.
Зандеру не требовалась помощь. Ему просто нужно было остановить этот сеанс психоанализа.
Ужасающая проницательность Миа пугала, она будто отодвинула занавес с его души и хорошенько всмотрелась в нее. Как ей это удалось? Ситуация выходила из-под контроля. Его устои давали трещину, и он не мог этого допустить. Ему приходилось сдерживать эмоции, которые пытались разорвать путы и захлестнуть его. Ему нужно было навести порядок, снова взять себя в руки и вспомнить, зачем вообще он хотел с ней поговорить.
Зандер сосредоточился на дыхании, пока снова не овладел собой.
— Неплохой анализ.
— Это был незабываемый вечер. Твои братья и сестры, их супруги просто замечательные. Не понимаю, почему у тебя с ними проблемы.
Зандер откашлялся:
— Тебе когда-нибудь приходило в голову, что, если ты выйдешь за меня, станешь частью большой семьи? Ты ведь этого хочешь?
— Да, я думала об этом, — ответила Миа. — Но мы оба знаем, что подобные отношения как замок из песка.
— Почему ты так говоришь?
— Такое всегда не по-настоящему. Это никогда не даст мне того, чего я хочу. Того, чего, как мне кажется, я заслуживаю. Если, конечно, ты не влюблен в меня. В таком случае у нас есть шанс. Возможно, это так?
У Зандера замерло сердце.
— Нет.
— Может ли это когда-нибудь случиться?
— Никогда.
Миа поморщилась.
— По крайней мере, ты честен.
— Тебе стоит как-нибудь попробовать.
Миа нахмурилась:
— Что ты имеешь в виду?
— Признай, что в браке со мной есть преимущества.
— Например?
— Во-первых, твой бизнес. Щелкну пальцами, — Зандер щелкнул, — и сделаю «Холлидей Кейтеринг» первой кейтеринговой компанией в стране. Даже в мире.
— Думаю, я лучше сделаю все сама, но все равно спасибо.
— К тому же у меня есть деньги, — невозмутимо продолжил Зандер, потому что теперь он взял разговор в свои руки. — Подумай о расходах на воспитание ребенка. Об уходе за ним. Об образовании. О жилье. Тебе правда хотелось бы жить в квартире на втором этаже с детской коляской? Я мог бы завтра купить нам дом с садом. Нанять круглосуточных нянь. Тебе больше никогда не придется беспокоиться о деньгах. Ты сможешь вернуться к работе, как только захочешь. И если это тебя не убедит, подумай о сексе. Я не могу представить, что в ближайшее время тебе это наскучит. Можешь?
Глаза Миа потемнели.
— Нет.
— Любовь не гарантирует счастья, — заявил Зандер, сопротивляясь внезапному ослепляющему желанию наклониться, взять ее лицо в ладони и зацеловать до потери сознания, потому что для него это, должно быть, впервые в жизни, но это не важно. — Ты мне нравишься. Я восхищаюсь тем, чего ты достигла. Многие браки строятся на меньшем. Подумай о картине в целом. Подумай о тетях и дядях, которые будут у нашего ребенка, двоюродных братьях и сестрах, с которыми можно играть. О бабушке, хотя Селена вряд ли годится на эту роль. Мы будем семьей, единым целым, которое может стать больше. Ты забудешь об одиночестве. У тебя будет все то, чего ты всегда хотела, кроме одного. Разве это не станет чем-то особенным?
Какое-то время Миа молчала, затем прокашлялась и с трудом сглотнула.
— Поступим так, Зандер, ты ответишь на вопросы, которые я только что задала, и я обещаю подумать об этом. Как тебе?
— Похоже на шантаж, — заметил Зандер.
— Называй, как хочешь, — сказала Миа с невероятным хладнокровием, — но ты многого от меня хочешь. Ты просишь меня отказаться от главной мечты, мечты, которая была у меня многие годы. Я уже столькому уступила! Я согласилась временно переехать сюда. Я отошла от дела. Я провела три дня, отдыхая, и это было самое трудное, что я делала. На какие жертвы пошел ты? Как мне кажется, ни на какие. В чем ты пошел на компромисс? Каждый из нас обязан перед своим ребенком быть как можно более свободным от багажа прошлого, когда он или она появится на свет.
У меня на это ушли годы, но я справилась со своим. Ты можешь сказать о себе то же самое?
Ну, нет. Он не может. Зандер осознавал, что у него много этого багажа, но никогда не обращался к нему, никогда не задавался вопросом, как его прошлое повлияло на настоящее. Он никогда не задумывался, как это может повлиять на его будущее.