Зандера бросило в жар. Откуда взялось это внезапное неприятное чувство, он не мог сказать. В таком предложении нет ничего необычного, потому что они вполне могли бы провести вместе еще много рождественских праздников.
Однако блеск в ее взгляде и выражение лица нервировали его. Казалось, Миа излучала надежду, тепло, страстное желание, и он не мог понять, почему его это пугает.
Но еще больше Зандера тревожила мысль о ее переезде. Миа хочет уехать? Почему? Разве она не довольна их соглашением? Он думал, что все хорошо и можно было бы жить вдвоем всегда, ради удобства.
Но Зандер не хотел размышлять о странном предчувствии надвигающейся разлуки. Он подумает об этом после возвращения. Этим утром, как только взошло солнце, они отправились на сафари на упряжке с хаски. Никаких паров бензина, никакого грохота двигателей — только он, Миа и зов дикой природы, — и он хотел насладиться этим.
Зандер отбросил в сторону опасения и с таинственной улыбкой ответил на вопрос Миа:
— Почему бы и нет?
Они приземлились в Лондоне в шесть вечера. Воодушевленная этим днем, — его событиями и разговорами, Миа спросила Зандера, могут ли они заехать в ее квартиру по пути к нему.
Миа с трудом сдерживала волнение, роясь в картотечном шкафу в рабочей зоне гостиной, пока он осматривал книги на полках. Подумать только, всего несколько недель назад она была совсем одна в этом мире, в одиночку пыталась построить будущее, о котором мечтала, а теперь с ней рядом самый великолепный мужчина на свете, и скоро у них будет ребенок!
Признаки того, что она не ошиблась насчет его чувств, были налицо. Они должны провести Рождество вместе, первое, как она надеялась, из многих. Она побывала в Лапландии и даже каталась на собачьей упряжке. Что за поездка! Зандер, сидя в санях, обнимал ее так нежно, так крепко, словно она по-настоящему дорога ему. Он не упускал возможности прикоснуться к ней, поцеловать. Его улыбка согревала, как солнечный свет, отчего ее сердце таяло, наполняясь любовью.
На обратном пути Зандер большую часть времени молчал, между его бровями пролегла едва заметная морщинка. Должно быть, он сожалел, что их путешествие подошло к концу. Миа тоже могла бы остаться там навсегда.
— Вот оно!
Найдя, что хотела, Миа задвинула ящик и протянула Зандеру белый прямоугольный конверт.
— Это то, о чем ты просил, — пояснила она, ее сердце бешено колотилось, дыхание перехватывало.
Зандер взял его и нахмурился.
— Что это?
— Открой.
Он достал документ и застыл на месте.
— Твое свидетельство о рождении?
— Точно, — сказала Миа, адреналин бурлил с такой силой, что у нее закружилась голова. — Документы, которые ты просил. Чтобы мы могли пожениться.
Преодолев оцепенение, Зандер медленно сложил документ и убрал в конверт.
— Спасибо, но не надо, — произнес он холодно.
Радостное возбуждение мгновенно испарилось.
— «Спасибо, но не надо»? — эхом повторила Миа.
— Я больше не вижу в этом необходимости.
Что? Миа открыла рот, но, не найдя подходящих слов, закрыла его.
— С каких это пор? — наконец выдавила она.
— С тех пор, как мы начали разговаривать.
— А как насчет защиты прав?
— Закона достаточно.
— Но ты не хотел даже думать, — не унималась Миа.
Зандер пожал плечами:
— Благодаря тебе у меня больше нет неуверенности.
Миа не знала, что сказать. Все пошло не так, как она ожидала.
Она предполагала, что Зандер обрадуется и тут же потащит ее под венец. Ей и в голову не приходило, что он может передумать. А ведь она даже не успела рассказать ему о своих чувствах. Неужели этот момент настал?
— Что, если я хочу выйти за тебя? — напряженно спросила Миа.
— А ты хочешь?
— Да.
— Я не буду запрещать тебе общаться с моей семьей, если ты об этом беспокоишься. У тебя будет щедрое пособие, которое ты сможешь использовать по своему усмотрению. Я куплю тебе дом с садом, любой, где только пожелаешь. Нам не нужно жениться, чтобы все получилось. Сейчас не девятнадцатый век.
Когда-то это были ее слова, но больше нет. Того, что он предлагал, было недостаточно. Дело было даже не в этом.
— Я не хочу выходить за тебя ради нашего ребенка, — заявила Миа. — Я хочу выйти за тебя только ради себя.
— Что ты имеешь в виду?
— Я влюбилась в тебя, — призналась она, не в силах больше сдерживать чувства, которые крутились внутри, как колесо обозрения. — И ты влюбился в меня.
Глава 14
Стоя в центре маленькой, но уютной гостиной Миа, Зандер застыл. Через окно он видел, что светит солнце и на небе нет ни облачка, с улицы доносились сигналы автомобилей, лай собак, отголоски разговоров, однако в комнате стояла пугающая тишина, а воздух казался густым и тяжелым, как перед бурей.
— Это бред, — сказал Зандер.
Миа ахнула и отшатнулась, как будто у нее перехватило дыхание, но тем не менее расправила плечи и вздернула подбородок, ведь по-другому нельзя, потому что она никогда ни от чего не отступала.
— Что именно?
— Все. — Так и должно было быть. Как по-другому? — Ты делаешь то, чего обещала не делать, и видишь в этом то, чего просто нет. Помимо ребенка нас связывает только безудержное влечение и периодические разговоры — это все, что у нас есть.
— Ты упрощаешь.
— Я объективен.
— Нет, это не так, — сказала Миа, ее пристальный взгляд приковал его к месту. — Ты познакомил меня со своей семьей. Ты интересовался моим мнением и советом и доверял мне настолько, что поделился со мной своими самыми глубокими страхами. Ты впустил меня в свой мир. Ты был мне рад. Ты отвез меня в Лапландию!..
Зандер стиснул зубы. Теперь он понимал, почему у Миа сложилось неверное представление. Ее нелепое утверждение о том, что они влюблены друг в друга, было совершенно непреднамеренным следствием его желания преодолеть прошлое, чтобы посмотреть в будущее. Да, они поговорили и установили определенную связь, но он строил деловые отношения, практическую договоренность, которая обеспечит им спокойное и предсказуемое будущее, вот и все. Ничего больше.
— Да. В качестве благодарности за то, что ты помогла мне справиться с прошлым.
— Ты мог бы просто пригласить меня на ужин.
— Я бы уже это сделал.
Миа скрестила руки на груди и выгнула золотисто-рыжую бровь.
— А как ты объяснишь тот поцелуй в машине по дороге в дом на сваях?
— Просто сочувствие.
— Мы оба знаем, что это было нечто большее, — сказала Миа, резко тряхнув головой. — Я почувствовала, как ты содрогнулся.
— От облегчения. Потому что я думал, что все испортил. Снова.
— На сафари с хаски ты держал меня в санях так, словно не мог отпустить.
— Чтобы ты не выпала и наш ребенок не пострадал.
— Я хорошо пристегнулась.
У Зандера кончились слова. В голове опустело. На это у него не осталось контраргументов. Она говорила правду. Они оба были пристегнуты. И когда до него дошло, что другие ее замечания тоже были правдой, кровь прилила к ногам, земля ушла из-под ног, и ему пришлось опереться рукой о книжный шкаф, чтобы не упасть в обморок.
Он мог бы пригласить ее на ужин. То, что Миа почувствовала, когда он поцеловал ее в машине, было не просто сочувствием и облегчением. Он хотел разделить с ней ее боль.
Что это означало? Что он лгал самому себе? Нет. Это не так. Он не мог так поступить. Потому что это означало бы, что Миа права и между ними нечто большее, чем он предполагал, но этого не могло быть.
Он не мог влюбиться в нее!..
Холодный пот выступил у Зандера на спине. Он не способен на это. Он слишком хорошо научился прятать эмоции, которые вызывали отвращение у его отца, на которые мать не обращала внимания и которые он сам считал очень опасными.
До тех пор, пока не встретил Миа… Благодаря ей он снова начал испытывать чувства. Обиду, панику, замешательство, облегчение, возбуждение, гордость, ужас — он чувствовал все, иногда так глубоко, так непостоянно, что шатался под их тяжестью.
Миа действительно что-то значила для него. Вернее, она значила для него слишком много. Все!
И из-за этого она могла уничтожить его. Растоптать все его чувства, эти новые ужасающие чувства, о существовании которых он даже не подозревал, и оставить его истекать кровью, сломленного, страдающего, потерпевшего крах.
Он не мог этого допустить. Такая уязвимость просто неприемлема! Он не поставит себя в положение, в котором может оказаться слабым, нерешительным и сомневающимся в себе. Он должен оставаться сильным и уравновешенным, а не открывать свое сердце и предлагать Миа взять его в руки.
Но было еще не поздно отступить и поднять подъемный мост, пока он не выяснит, как исправить то, что натворил. Все, что ему нужно сделать, — это глубоко вдохнуть, успокоиться и найти выход из этого хаоса. Главное — не паниковать. И дышать. Медленно и глубоко.
Зандера охватило благословенное оцепенение. Лед тек по его венам, и он снова мог ясно мыслить.
— Извини, — сказал он, полностью сосредоточившись на необходимости убежать в безопасное место и перегруппироваться. — Мне нужно идти.
Хлопок входной двери звенел у нее в ушах еще несколько часов, но, хотя Миа расстроилась из-за того, что Зандер не заключил ее в объятия, признавшись, что тоже любит ее, она не совсем удивилась, что он убежал так, словно у его ног были адские псы. Напугать его признанием в любви всегда было возможно. Он не в первый раз отступал, чувствуя угрозу. Ему часто требовалось мгновение или два, чтобы переварить услышанное. Важно то, что она рассказала ему о своих чувствах и дала понять, что, по ее мнению, чувствует он. Теперь его ход, и, если повезет, ему не потребуется слишком много времени, чтобы разобраться во всем и поступить правильно.
Пока этого не случилось, у нее было чем себя занять. Миа заново знакомилась со своей квартирой, которая казалась очень маленькой и тесной после восьми дней, проведенных в роскошных апартаментах. Она искала запасную зубную щетку, так как свою оставила у него в машине. Затем работала над планами, идеи которых пришли в эти дни. Она подумывала о том, чтобы сделать Хэтти партнером в бизнесе. Вскоре ей понадобится помощь и поддержка, не говоря уже об отпуске, и она не только безоговорочно доверял