— Что будешь на ужин? — спросил Зандер, желая разрядить обстановку.
— Что угодно. Хотя голубой сыр и морепродукты лучше пока исключить, — добавила Миа с улыбкой.
Зандер подавил порыв сделать несколько шагов вперед и вместо этого решительно шагнул назад.
— Хорошо. Устраивайся, — кивнул он.
— Спасибо.
— Спускайся, как будешь готова.
На то, чтобы принять душ и переодеться, у Миа ушло больше времени, чем на то, чтобы распаковать сумки. Она взяла с собой немного вещей, зная, что надолго не задержится. Когда одежда была убрана в гардеробную, а туалетные принадлежности аккуратно расставлены на мраморной полочке в ванной, она позвонила Хэтти, чтобы убедиться, что к вечеринке все готово. После короткого успокоительного разговора с подругой Миа отважилась спуститься по широкой парящей лестнице в гостиную.
Обширное жилое пространство пентхауса Зандера, занимавшего три верхних этажа эксклюзивного жилого комплекса, выглядело исключительно по-мужски — мрачные тона, смелые линии и полное отсутствие деталей, которые придают интерьеру уют и очарование.
В одном конце комнаты, над гранитным камином, который выглядел так, словно им редко пользовались, висел самый большой телевизор, который она когда-либо видела. Перед камином вокруг стеклянного журнального столика стояли три кожаных дивана и пара кресел, которые подчеркивали, что стиль превосходит комфорт. В центре гостиной был установлен большой бильярдный стол, сукно цвета павлиньего пера было единственным цветовым акцентом в палитре темных нейтральных тонов. На другом конце гостиной располагалась барная стойка, вдоль которой выстроились полдюжины высоких табуретов. На стеклянных полках в свете ламп сверкали гранями хрустальные бокалы, десятки бутылок элитного алкоголя свидетельствовали о том, что здесь регулярно устраивают вечеринки.
Спустившись по лестнице и оглядев пространство, Миа решила, что декор гостиной совсем не в ее вкусе. Она предпочитала более яркие, жизнерадостные цвета — в ее гостиной на окнах были занавески в цветочек и россыпи пестрых подушек на плюшевом диване. Между строгой утонченностью и уютом она всегда делала выбор в пользу уюта. Впрочем, гостиная была комфортной: толстые кремовые ковры, покрывавшие пол из темного дерева. На стенах висели большие абстрактные картины. На кофейном столике лежали, словно напоказ, книги в твердых переплетах. Даже лампы, расставленные по комнате, являлись произведениями современного искусства.
А где фотографии, свидетельства о людях из его жизни? Хотя у нее был только один снимок — их с мамой, сделанный в Музее астрономии имени Гершеля, который они посетили летом перед тем, как она заболела, — но у Зандера было пятеро братьев и сестер, мать, немного родственников со стороны отца и куча племянниц и племянников. Если бы ей посчастливилось иметь такую семью, как у него, ее полки прогибались бы под количеством и весом рамок!
Однако то, чем решил окружить себя хозяин квартиры, ее не касалось. Ей не придется жить в этой роскошной, но странно бездушной квартире. Она здесь временная гостья. И вероятно, не первая, хотя скольких женщин он здесь развлекал и каким образом, тоже не ее дело. Нет. Ей было наплевать на то, чем он занимался в те дни, прошедшие после их встречи на одну ночь. Ну и что, что он переспал со всеми женщинами, с которыми фотографировался? Важно будущее, а не прошлое.
Быстро осмотрев сначала кабинет — там тоже не было фотографий, — а затем столовую, которая вмещала двадцать человек, Миа в конце концов нашла Зандера на кухне, где за островом длиной в милю он перекладывал с тележки серебряные тарелки, накрытые клошами, на круглый мраморный стол.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Зандер, поднимая на нее свои темные неотразимые глаза, от которых у нее всегда начинало покалывать там, где не следовало.
— Хорошо.
— Тебя что-то беспокоит?
— Нет… — Во всяком случае, не то, что он имел в виду.
Зандер сменил костюм на выцветшие джинсы и белую рубашку, которые подчеркивали смуглый оттенок его кожи, и выглядел еще красивее, чем в образе бизнесмена-миллиардера, расхаживающего по больнице и требующего ответов.
— Сразу говори, если что-то не так.
— Договорились.
— Садись, Миа.
Она послушалась и села на один из бархатных стульев и профессиональным взглядом осмотрела помещение.
Вдоль одной стены цвета графита была встроена духовка, микроволновая печь и плита с двумя конфорками. Справа от нее возвышался винный холодильник на три дюжины бутылок. Места для хранения было предостаточно, а на островке из нержавеющей стали — сверкающая варочная панель из закаленного стекла и мраморная раковина. Как Зандер и сказал, здесь все было новое, суперсовременное и высокотехнологичное.
— Пахнет восхитительно, — призналась Миа.
У нее потекли слюнки, когда Зандер поднял крышку и показал блюдо с чем-то похожим на жареную треску с хрустящей фасолью по-французски и маслянистым молодым картофелем.
— Ресторан внизу — лучший в городе, — сообщил он, расставаясь со столовым серебром, а затем лениво опустился на стул напротив нее. — Угощайся.
Миа переложила немного трески с блюда на свою тарелку.
— Ты вообще готовишь?
— Только кофе и тосты, — сказал он, откидываясь на спинку стула и лениво наблюдая за ней. — Я не часто ем дома. Когда приезжаю, пользуюсь доставкой.
— Как тебе удается поддерживать себя в форме? — изумилась Миа.
— В подвале тренажерный зал и бассейн.
— Должно быть, ты невероятно дисциплинированный.
— Так и есть.
И разве она не извлекла из этого пользу, размышляла она, добавляя к рыбе немного фасоли и картофеля. Из того, что она могла вспомнить о ночи, которую они провели вместе — а она могла вспомнить каждую минуту, будто это было вчера, — его мускулы действительно были какими-то особенными: твердыми и рельефными, как будто он вылеплен из теплого мрамора.
И его сила, властность… В тот первый раз, в раздевалке ночного клуба, он поднял ее так, словно она ничего не весила. Его выносливость впечатляла, а его восхитительно порочные губы мгновенно воспламеняли в ней желание. Миа достаточно было взглянуть на его руки, чтобы вспомнить, как они медленно и чувственно скользили по коже.
Даже сейчас, когда Зандер наклонился вперед, чтобы налить себе вина, Миа ощутила его запах и едва не застонала от желания.
— Что будешь пить?
Вопрос разорвал тишину, как выстрел, и Миа подпрыгнула. Она вспыхнула.
— Немного газированной воды было бы неплохо, — сказала она, думая о том, что следующие пару недель будут намного тяжелее, чем она себе представляла, если она не сможет справиться со своей реакцией на соседа по квартире.
Зандер встал и направился к холодильнику. Миа расправила салфетку, чтобы остыть, затем положила ее на колени и воспользовалась возможностью, чтобы напомнить себе, что Зандер — отец ее ребенка, но не ее парень.
Когда он вернулся к столу, Миа сделала глоток воды и переключилась на еду. Прекрасно приготовленная треска рассыпалась под легким нажимом ножа. Фасоль была ярко-зеленой, будто ее только сорвали. Повара из ресторана определенно знали свое дело.
— Что думаешь о еде? — спросил Зандер.
— Восхитительно, — признала Миа, протыкая вилкой картофелину, не слишком мягкую, не слишком твердую, просто идеальную. — Сочетание салатного цикория и морских водорослей с треской интересное. Подумаю, можно ли добавить что-нибудь похожее в мое меню. Всегда ищу новые блюда.
— Ты мастер своего дела, — кивнул Зандер.
Миа ощутила гордость.
— Спасибо.
— Как ты начала этим заниматься?
— Бросила школу в шестнадцать и поступила в колледж общественного питания, — сказала Миа, полагая, что сейчас не лучшее время для знакомства друг с другом и им нужно о чем-то поговорить. — Проучилась там два года, а потом пошла учиться на шеф-повара для мероприятий. Шесть лет назад, имея за плечами восьмилетнее обучение и опыт, я открыла собственный бизнес, который с тех пор набирал силу.
Зандер поднял темную бровь.
— Так просто?
Если бы…
— Это было совсем не просто, — усмехнулась Миа. — Пришлось потратить много сил, чтобы добиться того, что я имею сейчас. Кейтеринг — довольно жестокая индустрия. Жутко много работы, и некоторые шеф-повара, на которых я работала, не продержались бы в офисе и пяти минут. Но я научилась готовить в двенадцать лет, и с тех пор это все, чем я хотела заниматься.
— Двенадцать?! Это очень рано.
— Мама заболела, — призналась Миа. — Пришлось ухаживать за ней, и, поскольку у нас двоих никого не было, все это свалилось на меня. Мне пришлось нелегко, но я была счастлива, когда готовила, хотя порой моя стряпня была ужасной.
Зандер вертел ножку бокала между пальцами, изображая непринужденный интерес.
— Что случилось с твоей матерью?
На мгновение оторвавшись от тарелки, Миа собралась с духом, поскольку говорить об этом все еще было очень трудно.
— Первым признаком помрачения стало то, что мама отправила меня в школу в субботу, уверенная, что сегодня пятница, — проговорила Миа со вздохом. — Вскоре после этого память начала подводить ее, и она не могла подобрать нужные слова. Мама потеряла работу и однажды чуть не подожгла кухню. После этого готовку я взяла на себя. И прочие заботы, чтобы социальные службы не узнали о ситуации и не взяли меня под опеку.
— Должно быть, было тяжело.
— Да. Постоянно. Каждый день — беспокойство. Я так часто пропускала школу! С деньгами было невероятно туго. Но хуже всего было видеть, как исчезает мать, которую я обожала, которая всегда отстаивала мою точку зрения. Мы всегда шли против всего мира, были заодно. А потом все изменилось. Шло время, и чаще всего это настраивало ее против меня, и это было ужасно. У нее непредсказуемо и резко менялось настроение. Некоторые из сказанных ею вещей резали меня, как ножом, а я была слишком маленькой, чтобы понять, что происходит.
— А больше никто не знал?
Миа покачала головой.