— Зови меня Брент. Мы приехали вчера. Тейлор и Карл отдыхают в гостинице. Поездка была не из легких. Почти все время держалась плохая погода.
— Вы, наверное, тоже устали, — сказал Рори. — Давайте сядем.
Они прошли через комнату к стульям возле большого окна, выходящего на оживленную улицу.
— Как Карл? Операция прошла успешно?
Брент резко покачал головой.
— Нет.
— Мне очень жаль, Брент.
Рори не мог придумать, что бы еще сказать, и они погрузились в молчание.
— Рори, я… — Боб Майклз внезапно остановился. — Боже всемогущий. Брент!
Снова пожимались руки и раздавались шлепки по спине. Когда они расселись, Боб откашлялся.
— Я послал тебе телеграмму. Но вижу, что ты ее не получил. Почему ты не сообщил нам, что возвращаешься?
Вместо ответа Брент еще раз покачал головой.
— Операция не удалась, — ответил за него Рори.
— Брент, мне очень жаль.
— Спасибо. Что ты сообщал мне в телеграмме? — спросил Брент, меняя тему разговора.
— Новости о твоей дочери.
— Бренетта? С ней все в порядке?
— О, да. Все прекрасно. Она просто просила меня связаться с тобой, думая, что я смогу добраться до тебя быстрее.
— Что за новость? — нетерпеливо спросил Брент.
— Похоже, она увлеклась одним парнем откуда-то из-под Чарльстона. Она хотела попросить тебя дать «добро» их помолвке. Кажется, она совершенно без ума от него, судя по ее письмам ко мне.
Рори молча слушал, сердце его похолодело в груди.
— Что ты знаешь об этом, Рори? — спросил Брент, переводя на него взгляд.
Каким-то безликим голосом Рори ответил:
— О помолвке я не знал. Это произошло после того, как я уехал. Конечно, я встречался с ним. Он гостил, пока мы там жили.
— Гостил?
— Да, сэр. Он дальний родственник кузенов мисс Меган.
Брент потер глаза, выглядел он совершенно сбитым с толку.
— Что ты о нем думаешь?
Лицо Рори не выражало его истинных чувств.
— Она любит его, сэр. Это во многом говорит в его пользу.
— Нет, Рори. Так не пойдет. Что ты думаешь об этом парне?
— Я не знаю, мис… Брент. Честно говоря, я слишком опекаю Нетту. — И сам влюблен в нее, пронзительно кричало его сердце. — Он парень приятного вида, выходец из хорошей семьи, у него плантация в Южной Каролине, которой он ужасно гордится. Я думаю, вам лучше встретиться с ним и решать самому.
— Да, именно так я и сделаю. И скоро.
Тейлор сидела в темно-пурпурном, обтянутом ситцем кресле, пристально рассматривая картину на стене, но мысли были далеко отсюда. Она вспомнила, как в первый раз приехала в Нью-Йорк девятнадцать лет назад. Тогда ей было восемнадцать, ее переполняли любопытство, жажда жизни и возбуждение молодости. Ее первый муж, Дэвид Латтимер — отец Брента — привез ее сюда на время длительного, нежного, затянутого путешествия в медовый месяц. Сейчас она улыбалась при мысли о кричащем, безвкусном номере, в котором они останавливались. Ее гораздо больше привлекала теплота этой комнаты. Может быть, потому, что рядом с ней Брент и их сын.
Поднявшись с кресла, Тейлор подошла к окну. Внизу она могла видеть модные экипажи, развозившие своих пассажиров по проспекту. Возницы плотно кутались, защищаясь от морозного воздуха, пряча лица за шерстяными шарфами, а руки в рукавах тяжелых пальто. Время от времени один из снующих экипажей останавливался перед каким-нибудь магазином, и его обитатели выходили и скрывались внутри.
Сильных холодов не было, когда она останавливалась здесь с Дэвидом. Стояло позднее лето, и Тейлор испытывала наслаждение, гуляя по широким улицам с украшенным оборками зонтом в руках, в сопровождении своей служанки Дженни, и покупала все, что душа пожелает, пока Дэвид занимался делами в банке. По вечерам они обедали в лучших ресторанах, и их принимали в домах нью-йоркской элиты.
Но больше всего ей запомнился обед с Брентом. О, как он взбесил ее своими «предрассудками янки». Сейчас она осознавала, что в действительности именно притяжение к Бренту взволновало ее, но тогда она не поняла истинной причины.
— Здравствуй, любимая, — сказал Брент, открывая дверь.
Поворачиваясь, она подумала про себя — тогда я даже представить не могла, что этот мужчина заполнит мою жизнь любовью и радостью. Она поспешила в объятия мужа, поднимая лицо навстречу его поцелую.
— Где Карл?
Взяв его за руку и направляясь к дивану, она ответила:
— Играет в своей комнате.
— У меня есть новости о Бренетте.
— Правда? Как она?
— Точно не знаю. — Он обнял жену за плечи. — Рори и Боб сказали мне, что она влюбилась и приняла предложение выйти замуж.
— Бренетта выходит замуж?
Брент рассмеялся над ее недоверчивым восклицанием.
— Не надо так удивляться, дорогая. Вспомни себя, ведь ты была ничуть не старше.
— Но я и не была влюблена, — рассудительно ответила Тейлор, недавние воспоминания еще не ушли из памяти. — О Брент, я хочу только, чтобы она была счастлива.
— Я знаю, Тейлор. Именно поэтому мы сложим вещи и отправимся в «Спринг Хейвен». Я намерен познакомиться с этим молодым человеком и посмотреть, подходит ли он моей маленькой девочке. Мы выезжаем завтра.
Тейлор прильнула к его груди; его руки крепче сжали ее. Бренетта помолвлена? Боже, она всего лишь ребенок! Нет. Нет, Тейлор должна признать, что Бренетта больше не дитя. И если она встретила человека, которого любит, и эта любовь взаимна, то Тейлор могла только порадоваться за них обоих.
ГЛАВА 21
Декабрь 1879 — «Спринг Хейвен».
Бренетта не могла поверить телеграмме. Ее родители вернулись из Англии и будут в «Спринг Хейвен» на Рождество. Быстро надев пальто, она отправилась на поиски Стюарта. Найдя его с Аланом Монтгомери в сарае, где они наносили мазь на плечо поранившегося жеребенка, Бренетта постояла мгновение, наблюдая за ними. Она никогда не видела раньше Стюарта в работе. Сбросив верхнюю одежду и закатав рукава рубашки, несмотря на холод, он, с небрежно упавшими на лоб волосами, удерживал жеребенка, пока Алан втирал лекарство. Бренетте понравилась перемена в нем. Она раскрывала его теплоту и любовь к животным, которой, она знала, он обладал.
Когда они отпустили малыша, он с тихим ржанием ринулся к своей волнующейся матери. Бренетта неспешно вошла внутрь.
— Стюарт, они приезжают! Мама и папа выехали из Нью-Йорка и будут здесь до Рождества.
Стюарт откинул с лица волосы и натянул пальто.
— Это замечательно, Бренетта, я думал, они все еще в Англии.
— Я тоже. Но, оказывается, нет. Они почти что здесь. Ах, Стюарт, папа познакомится с тобой, и мы сможем назначить день свадьбы!
Он слегка поцеловал ее в лоб.
— Ничто не может доставить мне большего счастья. Чем скорее ты станешь моей невестой, тем лучше. — С улыбкой на лице он взял ее под руку и повел к дому.
Одно его прикосновение, казалось, сжигало ей кожу. Ей хотелось, чтобы он обнял ее и поцеловал по-настоящему. Он всегда держал себя настолько прилично и сдержанно. Хотя бы раз он выразил свою любовь взглядами и поцелуями, как делали, она это видела, ее родители:
Бренетта краем глаза взглянула на него и побранила себя. Как могла она желать, чтобы он был каким-то другим, не таким, какой есть? Он абсолютно безупречен. И он принадлежит только ей.
Стюарт открыл перед ней дверь, и Бренетта вошла в вестибюль. Все изменилось коренным образом с тех пор, как она приехала сюда в мае. С помощью Рори Мариль наняла пару слуг для работы в доме. «Спринг Хейвен» хоть и проявляло еще признаки тягот прошлых лет, но приобретало вид все более процветающего имения, как в доме, так и на земле. Припоминая только что увиденную работу Алана, Бренетта признавала, что многие из последних достижений можно отнести на счет мистера Монтгомери.
В возбуждении от помолвки и отъезда Рори, Бренетта даже не заметила, когда он укоренился как член семьи Беллманов, но он им стал. И только прошлым вечером до нее дошло, что ее тетя любила этого странно выглядевшего парня.
Бренетта сняла накидку, и Стюарт повесил ее на один из крючков возле задней двери. Она слегка дрожала от холодного воздуха, ворвавшегося вместе с ними.
— Давай-ка отведем тебя к огню, — сказал Стюарт. — Я не могу допустить, чтобы ты заболела.
В восточной гостиной в одном камине ярко пылал огонь. Мариль сидела на стуле с высокой спинкой, перед ней находилась рамка с круглыми пяльцами. Надев очки в металлической оправе, она полностью сосредоточилась на вышивании.
— Тетя Мариль, мама с папой приезжают сюда на Рождество, — объявила Бренетта, не в состоянии удержать новость.
— Что? — вскрикнула Мариль. Она настолько углубилась в работу, что не услышала, как они вошли, и поэтому ее ошеломил и голос Бренетты, и ее присутствие.
— Правда, тетя. В данный момент они едут на поезде.
Пока она говорила, Стюарт подвел и усадил ее напротив Мариль. Оставив ее там, он подошел к длинному застекленному шкафу из красного дерева и достал графин, наливая себе бренди. Вернувшись, он встал за Бренеттой, положив руку ей на плечо.
— Как вы думаете, миссис Мариль? Одобрит мистер Латтимер нашу помолвку? — спросил он.
Бренетта подумала, что вопрос прозвучал довольно нервно.
Мариль сняла очки и положила их на колени. С мягким выражением на лице она ответила:
— Я уверена, что он одобрит, Стюарт. Он не может не заметить, что вы любите друг друга, а если я помню верно, Брент никогда ни в чем не отказывал ни Тейлор, ни дочери.
Бренетта потянулась, взяв руку Стюарта в свою.
— Тетя Мариль права, Стюарт. Единственное, что волнует моих родителей — будешь ли ты любить меня и заботиться обо мне.
Стюарт ворочался и метался в постели, сон не приходил к нему. Он не знал, были ли это угрызения совести или просто волнения. Если он действительно чувствовал себя виноватым, то это происходило с ним в первый раз за долгие годы.