Новая встреча
1
Урук, расположенный в нижней части Балканского полуострова, когда-то был красивейшим местом и звался «Сад богов». Однако из-за долгой кровопролитной гражданской войны Северного и Южного Урука страна лежала в руинах. Поредели горные леса, растрескалась почва, отцы и матери умирали от пуль, дети – от голода. В конце концов пал диктаторский режим Северного Урука, установленный тридцатью годами ранее после революции, и у страны появился шанс на мирную жизнь. Север и Юг под наблюдением ООН заключили соглашение о прекращении огня. Произошло это два года назад. По запросу ООН в состав миротворческих сил, контролирующих поддержание мира в Уруке, были направлены и военнослужащие южнокорейской армии. Они были расквартированы в столице Южного Урука и осуществляли наблюдение за граничащей с Севером территорией.
Восемь месяцев назад все члены группы «Альфа» были переведены в состав миротворческого батальона «Тхэбэк», находящегося в Уруке. Необходимую им передышку от боевых заданий Сичжин и его подчиненные получили по приказу командующего войсками специального назначения генерал-лейтенанта Юна. Тем не менее Сичжин не был рад переводу. Причиной тому являлась Моён.
Когда он думал о девушке, ему всегда становилось горько. Хотя они виделись всего несколько раз и рано было говорить о серьезных отношениях, Моён по-настоящему запала ему в душу. Получалось, что каждое свидание Сичжину приходилось прерывать, пусть и не по своей воле. Расставание на крыше больницы, в кинотеатре… Он не мог ей ничего объяснить, и, разумеется, девушка не понимала его поведения. Поэтому Сичжина не удивили ее последние слова, сказанные в кафе. «Не на такую встречу я надеялась»… Каждый раз, когда Сичжину становилось одиноко и красота Урука не могла отвлечь его от грустных мыслей, он размышлял о том, как все могло повернуться, если бы его не отправили служить в другую страну; спрашивал себя, была бы у него возможность снова расположить к себе сердце девушки.
На земле все еще были заметны следы прошедшей войны, но война совсем не коснулась ослепительно прекрасного неба. Сидевший в военном джипе Сичжин отложил карту местности и посмотрел вверх. Снова вспомнилось ее лицо. Когда Сичжину удавалось выйти в интернет, он всегда старался поискать новости о Моён. Девушка продолжала появляться на телевидении. Судя по всему, зрители были совершенно очарованы ее прямотой, ее чистым и звонким голосом, ее пленительной красотой. Только на фотографиях в газетах Моён почему-то не выглядела счастливой.
– Спишь? – спросил Тэён, приближаясь к джипу.
– Погружен в глубокую думу о долге миротворца, – извернулся Сичжин, продолжая сидеть с закрытыми глазами.
Усмехнувшись, Тэён протянул фляжку.
– Хочешь холодный кофе?
– Предпочитаю воду, – ответил Сичжин, вытаскивая бутылку и улыбаясь другу.
В этот момент поступило радиосообщение от сержанта Има: в зоне Б4 был обнаружен взрывоопасный предмет. Сичжин и Тэён сразу же отправились к месту находки.
Сержант Им и младший сержант Кон ограждали территорию желтой сигнальной лентой. В центре вскопанного участка находился объект, похожий на неразорвавшийся артиллерийский снаряд. Солдат, уже осмотревший его, подтвердил, что это стреляный неразорвавшийся боеприпас большой разрушительной силы – стоило неосторожно задеть, и взрыва не миновать.
Сичжин вопросительно посмотрел на Тэёна. Тот сморщил нос, почесал затылок и в конце концов кивнул. Несколько минут спустя Тэён, одетый во взрывозащитный костюм, приступил к обезвреживанию. Ему пришлось немало попотеть, прежде чем удалось полностью откопать снаряд и извлечь взрыватель.
Отряд «Моуру», которым Сичжин командовал в Уруке, в основном занимался поиском и снятием наземных мин, оставшихся на приграничной территории со времен гражданской войны. Иногда, как сегодня, они обнаруживали мощные неразорвавшиеся боеприпасы. В таких случаях требовалось составить рапорт и запросить содействия американских военных, но Сичжин предпочитал обходиться собственными силами. Время от времени они обезвреживали чрезвычайно опасные осколочные мины для стрельбы из 82-миллиметровых минометов советского производства, которые использовал Северный Урук во время войны. В таких случаях обычно работал Тэён – специалист в минно-подрывном деле. Однако подобные подвиги отряда Сичжина вызывали лишь раздражение у подполковника Пака, командующего миротворческим батальоном «Тхэбэк».
Подполковник был сухопарым мужчиной лет сорока пяти. Он называл себя принципиальным приверженцем порядка и правил, но на взгляд Сичжина, просто был ограничен в свободе действий, находясь под постоянным контролем ООН и американских военных – подполковнику не оставалось ничего другого, кроме как ловить каждое их слово.
– Думаете, раз ваш отряд работает вдали от штаба, вы можете позволять себе все что угодно, наплевав на регламент и указания старшего по званию? Сколько раз я должен внушать, чтобы вы обращались к американцам, когда находите неразорвавшиеся снаряды?! Кто это сделал? Какой идиот проявил инициативу, я спрашиваю?! – громогласно требовал ответа подполковник Пак, сверля глазами Сичжина и Тэёна, стоявших перед ним по стойке смирно.
На протяжении восьми месяцев снова и снова повторялся один и тот же разговор. Наказание тоже было всегда одинаковым – им опять придется совершить длительную пробежку в полном армейском снаряжении весом в пару десятков килограмм. Сичжин всегда беспрекословно следовал приказам, но по веской причине уклонялся от обязанности связываться с американцами: по вверенной ему территории бесстрашно сновали местные ребятишки, и Сичжин не мог рисковать их жизнями, ожидая приезда специалистов из службы по обезвреживанию боеприпасов.
Это были вечно голодные мальчики и девочки, многие из которых потеряли родителей во время войны. Гуманитарной помощи было недостаточно, чтобы решить проблему продовольствия, и голодная детвора пыталась отправить в рот самые неожиданные вещи, облизывая даже найденные на земле железки. Целыми днями бродя по округе в поисках еды, дети могли в любой момент наткнуться на взрывоопасный объект. Пусть Сичжину и приходилось делать по сотне кругов с армейским рюкзаком на плечах, он был намерен и впредь защищать этих детей. Тэён полностью разделял убеждение друга. Выслушав разнос подполковника и получив наказание, Сичжин и Тэён побежали очередной марафон, истекая потом и обмениваясь шутками.
2
Отвесные склоны гор; широко раскинувшиеся малахитовые луга; изумрудное море; необъятное небо; зеленые лесистые холмы; деревни, пострадавшие от обстрелов; незаживающие шрамы войны на оштукатуренных стенах зданий; пастельно-розоватые крыши; колонны, возвышающиеся подобно останкам древнегреческого храма; полуразрушенная церковь в португальском стиле, где теперь расположились воинские казармы, – наверху развевается флаг Республики Корея; тренировочная площадка, усыпанная полевыми цветами, по которой бегут строем двадцать с лишним молодых бойцов, обнаженных по пояс, – все это открылось взгляду Сичжина, взобравшегося на холм неподалеку от места, где расквартировался его отряд. В пейзаже причудливо переплетались девятнадцатое и восемнадцатое столетия, но совершенно отсутствовал двадцать первый век. Тем не менее Сичжину здесь нравилось. Тут не было четких линий, но, словно на картине Клода Моне, гармонично смешивались цвета и свет, и это трогало загрубевшую душу капитана. Возможно, он даже слишком прикипел сердцем к этим местам. Восемь месяцев оказались ничтожно малым сроком для того, чтобы перестать думать о неудавшейся любви, но более чем достаточным для того, чтобы оказаться очарованным красотой местной природы.
Сичжин, сидевший на нагретом полуденным солнцем камне, достал блокнот и проверил расписание. Похоже, им предстоял спокойный день: на сегодня не было запланировано ни разминирований, ни тренировок. Он поднялся, подумав, что часов в пять стоит съездить с Тэёном к месту строительства электростанции в демилитаризованной зоне Урука. Вдруг что-то загрохотало так, что показалось, лопнут барабанные перепонки. Это не было похоже на стихийное бедствие. Сичжин стал бегом спускаться с холма, одновременно пытаясь рассмотреть, что происходит.
– Главный пост, я Большой босс, прием. Доложите обстановку, – на ходу отправил он сообщение сержанту Иму.
– Я Пикколо, прием. Без происшествий. Подозреваем аварию на горной дороге, – поступил ответ сержанта.
Горная дорога была очень узкой и незаасфальтированной, на ней нередко случались аварии. Не было предусмотрено и защитных ограждений: малейшая ошибка водителя могла привести к тому, что автомобиль сорвется вниз.
В этот раз перевернулся огромный грузовик ООН. Прежде всего следовало проверить, есть ли выжившие. Сичжин и Тэён стали спускаться к грузовику, а солдатам велели наблюдать за территорией.
Уткнувшийся лицом в руль мужчина в форме гуманитарного подразделения ООН был мертв – Тэён проверил его пульс и отрицательно покачал головой. Внезапно послышалось движение с другой стороны машины. По знаку Сичжина Тэён осторожно направился к источнику звука. Сичжин продолжал осматривать кабину. Он не мог понять, что именно его тревожит, но что-то было не так. На предплечье погибшего водителя Сичжин увидел татуировку Иностранного легиона.
– Стой! Руки вверх! – приказал Тэён по-английски.
Быстро забрав ключи от фургона грузовика, Сичжин поспешил на помощь.
– Не стреляйте! Не стреляйте! ООН! – кричал коротко стриженный мужчина, указывая пальцем на логотип ООН на своей футболке.
По сигналу Сичжина Тэён приблизился к мужчине и проверил, есть ли у него оружие. Тот был безоружен. Он дружески улыбался, демонстрируя белоснежные зубы, однако Сичжина не оставляло тревожное чувство. Сказав, что сильно ударился головой, и продолжая болтать, мужчина шаг за шагом стал медленно приближаться к кабине со стороны водителя. Не спускавший с него глаз Сичжин бросил Тэёну ключи от фургона.