– Шагаешь?
– Да, шагаю. Ногами. Пешком. По дороге.
– Ты имеешь в виду, ты у казарм? Только что вышел из машины?
– Нет, я имею в виду, что иду пешком прямо от штаба.
– А, вот как… Видел Мёнчжу?
– Это все, что ты можешь сказать?! Между прочим, мне не дадут майора, и я не буду получать денег целых три месяца!
– Это минимум того, что ты заслужил. Советую тратить поменьше на свою женщину.
– Женщина тут совершенно ни при чем! Ты ведь прекрасно знаешь, что я стараюсь ради безопасности граждан родной страны!
– Конечно, ведь гражданка такая красивая.
– Эй, ты звонишь, чтобы позлить меня?
– Нет, я звоню не для этого, но раз позвонил, почему не позлить? Так ты видел Мёнчжу?
– Старший сержант Со! – перешел на обращение по уставу Сичжин. – Известно ли вам, сколько стоят международные звонки? Советую тратить поменьше на свою женщину!
Услышав, как друг рассмеялся, Сичжин тоже не сдержал смех. На душе стало светлее. Тэён был человеком, с которым Сичжин мог говорить обо всем, даже о капитане Киме. Человеком, который понимал его и без слов.
– Загляни в самый верхний шкафчик на кухне, там припрятана бутылка вина. Я думаю, сегодня тебе не помешает выпить, – сказал на прощанье Тэён, и у Сичжина возникло теплое чувство, как если бы друг похлопал его по плечу.
4
Вино действительно оказалось там, где сказал Тэён. На бутылке маркером было отмечено, сколько алкоголя осталось, – в этом была вся педантичная натура старшего сержанта.
За окном лил дождь. Откупорив бутылку, Сичжин наблюдал за ливнем, не притрагиваясь к вину. Такой дождь не идет долго. Льет обильно, но не задерживается. Сичжин подумал, что появление Моён в его жизни похоже на этот кратковременный дождь.
Словно материализовавшись из его мыслей, Моён открыла дверь и вошла в кухню. Как только Сичжин увидел девушку, он понял, что вино было лишь предлогом, и все это время он находился на кухне, ожидая ее прихода. Так иссохшая земля ждет дождя. Однако, заметив капитана, девушка поспешно отвела глаза и повернулась, чтобы уйти.
– Вы что-то хотели? – остановил ее вопросом Сичжин.
– Попить воды, – ответила она после секундного замешательства.
– Тогда почему уже уходите? Передумали?
– Мне показалось, вы хотите побыть в одиночестве, – неуверенным голосом сказала Моён и слегка прикусила нижнюю губу.
– Нет, я хочу побыть вместе с вами. Сколько раз нужно вам объяснять.
Девушка не отвечала, но не сводила с него взгляда.
Сичжин заговорил снова:
– Не уходите, идите сюда.
Явно преодолевая сомнение, Моён подошла ближе.
– Может, вместо воды выпьете немного вина? – Сичжин протянул бутылку.
Моён не сразу, но взяла ее. Девушка встала поудобнее, спиной к кухонной стойке. Сичжин начал искать стакан, но когда протянул его девушке, оказалось, что она уже пьет прямо из горлышка. Не успел Сичжин подумать, что даже в такой сомнительной ситуации Моён неотразимо красива, как девушка предложила выпить и ему.
– На службе не пьют, – покачал головой Сичжин.
– Разве вы достали вино не для того, чтобы выпить? – удивилась Моён.
– Собирался, но раз появился свидетель, вынужден воздержаться.
Моён хмыкнула.
– Извините меня за сегодняшний день. Мне не стоило вмешиваться.
– Это я хотел извиниться. Давайте считать, что мы оба попросили прощения, и больше не будем говорить об этом. – Сичжин почувствовал огромное облегчение.
– Только вы-то не попросили, – неожиданно сурово произнесла Моён.
Увидев замешательство капитана, девушка рассмеялась.
– Испугались? Как вы сюда добрались?
– Бегом. Только мне под силу преодолеть такое расстояние так быстро.
– Я видела, как вы выходили из машины.
– Видели? Зачем тогда спрашиваете?
– Хотела услышать остроумный ответ.
Сичжин улыбнулся. Он чувствовал себя околдованным. Ливень за окном прекратился, и в тишине Сичжин слышал биение собственного сердца – словно капли дождя продолжали отбивать дробь внутри него самого.
– Вам очень идет мундир. Только жаль, что надеть пришлось по такому случаю.
– Вам нравятся мужчины в форме?
– У женщин свои фантазии.
– Именно поэтому я и решил стать военным.
Моён опять рассмеялась и сделала новый глоток. Капелька вина осталась на губе девушки.
– Хорошее вино? – спросил Сичжин.
– Да, неплохое… Любите выпить?
– Я мечтал выпить с вами по бокалу вина после фильма в тот день.
– Это было бы идеальным свиданием.
– Вы в итоге посмотрели кино?
– Нет.
– Почему?
– Потому что это был фильм, который я хотела увидеть вместе с одним человеком. Кстати, я решила, что, если в следующий раз меня пригласят на свидание в кино, выбирать надо будет проходную картину. Наш фильм был хорошим, о нем постоянно писали, и я вспоминала оставившего меня Ю Сичжина всякий раз, когда на глаза попадались статьи.
Сердце Сичжина с силой ударилось о грудную клетку. Капитан чувствовал себя так, словно внутри него пытается загрохотать гром.
Они смотрели друг на друга не отрываясь. Глаза Моён ярко сияли. Взгляд Сичжина заскользил по лицу девушки и остановился на ее губах.
– Похоже, вам все-таки хочется выпить, – смутилась Моён и опустила глаза.
– Есть и другой способ.
Сичжин коснулся пальцами ее подбородка и почувствовал сладкий запах вина. Его губы примкнули к ее губам, и к запаху добавился такой же сладостный вкус. Поцелуй был нежным и медленным. Остановившись, Сичжин не сводил взгляда с закрытых глаз девушки. Длинные бархатные ресницы затрепетали, и Сичжина поглотила бездонная глубина. Они смотрели друг другу в глаза бесконечно долго. Капитан чувствовал, что сердце девушки бьется так же сильно, как его собственное, словно дробно стучавший внутри дождь перекинулся дальше. Сичжин снова приблизился к ее губам, но в то же мгновение Моён чуть повернула голову, отстранившись от капитана. Как при свете, включившемся в кинозале после окончания фильма, все вокруг стало выглядеть разочаровывающе обыденно.
– Спокойной ночи… Если вы не против, я заберу вино.
Моён вышла из кухни. Казалась, она намеренно держит спину так прямо. Сичжин опять проиграл, пытаясь сократить дистанцию между ними: он сделал шаг, но она отступила на два. Внезапно дождь, барабанивший внутри капитана, остановился. Стояла глубокая ночь, и не было солнца, чтобы согреть вымокшую под дождем землю.
5
Сичжин проснулся с мучительным ощущением давящей на него проблемы, с которой надо было покончить как можно скорее. Еще не открыв глаза, он вспомнил, как отстранилась от него Моён перед тем, как уйти. Жалел ли он о том, что случилось ночью? Нет, это было не сожаление, но злость на самого себя – за то, что поторопился обмануться, приняв желаемое за действительное. Девушке требовалось больше времени, чтобы разобраться в себе.
Пока он раздумывал над тем, как вести себя при встрече, дверь открылась и вошел Чхихун. Он передал, что доктор Кан разыскивает капитана. Сичжин тут же поднялся с места, оставив самобичевания на потом.
По лицу Моён невозможно было сказать, что девушка пережила что-то для себя необычное. Может, выпитое вино стерло воспоминания? Сичжин был готов усомниться, не привиделось ли ему все во сне.
Она обратилась к нему с просьбой от медицинской команды. Местный мальчик, который до сих пор находился на лечении в полевом госпитале, внезапно исчез, оставив лишь непонятный рисунок, напоминавший карту. До выздоровления было еще далеко, ребенок должен был лечиться дальше. Капитана просили помочь отыскать маленького пациента.
Сичжин взглянул на рисунок. Обезьяна, деревья, кот, камень, дорога, дом… Это была деревня Черная высота, расположенная у Кошачьего камня за Обезьяньим лесом.
Усадив Моён в машину, Сичжин тронулся в путь. Ее лицо по-прежнему ничего не выражало, девушка рассматривала пейзажи, проносящиеся за окном. Не зная, о чем она думает, Сичжин чувствовал нарастающее беспокойство.
– Хорошо спали?
– Вы не дали мне такой возможности, – холодно ответила Моён.
– То, что вчера случилось…
– Я не хочу говорить об этом, разве не очевидно? – прервала его девушка.
– Почему?
– Потому что все слишком запуталось. Я хотела бы разобраться в себе и до тех пор не собираюсь обсуждать прошлую ночь.
– Я могу это понять. Как и то, что вы злитесь. Но хочу, чтоб вы знали, что я не пытался воспользоваться обстоятельствами. Я тысячу раз думал об этом, прежде чем решиться.
Моён пронзила его взглядом. Сичжин отвернулся и стал смотреть на дорогу.
Впереди показался силуэт сбежавшего мальчика. Сичжин посигналил, и ребенок, обернувшись, засмеялся и помахал рукой. Когда они усадили мальчишку в машину, атмосфера заметно разрядилась.
Вдоль дороги, ведущей в деревню, словно гигантская декоративная ширма, выстроились обрывистые утесы. Сюда не дотянулись коммуникационные сети, и мобильные телефоны были бесполезны. Деревня возникла, когда в этих местах собрались беженцы; в ней не было других строений, кроме простейших мазанок. Война давно закончилась, но в деревне по-прежнему оставались женщины и дети, жившие в ошеломляющей бедности. Не было видно ни одного мужчины.
Моён отдала лекарства матери мальчика и с помощью рисунков постаралась объяснить, как надо их принимать. Сичжин не отрываясь наблюдал за девушкой. Ее дружелюбие, терпеливость и собранность располагали к ней людей. Доктор Кан объясняла вещи доступно и была внимательна к деталям.
Но по дороге обратно, когда они остались вдвоем, Сичжин снова почувствовал неловкость и беспокойство.
Молчание становилось невыносимым, когда Моён неожиданно произнесла:
– Спасибо за помощь… Можно задать один личный вопрос? Мне давно хотелось узнать, почему вы решили стать военным. Только не говорите опять о женских фантазиях.
– Потому что кто-то должен служить в армии.
Услышав его ответ, Моён поджала губы.