Пока он обдумывал все это, началось какое-то движение: послышался скрежет, и упало что-то тяжелое. Бригадир крепко зажмурился, ожидая худшего, и словно провалился в пустоту.
– Бригадир, вы меня слышите? – позвал женский голос.
Подумав, что явился ангел, чтобы сопроводить его на тот свет, бригадир медленно открыл глаза. Перед ним стояла красивая женщина, но определенно не ангел. Бригадир знал ее – это была врач, направленная в Урук «Хэсоном». Пусть и не ангел, но происходящее все равно казалось ему чудом.
– Здравствуйте, доктор. Тут очень опасно, вам не стоило приходить, – с привычной вежливостью проговорил он.
– Я дам вам обезболивающее. Вы чувствуете ноги, можете пошевелить пальцами?
– В таком возрасте силы в ногах уже не осталось, – хохотнув, ответил бригадир. – Ну как, двигаются? Все это время было ужасно больно, но как только увидел вас, стало намного легче.
– Вы отлично держитесь, – подбодрила его доктор и повернулась к стоящему рядом военному. – Как быстро вы сможете вытащить бригадира Ко?
– Сначала вы должны увидеть еще одного пострадавшего.
Извинившись перед бригадиром, девушка направилась вслед за военным и исчезла из поля зрения.
Бригадира охватило нехорошее предчувствие. Он слышал, как она разговаривает с Паю на английском. Слов он не понимал, но уловил, что молодой рабочий находится в крайне тяжелом состоянии.
Прошло больше десяти минут, прежде чем доктор вернулась.
– Когда начнутся спасательные работы и будут подняты обломки, вы почувствуете очень сильную боль. Такую сильную, что не помогут даже обезболивающие препараты.
– У меня трое детей. Две дочери и сын.
– Что вы сказали?
– Тот рабочий, Паю… Я не знаю, что точно происходит, но, похоже, вы не сможете спасти нас обоих?..
Девушка растерялась и отвела глаза. Бригадир понял, что попал в самую точку.
– Не переживайте. Я почти три десятка лет работаю в разных странах, начиная с той поры, как приехал строить дорогу в Саудовской Аравии. Пришлось научиться понимать людей. Я всегда чувствую, когда что-то идет не так.
– Что бы ни случилось, мы приложим все усилия…
– Да-да, пожалуйста, приложите… Как же хорошо вот так лежать и ничего не делать… Я счастливый человек, разве нет?.. Я смог заработать достаточно денег, чтобы дать детям образование, каждый из них теперь живет своей жизнью. Моя жена… Мы чаще видели друг друга на фотографиях, чем были рядом… Что ж, теперь ей останутся одни фотографии…
Собравшись с силами, бригадир продиктовал письмо жене. Понимая, что никакого «потом» больше не существует и больше никогда не «успеется», он просил передать ей, что ему жаль, что он благодарен, что он ее любит. И еще – чтобы она не оставалась долго одна.
Закончив самую трудную речь в своей жизни, бригадир закрыл глаза.
4
Сверху просачивалась вода, капли срывались вниз одна за другой. Кан Минчжэ поднял смятую пластиковую бутылку и стал собирать влагу. Он не был серьезно ранен, но ему до смерти хотелось пить.
– Помогите!.. Есть тут кто-нибудь?
После пары глотков голос окреп, но ответом все равно была тишина. Молодой рабочий чувствовал невероятную слабость. Тяжело было даже осознавать, насколько он слаб.
Он допил остатки воды.
– Как же все это достало… Лучше уж действительно сдохнуть.
Кан растянулся во весь рост, защитная каска брякнула об пол. Он надел ее за несколько секунд до начала землетрясения по настоянию бригадира Ко.
– Вот он я, в каске! Бригадир, где же вы? Быстрее, спасите меня!..
Хотя организм был обезвожен, на глаза набежали слезы. Они вытекали из уголков глаз и попадали в ушные раковины.
Вдруг послышался отчетливый шорох. Молодой человек приподнялся и стал ползком передвигаться в направлении звука. Он дополз до места, где дыру в потолке закрывал кусок закаленного стекла, упавший сверху. Сквозь стекло показался силуэт мужчины, одетого в сигнальный жилет. Кан моментально воспрял духом.
– Я здесь! Вы из команды спасателей? Помогите мне! Скорее!
– Подождите немного… Я не спасатель, я врач.
Внезапно пол заходил ходуном. Это был повторный сейсмический толчок. Земля ожила, стекло покрылось сеткой трещин и разлетелось на множество мелких осколков. Инстинктивно ухватившись за торчащий прут арматуры, Кан упал на спину.
– Вы в порядке? Не поранились? – раздался испуганный голос врача, как только все успокоилось.
– В порядке. Вытащите меня отсюда! – ответил рабочий, пытаясь дотянуться до руки доктора, который наклонился в освободившийся от стекла провал.
Их пальцы разделяло всего несколько сантиметров.
Врач сделал усилие и протянул руку еще дальше:
– Хватайтесь!
Кан уже касался своими пальцами пальцев доктора, когда опять затряслись потолок и стены. Было похоже, что сейчас произойдет еще один толчок. Врач убрал руку.
– Куда вы? Сейчас тряхнет, быстрее, вытащите меня!
– Я… Я не могу. Простите!
В голосе доктора звучал неподдельный страх. Кан услышал быстро удалявшиеся шаги.
– Подождите! Куда вы?! Умоляю, не бросайте меня!
Врач даже не остановился. Рабочий продолжал звать, насколько хватало сил. Не прошло и минуты, как потолок и стены затрещали и на потерявшего сознание молодого человека посыпались бетонные обломки.
5
Как только врач его бросил, Кан Минчжэ подумал, что все люди одинаковы.
Молодой человек почти не помнил отца. Совершенно заурядная история: отец, любивший выпить, а выпив, наброситься на жену с кулаками, однажды пьяным уселся за руль, сбил пешехода и разбился сам. Минчжэ в то время было всего девять лет. Кроме заглянувших на похороны полицейских и страховых агентов, никто не пришел попрощаться с погибшим. На поминках мать Минчжэ все время плакала и падала в обморок, словно хоронили не того самого человека, который регулярно избивал ее до полусмерти. Сам Минчжэ печали не чувствовал. Он понимал, что должен испытывать скорбь, и даже пытался выдавить из себя слезу, но безуспешно. Как завороженный он смотрел на мать, у которой слезы лились, как вода из крана. Они не получили никакой компенсации после смерти отца. Мать, оказавшаяся не в состоянии прокормить их маленькую семью, спихнула сына бабушке и повторно вышла замуж. Дальнейшее было еще зауряднее.
Все пережитое в детстве и юности превратило Кан Минчжэ в того человека, каким он был сейчас. Кан не доверял людям. Прекрасные слова «надежда», «любовь», «будущее» были для него пустым звуком. И тем не менее рабочий был потрясен, когда врач сбежал, бросив его на произвол судьбы. Это было слишком даже по меркам Кана.
Не заработок или прелести заграничной жизни привели Кан Минчжэ в Урук. В объявлении о наборе строителей, помимо прочего, обещали обеспечить рабочих жильем, и парню отчаянно захотелось хотя бы на шесть месяцев забыть о проблемах, которые преследовали его в Корее. И он не жалел, что приехал, хотя временами его раздражали поучения бригадира Ко, взявшего над ним шефство, о чем того никто не просил. Общаться в Уруке было особенно не с кем, так как Кан не знал местного языка, но, возможно, это было и к лучшему, так как лишние знакомства могли довести до беды. Иногда приходилось трудиться по ночам, но в целом работа была не тяжелой. Кан ощущал себя в Уруке как на каникулах.
Придя в сознание, молодой человек лежал, перебирая в памяти дни, проведенные в Уруке. Мысли его снова вернулись к бригадиру Ко. Старый рабочий отдал ему свою каску и остался с непокрытой головой, когда началось землетрясение. Кан переживал за него, надеясь, что бригадир не пострадал.
– Вы меня слышите? Есть кто живой? – внезапно прозвучал откуда-то снаружи мужской голос.
– Слышу! Я вас слышу! Помогите! – что было сил закричал рабочий.
За стеной заработала сверлильная установка – судя по всему, спасатель пытался проделать проход в стене. Человек, идущий ему на помощь, периодически говорил с кем-то по рации, отдавая команды. Прошло некоторое время, и в стене образовался узкий тоннель. Заплясал свет фонаря, и вскоре появился мужчина в военной форме.
– Кто вы? А, неважно, просто вытащите меня отсюда.
– Командир отряда «Моуру», – ответил Сичжин, пытаясь стряхнуть грязь с одежды.
– Пожалуйста, быстрее… Я хочу есть, мне больно… – простонал пострадавший, указывая на левую ногу, как в капкане зажатую между плитами.
– Где болит сильнее всего?
Осмотрев рабочего, Сичжин сказал, что придется подождать, так как требуются дополнительные инструменты, чтобы высвободить ногу.
Он измерил давление пострадавшего и после этого обратился к кому-то по рации:
– Давление 130 на 110, пульс 85 ударов в минуту. Вероятно, перелом левой голени и правого предплечья.
– Показатели не вызывают опасения. Введите ему раствор глюкозы и обезболивающее. Вы сможете найти вену? – ответил по рации женский голос.
– Смогу, – заверил собеседницу Сичжин.
– Вы делали это когда-нибудь раньше? – строго спросила женщина.
– Нас обучали в армии.
– Вы действительно знаете, как это делается? – Рабочий, внимательно прислушивавшийся к разговору, поспешно отдернул руку.
– Если не хотите, чтобы я ставил капельницу в руку, буду колоть в лоб. Предупреждаю, так больнее.
– Давайте в руку.
– Поставил капельницу. Собираюсь ввести дозу НПВП, – доложил по рации капитан.
– Как долго я здесь нахожусь?
– С момента землетрясения пошел третий день. Около пятидесяти часов.
– Люди… Много погибших?
– Много. Но выживших больше. К счастью, большинство удалось спасти. Вас тоже спасем.
– Это еще неизвестно… А это нормально, что я чувствую зуд? – скребя шею, спросил рабочий.
Увидев покраснение на коже пострадавшего, капитан снова начал переговоры.
– Доктор Кан, вы меня слышите? – Сичжин быстро описал состояние пациента. – Я уверен, что все сделал правильно.
– Возможно, это как раз из-за того, что вы все сделали правильно, – последовал ответ.