Среди десятка людей, спешащих покинуть главную улицу правобережья, то и дело мелькали странные безликие фигуры: они возникали из ниоткуда и как ни в чем не бывало продолжали свой путь, прячась в парадной дома напротив. Вампир что-то почувствовал – что-то, заставившее его насторожиться. Он выгнул бровь дугой, проследив за невысокой женской фигурой: она торопилась, тревожно оглянулась и, с трудом открыв дверь, скрылась внутри здания.
Тодор перешел дорогу, достал из кармана шелковый платок и положил его на ручку двери. Несколько слов на румынском – и резная костяшка превратилась в змею. Именно она попалась в белую ткань, которая тут же окрасилась кровью. Засов щелкнул и отперся сам, впуская ночного гостя.
– Слышишь? – взволнованно спросил женский голос.
Ведьмаку понадобилось несколько секунд, чтобы уловить то, на что обратили внимание собеседники за тонкой стеной. Хищное шипение и звериный рык, которые не заглушило заклинание тишины. Тодор покачал головой, чертыхнулся и без стука вошел в узкий проем.
– Приветствуем вас в Лавке Зодчего, – крохотная фарфоровая фигурка склонилась в поклоне.
Казалось, за узким проходом должна находиться небольшая комнатка, но вампир оказался в просторном подвале с арочными сводами. Высокие потолки позволили ему наконец-то выпрямиться во весь рост. Доверху уставленные снадобьями, магическими амулетами и ведьмовскими принадлежностями стеллажи придавали старинному зданию небрежности и захламленности. Помещение было смесью готического стиля, магических лавок и современности. Странное сочетание добавляло загадки, завлекая посетителей в стены подвала необычными дурманящими ароматами.
По правую руку виднелась большая дубовая стойка. Из-за нее выскочил худощавый мужчина, тревожно поклонился и замер в ожидании.
– Господин, я могу быть вам полезен?
– Проводи меня в ритуальную комнату, – Тодор расстегнул длинный коричневый плащ и вынул из кармана небольшую складную трость с наконечником в виде льва.
– Прошу прощения, там посетители, там проходит…
– Я неясно выразился? – понять что-либо по его выражению лица не представлялось возможным, и служащий покорно махнул рукой, отодвигая занавес, за которым скрывалась широкая дверь, пропитанная темно-бордовыми подтеками.
Темные глаза на мгновение задержались, осматривая комнату. Атласные шторы закрывали огромные окна, выходившие на камеры с животными. Посреди помещения стоял ритуальный стол. На нем лежал обезображенный пес, истекая алым. Изуродованное проклятием тело выглядело устрашающе, но хуже были его глаза: красные, налитые кровью, казалось, что они до сих пор высматривали свою жертву.
Над животным склонилась девушка. Ее густые каштановые волосы были завязаны в тугой хвост, несколько прядей выбились. Она с любопытством осматривала пса, делая заметки в небольшом блокноте, и не сразу заметила незваного гостя. Невысокая, миловидная, ее темно-зеленые глаза внимательно скользили по останкам. Похоже, ничто в мире не могло нарушить ее сосредоточенность, и Тодор прокашлялся.
– Тодор? – на секунду она посмотрела испуганно, но страх быстро исчез. – Ищейка. Не знаю, как им удалось, но это уже второй за сегодня.
– Аннетт, ты влезаешь в опасную игру. Ты едва достигла совершеннолетия и уже берешь на себя слишком много, – беспокойство за нее смешивалось с собственной яростью. – Я отстраняю тебя от охотников. Достаточно твоих перемещений.
– Я могу проводить исследования? – девушка и бровью не повела.
– Теперь нет. Лавка Зодчего – нелегальное место… Пришло письмо из управления. Кто-то неосторожно воспользовался любовным отваром на вечеринке. Несколько трупов за один вечер… Будут проверки.
– Хорошо. Попросишь Вэнди прибраться? Я отправлю отчет из дома, забыла взять с собой ноутбук.
– Это все? – Тодор широко улыбнулся, протягивая руку.
– Я не хочу с тобой спорить. Если ты считаешь, что так нужно, – хорошо.
Аннетт никогда не позволяла себе лишнего. Ее нежная улыбка скрывала досаду и разочарование, но ведьмак знал, что она скоро успокоится. Ани, как никто другой, знала, на что способны Ловцы.
– Сегодня будет званый вечер у мистера Тэйрейна. Морин еще слаба, и если бы ты смогла за ней приглядеть…
– Все настолько плохо? – ведьма озадаченно взглянула на отца, пряча в небольшую сумку записки, блокнот и несколько бутылочек с зельями.
– Хуже некуда, – его голос прозвучал настолько холодно, что Аннетт невольно сжалась. – Боюсь, Морин становится Проводником.
Мужчина сжал кулаки, стараясь взять свою ярость под контроль, но Ани отчетливо ощущала ее. Она чувствовала ненависть, плескавшуюся через края высокого сосуда, – вот-вот перельется.
– Но она вампир, как, как она может им стать? Выходит, если ее не убить, то… Морин не знает?
– Ни один Проводник не знает об этом поначалу. Кто в трезвом уме позволит проклятым проникать в город и убивать их близких? Ее разум еще не одурманен. Возможно, она стала им до обращения, – Тодор тяжело вздохнул. – Мисс Брэйден, конечно, была незаменимой. Столько самообладания, ни одного Ловца до тех пор, пока проклятие рода не взяло над ней верх. Наступают слишком темные времена, слишком…
Аннетт нахмурилась. На ее нежные, мягкие черты лица легла тень воспоминаний.
– Ты не одна. Никогда не будешь одна, – ведьмак положил руку на ее плечо и крепко его сжал.
В комнату на втором этаже, где поселилась миссис Хилл, ни слуги, ни Ани ни разу не заходили. Новообращенные вампиры с трудом могли контролировать себя, свои эмоции и действия. А Тодор не спешил показывать Морин, как контролировать то, что она получила. Он наблюдал, как всегда чего-то выжидая.
– Ты пришла меня убить? – женщина тревожно смотрела на вошедшего.
Аннетт молча закрыла за собой дверь. Она не ответила на вопрос, не кивнула, не опровергла и не подтвердила догадки Морин. Она поправила мешковатый реглан и натянула рукава, пряча в них руки. В комнате было холодно.
Открытые глаза резала непривычная сухость. Зрачки сузились. Зрение различало самые мелкие трещины на золотистом потолке шикарной комнаты. В ней витала уйма запахов, которые будоражили сознание своей резкостью. В горле пересохло. Больше всего раздражали звуки. Этот противный треск мокрого дерева в огне… Она с детства его ненавидела. Адский звук скользящей по мраморному полу резиновой подошвы. Она скрипела, нарушая прежнюю тишину. Это сводило с ума.
– Это пытка, пытка, это несправедливо! Он ненавидит меня, ненавидит за смерть сына, – Морин задыхалась, жадно глотая воздух. Ее обезумевшие глаза застилали слезы. – Он не простил, кто простит? Кто простит…
Ани подошла к запыленному столу и поставила на него несколько бутылочек с бордовой жидкостью внутри. Резкий звук заставил миссис Хилл взвыть и схватиться за голову.
– Вам нужно выпить. Одну сейчас, одну вечером, одну ночью, – Аннетт внимательно посмотрела на заплаканную женщину и прошептала заклинание. – Не уверена, что его хватит надолго, но несколько часов спокойствия принесет. Не забудьте про зелье, оно поможет вам чувствовать себя лучше.
Морин встревоженно оглянулась. Она не верила своим ощущениям. Кошмар закончился: ни лишних звуков, ни голосов, ни обжигающего света – ничего. Пустота, о которой она мечтала. Внутри наконец-то стало спокойно. Ее больше ничего не тревожило. Миссис Хилл поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Гладкая поверхность в массивной деревянной раме отражала давно забытое для нее лицо. Морщины слегка разгладились, кожа стала мягкой, не такой сухой. Фигура приобрела очертания. Женщина перестала быть высохшей домохозяйкой. Молодость, конечно, к ней не вернулась, да и красавицей Морин никогда не была, но ее нестандартные черты лица, впалые скулы привлекали своей строгостью и жизнью.
– Я так благодарна тебе, – она вытерла слезы и постаралась хоть как-то уложить запутанные от бессонной ночи волосы.
– Меня не стоит благодарить.
– Ты спасла меня, вырвала из этого кошмара. Знала бы я, что перевоплощение настолько тяжелое… – миссис Хилл помотала головой. Так, как это делают люди, которые слегка не в себе. Ее руки потянулись к Аннетт. – Позволь мне поблагодарить тебя, прошу.
– Не стоит, – Ани отступила, показывая, что не собирается подходить ближе положенного.
– Понимаю, ты боишься, я новообращенная, верно-верно, – слова Морин превратились в странное бормотание.
– Вечером из больницы доставят кровь. Надеюсь, вас не беспокоит голод?
– Нет-нет, кроме обостренных ощущений, меня не беспокоит ничего. Это выпить? – женщина озадаченно осматривала пузырек и после кивка Аннетт откупорила его. – Для чего оно?
– Притупит ваши чувства, пока к вам не вернутся самообладание и магия.
– Если вернутся, конечно… – Морин расслабленно упала на диван, закрывая глаза в наслаждении. – Магия возвращается только к избранным, но меня это не волнует. Главное, что я больше не слышу эти голоса… Их больше нет, они покинули меня. Две недели кошмара закончились. Я так боялась, что малышка, моя Эмма, узнает об этом. Я должна вылечиться. Я должна проследить, чтобы она не связывалась с Брэйденами. Это погубит ее так же, как мать…
– Тодор сказал, нужно чуть больше времени, – Ани направилась к выходу.
– Подойти, прошу тебя, не уходи… Мне здесь одиноко. Как тебя зовут?
– Аннетт.
– Ты служишь у Тодора? Он любит таких, как ты: уверенных, но покорных. Ты меня не боишься, я же вижу, тебе не страшно, – Морин говорила необдуманно. Под действием напитка вампиры редко могли контролировать себя, зелье дурманило их, первое время помогая прийти в себя. – Сколько тебе?
– Восемнадцать.
– Слишком юна… Слишком юна… Кем ты у него работаешь?
– Я не работаю у него. Я его приемная дочь, – Ани выжидающе посмотрела на женщину: на расстроенном и заплаканном лице просияли улыбка и облегчение.
– Это так прелестно! Он рассказывал обо мне?
– Нет, не доводилось, наверное.
– Присядь, я хочу познакомиться с тобой поближе. Я хочу стать близкой тебе, может, тогда он простит меня, может, у меня будет шанс все вернуть, – Морин похлопала ладонью по дивану.