Аннетт не спешила домой. Его не было, больше не было. Технический этаж, в котором она жила, заколотили и запечатали магией. Об этом позаботилась ее спятившая от выпивки мамаша. Алкоголь наверняка уничтожил последние остатки здравого смысла. По крайней мере, так считала Ани. Год за годом она видела, как зеленый змий уничтожал в хрупкой женщине ее мать, оставляя лишь больной, изможденный страхами облик. Она все чаще повторяла что-то о чудовищах, призраках и судьбе неудобной дочери. Проклятая девчушка, чудовище… И все из-за символа перемещения во времени W. Редкого, но крайне опасного дара, связанного с проклятием Нордвуда.
Из переулка показался мужчина в черном плаще. Немного старомодно, но его взгляд Аннетт не забудет никогда. По телу прошла дрожь, и она крепко сжала руки в кулаки, стараясь поставить простую магическую защиту, которая часто ее выручала.
Но на этот раз все было иначе. Безликие дома-коробки, облезлая краска, ветхие балконы, которые, казалось, вот-вот упадут. За угрюмым силуэтом кое-где в окнах горел свет, который едва пробивался сквозь плотные шторы. Никто не увидит. Никто не найдет, не поможет. Она в ловушке, и знак, черт возьми, не подчинялся.
– Магия… неопытная, легкая, слабая, – мужчина коснулся ее подбородка, заглянул в глаза и ухмыльнулся, обнажая клыки. – Ты миловидная. Уверен, когда станешь вампиром, – поблагодаришь меня за вечную сохранность своей красоты.
По телу прошелся холодок. Ани ощущала у себя за спиной холодное дыхание незнакомца. Он убрал волосы с ее шеи, намереваясь осуществить сказанное, понимая, что оцепеневшая ведьма не сможет оказать сопротивление. Но она выпустила заклинание, отталкивая от себя вампира и побежала, надеясь, что обжигающая боль в запястье признак скорого перемещения.
– Милая, черт побери, ты правда думаешь, что это крохотное заклинание защитит тебя? – вампир изучал Аннетт колким, пристальным взглядом. – Ты нашла свою смерть. Долго ли протянешь? Не знаю, но обещаю, будет красиво. Уверен, твоя кровь будет невероятно сладкой, приторной и в то же время терпкой.
После этих слов все смешалось. Яркие вспышки сплетались в причудливые узоры, сливаясь с городскими огнями. Магия приобрела другой оттенок, вспыхивая темнотой, тем самым усиливая заклинания. У нее выходило сопротивляться. Аннетт не собиралась так просто расставаться с жизнью. Ей что-то двигало. Это странное ощущение перекрывало страх, холод и волнение. Но вскоре все закончилось. Последняя вспышка заклинания, и ведьма почувствовала, как в ее кожу вонзаются клыки. Первые секунды была легкая боль, которая тут же сменилась чем-то дурманящим. Вампирский яд, внушение… и вот, она просто безвольная птица, пытающаяся восстановить в памяти, что такое свобода, но эти вспышки воспоминаний раз за разом гаснут при виде закрытой клетки.
– В Нордвуде запрещены несанкционированные нападения, – уверенный ледяной тон. – Тодор Рэндел, Верховный маг, глава клана.
Вампир прочитал короткое заклинание, переместив жертву в свой особняк и криво ухмыльнулся, наблюдая за тем, как нападающий корчился от боли, опутанный серебряными нитями.
– Чистоплюйство, – он сплюнул кровью.
– С тобой разберутся, не собираюсь пачкать руки о всякую шваль, но учти, после приговора суда я лично вырву твое сердце, – Тодор обжег его щеку клеймом и печатью боли. Пока заклинание не снимут – он будет переживать боль, страх и все чувства, которые испытывали его жертвы. – Тебя найдут Стражники, а до их прихода, уверен, ты осознаешь все свои ошибки.
После этих слов он исчез так же, как и появился. Этот вечер стал одним из самых тяжелых. На кону было больше, чем жизнь хрупкой ведьмы. Она была в бреду. Горячая, болезненно бледная, почти лишенная крови, но сопротивлялась. Тодору не составило труда вытащить из нее воспоминания, мысли, ее жизнь. Изучение отвлекало от навязчивых мыслей. Ни разу эксперимент не завершался успехом. И, пожалуй, впервые вампир ощущал волнение и страх за чью-то жизнь.
Знак на руке разливал по запястью болезненное тепло. Y – сплетение смерти. Он проявился и тут же исчез, отдавая свою магию и жизненную силу Аннетт. Ее тело было окутано сотней магических нитей. Вместо ран остались царапины и синяки. Темные волосы мягко спадали с подушки – на них не осталось ни крови, ни влаги. Бледная, измотанная. Она пробыла в бессознательном состоянии несколько дней.
Тодор раскладывал зелья, некоторые сортировал, некоторые делил, составляя курс лечения для ведьмы. От мыслей, что он мог упустить единственный шанс осуществить предсказание, все меркло перед глазами. Вампир ощущал, как эти размышления буквально впивались в его сердце иголками, но все тут же исчезло, как только острый слух уловил шорох – ведьма проснулась и испуганно дышала, оглядывая комнату.
– Ани? Не бойся, я знаю о тебе больше, чем ты сама, – Тодор провел холодными пальцами по ее запястью, задумчиво обводя символ перемещения. – Ты использовала все магические резервы. Не пугайся, тише, ты не одна. Все в порядке.
Он слегка улыбнулся, внушая ведьме доверие и спокойствие. Вампир вложил в ее ладонь кулон из чароита.
– Теперь у тебя есть защита. С ним я буду знать, где ты и все ли с тобой в порядке. А теперь отдыхай. Тебе нужны силы.
Вампир применил заклинание сна, прекрасно понимая, что эмоции Аннетт не позволят ей уснуть. Провел по запястью, обводя новый символ. D – темная магия… Пятнадцать минут – и в тот вечер он потерял бы самую важную нить.
– Ты – связь. Переплетающая судьбы. Твое теплое сердце поможет принять правильное решение и уберечь всех от необдуманных решений. Четыреста лет назад, когда почти все источники силы иссякли, создатель связал ваши судьбы ради освобождения города. Когда-то ты будешь владеть магией Источника. И я сделаю все, чтобы ты жила.
В тот момент Тодор принял решение – ее жизнь только в его руках. В темных глазах промелькнула ненависть и тут же погасла. Аннетт останется в этом доме навсегда, и он сделает все, чтобы больше не видеть ее слез. После обряда ведьма станет его приемной дочерью, остальные формальности с документами он уладит сам.
Алан едва успел подхватить обессиленное тело. Он бережно уложил Ани на диван, укрыл покрывалом, потер шею ладонью и взглянул на ее уставшее лицо так, словно собирался сказать: прости, я ничего не смог бы сделать. Что же, он и не мог, магическая защита, которой так отчаянно хотела воспользоваться Аннетт, забрала из нее последние силы, а магии, в таких местах, было практически нечем подпитываться. Но ничего, в конце концов, немного сна и умелого извлечения силы из эмоций, и все войдет в привычную колею. Плевать на запреты, плевать, что его здесь не должно быть. Уже поздно об этом думать, не так ли?
Вечерело. Ведьмак, воспользовавшись бытовой магией, привел крохотное крыло в относительный порядок, растопил камин и задумчиво измерял комнату шагами. От всего вокруг веяло прошлым, тем, которое он не мог увидеть. Знак A – предсказаний – не работал, блокируя его дар и возможность заглянуть под завесу тайны этого места.
Винтажный дом остывших надежд. Каждой вещи, находящейся в этих стенах как минимум несколько десятков лет, которые она провела под толстым слоем пыли. В этом было что-то захватывающее. Старые и поломанные вещи привлекали. Все оставалось пропитанным атмосферой: густой, тяжелой, но однородной, будто идеальная мелодия, исполненная в ми миноре. Удивительно, как быстро летит время, оставляя за собой лишь следы чужих жизней. Они как отпечатки на снегу: сначала четкие и глубокие, а затем незаметные и плотно засыпанные вечерним снегом.
Алан просидел до самого утра, иногда поглядывая на Аннетт и облегченно вздыхая, улавливая, как ее магия стабилизируется. На рассвете помещение преобразилось. Выцветшие темно-бордовые шторы пропускали яркое свечение в обшарпанную комнату, напоминая о том, что где-то все-таки существует тепло. Ведьмак распахнул их, впуская яркие лучи. Свет наполнил помещение, отражаясь в хромированных деталях, а затем тонул, оставаясь маленьким бликом в изломах хрустального бокала. Распахнутая форточка с шумом стукнулась о створку и открылась снова. Сильный ветер рывком ворвался внутрь, наполняя нагретую за ночь комнату осенним холодом.
Алан смотрел на недопитую чашку чая, на то, как из нее еще шел пар. Вокруг витало что-то неуловимое для него. Какие-то детали, которые ведьмак никак не мог заметить. Он почувствовал легкую вспышку магии и тут же перевел взгляд на Рэндел. Ее тревожили кошмары.
– Ани? – Алан провел шершавыми подушечками пальцев по ее запястью, задумчиво обводя каждый символ. – Ты использовала все магические резервы. Не пугайся, тише, я рядом. Все в порядке.
Он вложил в ее руку кулон из чароита, который пришлось снять.
– Хрупкая вещица и, судя по магии в ней, важнее любых драгоценностей, – ведьмак улыбался.
Ани замерла, оглядывая помещение: изысканное, сделанное со вкусом в стиле начала двадцатого века: узорчатые обои винного оттенка, роскошные деревянные кресла, широкий камин с кованой решеткой, каменная ниша для дров, множество книжных полок. Она глубоко вдохнула. Сухо, припорошено густым слоем пыли.
– Ты в ловушке, в клетке и не сбежишь, если не поймешь, зачем здесь оказалась, – Крейг с интересом наблюдал за тем, как вспыхнул серебром ободок ее радужки. – За окнами всю ночь слонялись неупокоенные души. Подумай над этим.
Ани побледнела, дрожащими пальцами сжимая кулон. Она не смела шевельнуться, в надежде, что все это ей просто кажется.
Сейчас Алан до безумия напоминал Тодора: холодный, сдержанный. Он определенно знал больше, чем мог сказать, вот только не имел на это права. Ведьмак задумчиво рассматривал деревянные балки на потолке. Озадаченно-серьезный… Растрепанные черные волосы только подчеркивали его бледную усталость.
– Не бери лишнего в голову, – ведьмак криво ухмыльнулся.