Каждый оттенок здания совпадал с чем-то окружающим. Это выглядело захватывающе. Гармония – мрачная, строгая и таинственная.
Внизу улицы стелилась дымка. Тетушка рассказывала, что время от времени город покрывает белая пелена. Северный туман: густой, непроглядный, предвещающий перемены, вселяющий тревогу и страх тем, кто боится, и дающий надежду тем, кто ждет. Ступая, Эмма не чувствовала никаких прикосновений, но густая масса двигалась, рассеиваясь ближе к телу. Еще полсотни метров – и девушка увидела океан. У нее перехватило дыхание. Под ногами оставался последний кусочек земли, за которым виднелся невысокий склон. Том точно хотел бы тут оказаться. Он всегда любил воду, ее безграничные просторы, глубину, силу. В груди неприятно защемило. Чейз тосковала, скучала по беззаботным дням в приюте. Но прошлое – это всего лишь наши воспоминания. Ими нельзя жить. Живя прошлым, ты убиваешь себя настоящего.
Внутри разливалось чувство тревоги. Что-то заставляло уйти с берега, торопиться покинуть это место. Эмма нерешительно направилась в сторону ближайших невысоких домов. Голова неприятно кружилась. Ей вновь мерещились вьющиеся нити магии. На этот раз они были кроваво-бордовыми. Тонкие, слабые, они едва не прервались на повороте. Между собой их соединили черные полосы темной магии.
Чейз шла вдоль узкой улицы. На скользкой брусчатке виднелись небольшие капли крови. Но больше всего девушку беспокоило легкое покалывание на запястье. Знак переливался легким алым свечением. От него исходило тепло, растекающееся по всей руке. Оно притупляло чувство волнения. Страх невидим, именно поэтому его сложно преодолеть.
За углом показалась небольшая площадь. Ее окружали трехэтажные дома, меж которых вились узкие улицы. Эмма невольно вскрикнула. Справа от нее, прижавшись к стене дома, стоял юноша – высокий, светловолосый. Развевающееся пальто обнажало свободную футболку, перепачканную бордовыми пятнами. С руки медленно стекала кровь.
– Черт возьми, что ты здесь делаешь? Уходи! Немедленно уходи! – хриплый, надрывающийся голос прозвучал еле слышно, будто ему не хватало силы.
Ведьма закрыла рот рукой, чтобы не кричать. Глаза незнакомца буквально горели ненавистью. Волосы растрепаны… Он небрежно стряхнул сочащуюся кровь с пальцев и сжал руки в кулаки.
– Я неясно выразился? – на этот раз слова были произнесены низким ледяным тоном. – Да чтоб тебя…
Парень сплюнул и крепко схватил Эмму за плечо. В ту же секунду она увидела сильную вспышку магии и темный силуэт возле одного из домов напротив. Рука невольно поднялась, после чего образовался магический барьер. Тонкая светло-голубая пелена приняла удар и рассыпалась на сотни осколков. Черный силуэт поплыл перед глазами. Через секунду помутнение исчезло, но головокружение так и не прошло. Чейз подташнивало.
На площади все изменилось: нападавший пропал, брусчатка стала сухой, сквозь тучи пробивалось слабое свечение. Прохладный ветер вместе с ароматным шлейфом сухих трав и мокрых листьев окутывал кожу, заставляя тело дрожать. Сыро. Густые лоскуты тумана захватили город. В них погрязло все: машины, люди, дома, окна, квартиры, жизнь…
Легкие наполнились влажным воздухом. На секунду показалось, что этих частиц кислорода недостаточно. Нужно глубже вдохнуть.
– Спасибо, без твоей помощи мне пришлось бы нелегко, – юноша взял ее руку и отодвинул рукав пальто. – Метка Нордвуда. Я никогда не видел тебя в городе, как ты здесь оказалась?
– Я приехала вчера… Из приюта…
– Кружится голова? Ничего, потерпи, еще пара перемещений – и ты привыкнешь. Я Анри, Анри Брэйден.
– Эмма Чейз, – девушка поспешила выдернуть руку из слабой хватки. – Каких перемещений?
– Мы переместились на несколько часов вперед, а теперь поторопись: нужно покинуть это место.
– А твоя рука?
– С ней ничего страшного, пара царапин, я исцелю.
Анри плотнее укутался в пальто и закурил. Сигарета была небрежно смята у фильтра. Тонкая бумага легко поддавалась грубым пальцам. Вспышка… И вот ароматный дым наполнил его легкие. Медленная, уверенная походка, застегнутое под горло шерстяное пальто, оттопыренный воротник.
Этот город был пропитан обрывками старых эмоций и ностальгией. Говорят, что ностальгия – это попытка идеализировать свое прошлое. Эмма думала иначе. Для нее оно делилось на события, оставившие отпечаток в ее жизни и подарившие опыт. На хорошие воспоминания и моменты, которые хотелось бы забыть.
– Я провожу тебя. Где ты живешь? – Анри не обернулся.
– Мы соседи… – голос Чейз прозвучал неуверенно, выдавая ее страх.
– О, Морин уже рассказала тебе басни о проклятии рода? – Брэйден выбросил окурок в урну и спрятал руки в карманы. – Не бери в голову, после смерти сына она окончательно сбрендила. Никто не виноват в том, что нашим родителям не везло в любви. Глупо оправдывать плохие поступки проклятиями.
– Думаешь, мне стоит в это верить?
– Верь себе – это единственное, что поможет тебе принимать правильные решения.
Анри остановился. Пристальный взгляд его серых глаз пробирал до дрожи. Острые черты лица, уверенность. Он не лгал.
– Во сколько ты вышла из дому?
– Часа в три…
– Неплохо, сейчас уже почти пять, значит, считай, что твоя прогулка удалась.
– А нападавший?
– Он потерял след, можешь не беспокоиться. Ищейки навещают город лишь раз в три месяца, – Анри криво улыбнулся. – Ах да, точно, приют… Надеюсь, Морин тебе все расскажет. Мы пришли. Если что, обращайся, я перед тобой в долгу.
Брэйден бросил короткий взгляд и кивнул в знак прощания. Ведьма осталась одна посреди улицы. В голове роились вопросы, на которые так не хватало ответов. Именно поэтому сейчас она больше всего хотела убежать из этого города. Но ее нигде не ждут. Чувство безысходности сковывало, вынуждая переступить порог ее нового дома.
Почти потухший камин уже давно не грел. Эмма забыла подбросить дрова и теперь зябко ежилась от прохлады.
Сухие поленья вспыхнули быстро. Пламя мягко окутывало древесину, заставляя ее потрескивать. Шум прервал дверной звонок. Чейз поспешила открыть. Она была уверена, что это тетушка вернулась с рынка.
Эмма вышла наружу и открыла калитку. Кто любит такую погоду? Сентябрь выдался скверным, дурным, опять моросил дождь, размазывая и без того влажные листья по мокрому асфальту. Туман исчез, выгнанный сильным порывистым ветром. Силуэт Морин на фоне колышущихся тонких и черных ветвей выглядел одиноким и отдаленным. Темное пальто, длинная, до щиколоток темно-зеленая юбка. Слегка поседевшие волосы выбивались из наспех завязанного пучка. Тетушка заметно нервничала, теребя в руке выцветший платок.
– Что-то случилось?
– Случится… – Морин указала худощавым пальцем на дом соседей и, схватив племянницу за руку, потащила за собой. – У меня было видение! Если оно правдиво, то ты спасешь чью-то жизнь. Эмма, ты поможешь мне? Поможешь?
– Но…
– Не нужно «но»… Ты точно сможешь мне помочь. Я прошу тебя, помоги, иначе там случится то, что произошло с твоей матерью!
Чейз ничего не понимала. На пару секунд ей показалось, что тетка окончательно сошла с ума, но чем ближе они подходили к дому, тем отчетливее слышались крики и ругань. В груди вспыхнуло неприятное, колкое, болезненное ощущение – Эмма чувствовала чьи-то страдания. Казалось, этот человек глубоко несчастен, истерзан, он звал на помощь. Хрупкая, измученная душа искала понимания и помощи, но разбивалась о ненависть и чью-то стальную злость.
– Постучи, тебе откроют, – тетушка облокотилась о край выступающей стены и закрыла глаза. Ей было дурно.
Чейз уже поднесла руку, чтобы постучать, но та распахнулась сама собой. Все затихло…
– Ступай и помни: все, что ты должна сделать, – зайти и найти их, остальное произойдет само собой.
– Что произойдет? А ты? Ты не зайдешь?
– Дверь открыта только для тебя, я не могу переступить порог. Брэйдены прокляли меня, мне не зайти в их дом. Ступай быстрее, не оглядывайся, просто заходи. Ты должна спасти эту душу. Спасти ее…
Глава 3Четверть третьего
Оставив дверь приоткрытой, ведьма сделала шаг вперед. Просторная гостиная находилась в плену темноты: свет горел лишь на втором этаже, он врывался в холл тонкой полосой, но тут же рассыпался на сотню бликов в зеркальном отражении в начале лестницы. Помещение тонуло во мраке, оставляя зрению лишь призрачные силуэты, в которых едва ли можно было угадать, что это на самом деле. Вокруг царил страх.
Влажные от переживаний пальцы осторожно касались шершавой стены. Второй рукой Эмма закрывала ухо: истошные вопли давили на барабанные перепонки, растворялись паникой в ее груди, дурманили сознание. Ей казалось, что земля вот-вот уйдет из-под ног, но магические нити крепко обвивали наспех надетые и не до конца зашнурованные ботинки. Они питали ее энергией, направляя Чейз вверх по лестнице.
«Спаси душу, исполни предсказание».
Шепот раз за разом повторялся, заставляя Эмму верить, что этот безумный поступок имеет значение, что он важен. Вот только решимости не хватало – на несколько секунд Чейз замерла. Она взволнованно осмотрелась, обдумывая, что стоило бы убежать, пока есть возможность. Но Нордвуд живет вне времени: он сам решает, что и когда должно произойти. И вкрадчивый женский шепот, раздающийся в голове, снова и снова повторял: «Спаси…»
Эмма с тревогой оглянулась – никого, лишь тонкая магическая паутина еще сильнее обвила ее щиколотки. Их прохладные прикосновения становились болезненными: нити натягивались. Старый дом наполнился тишиной. Она обрушилась так внезапно, что сердце пропустило удар. Теперь в пустоте раздавались шорох прикосновений к рельефным обоям, учащенное дыхание и едва слышное тиканье часов, доносящееся из комнаты наверху. Твердые, наверное, мраморные ступени позволили подняться, не привлекая к себе внимания. Дрожащей рукой ведьма отворила дверь. Может быть, потом она еще тысячу раз пожалеет об этом. Но сейчас – это сейчас. Это время невозможно перемотать или остановить. Оно пройдет, оставив после себя лишь воспоминания.