– Ну, привет, сухопутный бродяга, – изрек он.
– Привет-привет, морской бродяга, – еще отдуваясь после подъема, ответил Бесподобный, – а это Шэй.
Даже стоя на коленях, Шэй умудрилась сделать поклон. Что-то в тенорке Бланка выбило ее из колеи: словно служанку в столовой.
Он с улыбкой поклонился в ответ.
– Грязные коленки, но хорошие манеры, ты заметно лучше обычной шпаны лорда Бесподобного. Я видел тебя за сценой в театре, верно? Надеюсь, Алюэтта опекает тебя. – Он говорил точно и весомо, каждое слово как камень, брошенный в пруд. Она кивнула, заметив также, что он пристально глянул на ее татуировку и боковые пряди волос. В своем морском наряде в окружении экзотических растений Бланк больше бросался в глаза, чем она. Она опустила голову и услышала лишь как он, довольно вздохнув, прошептал:
– В самом деле, редкая птица.
Она не успела ответить на похвалу, поскольку Бесподобный тут же принялся расхаживать и болтать. Он, должно быть, совсем не спал, потому что со вчерашнего дня уточнил и расширил свои планы. Он поведал Бланку об уличном театре с импровизированными представлениями в тавернах и заброшенных помещениях, где публика будет настолько вовлечена в действие, что невозможно будет отличить актеров от зрителей. Эта каморка не ограничивала воображение Бесподобного, и по мере описания его планы менялись и ширились, прорастая на каждом шагу побегами новых идей. Позволив потоку слов обтекать ее, Шэй присмотрелась к антуражу «вороньего гнезда». Оно было головокружительно вытянуто вверх, а снаружи драпировалось плотной тканью кремового оттенка. На трех стенах имелись вышивки неведомых в Англии оттенков с подробным изображением тропического острова. Сапфировые волны ласкали ониксовые берега, а с изумрудных фруктовых деревьев свисали плоды гранатовой и рубиновой окраски. Канареечно-алмазное солнце согревало аквамариновое небо. На волнах голосов и покачивания судна Шэй почувствовала себя птицей, разглядывающей сказочный остров. Ее так увлекли детали, что она не заметила, как стихли голоса Бесподобного и Бланка. Сам Бланк снисходительно наблюдал за ней.
– Можно? – спросил он, похлопав ее по плечу. Шэй кивнула, не зная, на что она согласилась. Подойдя ближе, Бланк коснулся ее локтей и бедер. Затем он повернул ее боком, как монету. Холодные пальцы обвили шею.
– Нам нужны костюмы, – пояснил Бесподобный, заметив ее смущение, – а Бланк дьявольски искусно орудует иголкой с ниткой. Мастер в изготовлении одежды и татуировок. Да еще трубит мастерски. Умеет ходить под парусами, нырять и плавать. Слава богу, он совсем никудышный актер, иначе мы никогда не смогли бы подружиться.
С каждым прикосновением Бланк делал свои замеры, поворачивая ее так и эдак, а Шэй не могла избавиться от ощущения, что он буквально раздевал ее взглядом. Через некотороые время принялся что-то шить, не глядя на свое рукоделие.
– Подойди, Шэй, присядь рядом со мной, – предложил он, – понравился тебе мой дом?
– Понравился, – не задумываясь, призналась она. – Высокий. Кажется, что он летит, верно?
Повсюду виднелись груды остатков театрального реквизита. В одном углу под картонной луной, прибитой к наполовину расписанной мачте, скопилась стопка дымовых шашек Алюэтты, упакованных в соломенные циновки. Сверху на нее злобно пялился огромный алый воздушный змей, запускавшийся с крыши театра перед спектаклем «Битва Святого Георгия с драконом». В углу висели разнообразные костюмы: сценические наряды, принесенные сюда для ремонта или чистки. Поглаживая пальцами каждый из них по очереди, Шэй наслаждалась текстурой кружев и шелка, тканей, к которым она даже не прикасалась до прихода в Блэкфрайерс. Какой-то месяц назад она воспринимала все эти костюмы просто и отстраненно – как красивые вещи, – но после дней, проведенных с Бесподобным, все, к чему она прикасалась, превращалось в забавные истории. Каждый наряд представлял собой мир в миниатюре. Согласно нынешнему сценарию, твидовый костюм носил принарядившийся для приезда в город сквайр, его дополняли борода, сапоги и впечатляющий гульфик. Она натянула на себя куртку. Размер вполне подошел ей, и Шэй тут же почувствовала, как из нее начала выпирать плоть персонажа, задиристая и упрямая; она вздернула подбородок и забила копытом, изображая норовистую лошадь. Черное шелковое платье и вуаль будут отлично смотреться на Бесподобном; подчеркнут его красивые глаза. Какая героиня могла носить такое черное платье? Вдова, но явно не скорбящая. Разные роли начали разворачиваться перед ее мысленным взором: смешной курносый простак, заявившийся в Лондон на петушиные бои, мечтая продемонстрировать свои последние обновки и завоевания на любовном поприще.
Петушиные бои. Она задумалась над одной идеей.
– Бланк, а можно одолжить на денек эти два костюма? – спросила она, вмешавшись в их быстрый дружеский разговор.
Бесподобный насторожился тут же, как почуявшая след собака. Бланк сдержал улыбку.
Она натянула чулки и пристроила на место гульфик. Заметив на ограде патронташ, она перебросила его через плечо. Дымовые шашки, казалось, просто созданы для установки в гнезда этого патронташа. Бесподобный удивленно приподнял бровь.
– Просто для показухи, – пояснила она. – Почему бы для разнообразия не попугать народ?
Но задуманная сцена разворачивалась перед ней, подобно сценарию, и она достаточно хорошо знала, что некоторые истории обретали собственную движущую силу. Где-то в ее голове дымовые шашки нашептывали ей, что они тоже должны сыграть свою роль. Она накинула вуаль на голову Бесподобного и, понизив голос, сказала:
– Пошевеливайся, милочка! Я беру тебя с собой.
Они являли собой странную парочку, коренастый воинственного вида сквайр и стройная вдова, но любое предубеждение каретных кучеров при виде их синяков и патронташа заглушалось видом солидного кошеля. Учитывая дорожные заторы на улицах южного берега реки, пешком они дошли бы быстрее, но Шэй хотелось, чтобы их прибытие выглядело шикарно. Они проползли по улицам Саутуарка, и из всех дверей доносились громкие возгласы: крики, смех, сопровождаемые гомоном домашних животных. Из-за скорого начала петушиных боев вся улица двигалась с черепашьей скоростью, но Шэй заставила кучера довезти их до самого входа в Круглую башню, тормозя движение в обоих направлениях. Благодаря толстому твидовому костюму и смешному гульфику ей уже вполне удалось войти в свою роль. Она помогла Бесподобному спуститься на землю – промельк тонких лодыжек, карминных губ под вуалью, – даже движения его рук стали более мягкими и изящными, чем обычно. Она окинула взглядом небо, Девана как раз парила над берегом по ветру, поджав лапы, готовая к тому, что заблудшая добыча выдаст себя. Добрый знак: Шэй слегка коснулась полей шляпы.
Войдя в башню, они сразу почувствовали царящее там настроение. Страх. Животный страх. Запахи дерьма, крови и пота и чего-то еще: едкий металлический привкус. Страх пронизывал весь зал. Она сосредоточилась на публике, а не на бойцовских петухах, но взгляд невольно выхватывал фрагменты боя. Справа от нее красными вспышками мелькали яростные задиристые столкновения. Вздымались бесполезные крылья. И гвалт толпы здесь отличался редкостным разнообразием: тихие стоны, смех и сдавленное дыхание, унылые и разочарованные возгласы перемежались с победным карканьем. Звуки сливались, уподобляясь реву водяного колеса, угрожавшему захватить и утопить ее. Она потрясенно застыла, и Бесподобный незаметно сжал ее руку.
– Ты справишься, – прошептал он. – Помни, тобой владеет не страх, а гнев.
Духота спертого воздуха действовала угнетающе. Окровавленные перья падали, как снег, дополняемый плевками и пивным дыханием завывающей толпы. В первом ряду торчали только юные подмастерья с потными ладонями и сжатыми кулаками, которые стойко, как солдаты, терпели долетавшие до них брызги крови. Господа располагались выше, на втором ярусе. Она узнала Гилмора. Его петухи считались лучшими в Лондоне, и она как раз надеялась, что он будет здесь. Она склонилась к Бесподобному.
– Он здесь. Я так и знала. Как ты думаешь, где они держат птиц перед боем?
Бесподобный обвел взглядом зал.
– Вон там сбоку виднеется дверца. Но я не уверен, что нас даже в таком виде туда пустят, – он вытащил из складок юбки кошель, – держи реквизиторские деньги, только не давай ему толком разглядеть их, пусть прельстится увесистостью нашего кожаного мешочка, – он перебросил его с руки на руку, – скажи… скажи, что твоя дама захотела бойцовского петуха и готова заплатить, сколько бы он ни стоил. Если повезет, выйдешь отсюда с ним под мышкой.
Не дав ей ничего возразить, он подтолкнул ее в толпу, и они прошли через скопление зрителей в затишье между боями. Скамьи превратились в истоптанные ступени. Доски стали скользкими от влаги. Гилмор сидел в компании своих подручных. Его губы влажно поблескивали, он выглядел суровым и напряженным и то и дело вытирал руки о штаны.
Шэй мысленно подготовилась к мужскому разговору. Ей вспомнилась сонная скука голоса джентльмена, пристававшего к ней на пристани.
– Гилмор. Даме нужен боевой петушок, а мне сказали, что именно вы владеете лучшими драчунами, – небрежный тон показывал, как мало ее заботит, торгует ли Гилмор своими птицами.
Он не сводил глаз с арены. К его верхней губе пристал красный завиток перышка, дрожавший при каждом вздохе.
– Приходите в лавку, как все остальные. Мои парни подберут то, что ей надо.
– Дама хочет одну из этих птичек. Кровь бросилась в голову, если вы понимаете, о чем я. Она звякнула перед ним кошелем, и его взгляд в первый раз скользнул по ним. Гилмор непроизвольно оценивал их одежду, манеру речи, прикидывая, можно ли ждать от них неприятностей.
– Видишь моего человека у дверцы внизу? Скажи ему, чтобы показал вам принца Тройнованта. Но учти, это будет стоить вам гинеи. Он убийца, настоящий зверюга, – не отводя взгляда от площадки петушиного боя, он обхватил запястье Бесподобного, – коли уж даме так нравятся убийцы, то я могу сделать ей одолжение.