Девушка послушно прошла к креслу. А что ей еще оставалось делать? Не психушку же вызывать! Хотя, может, и не помешало бы.
— Крры! — Бабушка кивнула вороне. — Кур-ра!
— Акр! — как-то сдавленно ответила ворона, взлетев под потолок…
И спикировала прямо на голову Василисе!
Девушка хотела пискнуть от испуга, но ее будто парализовало — не смогла выдавить из себя и звука.
— Кр-рык! — раздалось где-то совсем рядом, и широкое черное крыло слегка проехалось у нее под носом, будто вытирая.
— Курра? — донеслось снова.
Перед Василисой появился клюв: ворона наклонилась, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Кур-ра? — как-то обеспокоенно повторила она, слегка моргнув круглым черным глазом.
— Кур-ра… — на всякий случай пробормотала Василиса, чувствуя, что вот-вот рухнет в обморок.
— Кра-кра! — подтвердила бабушка, беспокойно теребя крупный перстень из потемневшего серебра.
Вид у нее был, мягко говоря, не очень адекватный. Прическа немного растрепалась, глаза странно поблескивали, на щеках выступили крупные красные пятна.
Василиса обреченно закрыла глаза. Можно, она сейчас уснет, а когда проснется, все будет по-прежнему? Ее мозг уже не выдерживает!
Глава 17
— Не спи!
Громкий вопль раздался прямо над ухом Василисы. Он буквально взорвал пространство вокруг.
Девушка испуганно подскочила, посмотрела на бабушку. Бабушку?! Где она, почти девяностолетняя старушка? Перед Василисой стояла пожилая женщина, вполне себе бодрая и очень энергичная.
— Сходи на кухню, принеси большой медный таз, тяжелый подсвечник из шкафчика, ведро с колодезной водой...
— А где я колодезную воду возьму? — опешила Василиса.
— У меня запасы! В кладовке белая канистра стоит.
— Может, я запишу? А то забуду.
— Пока до кухни дойдешь? Иди скорее, не рассусоливай! И спички не забудь, и свечку! Большую, восковую!
Бабушка была так решительно настроена, что у Василисы появились не очень хорошие предчувствия. Однако возражать она не рискнула, бабушка и палкой могла достать за непослушание. А то и наградной маузер поискать.
— Присаживайся к столу! — скомандовала бабушка, когда Василиса все принесла.
— Ик! — Девушка даже сказать ничего не смогла от испуга, хорошо хоть что-то смогла из себя выдавить.
Руки у нее были ледяные, живот сводило судорогой, толпы мурашек на спине исполняли медленный торжественный танец.
Плоский таз с водой стоял уже на столе. Старый, потемневший от времени. В нем, прямо в центре, разместился тяжелый высокий подсвечник с толстой темно-желтой свечой.
Когда Василиса села на стул, бабушка тут же что-то забормотала, забубнила. Обошла вокруг стола трижды, время от времени взмахивая рукой. Девушка не смотрела на нее, сверлила взглядом незажженную свечку. Ей было реально страшно. Может, надо было родителям позвонить, попросить, чтобы пришли? Они бабушку дольше знают.
Рука бабушки — Василиса отчетливо видела кожу в мелких пигментных пятнышках, выпуклые полоски вен, аккуратный маникюр — поднесла к свече горящую спичку, зажгла ее. Огонек вначале был робким, но потом разгорался все сильнее. Девушка не могла отвести от него глаз. Это обычная свеча так горит?!
— Ворон вещий, помоги. Если нужно будет, крылом подмахни, клювом подтолкни, — уже внятнее забормотала бабушка.
— Ка-ар! — раздалось откуда-то сбоку.
Василиса снова вздрогнула. Она почему-то решила, что ворона уже улетела. Но птица никуда не делась, по-прежнему сидела на высокой спинке кресла. Нахохленная, взъерошенная, она казалась вдвое больше обычного.
Пока девушка рассматривала ее, бабушка схватила какой-то шуршащий белый пакетик, лежавший на столе, и ловко его разорвала.
— Протяни мне руку. Левую! — скомандовала она.
Девушка послушно протянула ладонь.
— Ой! — Василиса едва не подпрыгнула от неожиданности, почувствовав сильный укол.
Но бабушка даже бровью не повела. Ловко выдавила из ее пальца каплю крови, стряхнула ее в таз. Потом, уколов и свой палец, тоже поделилась кровью. Вода сразу же забурлила, всплеснула, будто облизнулась. От подсвечника пошли круги.
Василиса, как завороженная, смотрела на таз. Ей почудилось, или его дно посветлело, а в нем начали мелькать какие-то изображения?
— Не туда смотришь! — снова одернула ее бабушка. — Смотри мне в глаза, взгляд не отводи.
Она уже сидела напротив, протягивая к Василисе руки.
— Хватайся за меня, держись крепче. Скоро колдовство начнется.
Колдовство? Настоящее? А может, не надо?!
Но сил убежать не было, Василису будто приклеило к стулу. Она протянула дрожащие ладони, и бабушка тут же уцепилась за них.
По комнате словно волна жара пронеслась. Запахло слегка подпаленными перьями. Ворона недовольно вскаркнула, но на спинке стула удержалась.
Василиса почувствовала, что их с бабушкой руки теперь единое целое. Будто огненное кольцо их объединило. Оно было как живое — сквозь него непрерывным потоком текла сила. Но почему-то от бабушки к ней, а не наоборот.
Девушка постаралась сосредоточиться, как-то повлиять на этот поток. В нем было что-то неправильное, но его можно было остановить.
У нее получилось!
Поток стал слабее, а потом вообще остановился, будто кто-то кран перекрыл.
— Ты что творишь! — каркнула бабушка.
Нет-нет, нормально сказала, это ее ворона поддержала.
— Я не хочу! — истерически взвизгнула Василиса. — Не хочу забирать твою силу.
— Но я же сама ее отдаю.
— Не хочу! — Девушка уже чуть не плакала.
— Ох ты ж...
Кольцо окончательно разорвалось, свеча потухла. Ворона, каркнув, подошла по столу к Василисе. Распахнула крылья, будто хотела захватить в объятия. Но бабушка ее опередила.
Мелкой рысью оббежала вокруг стола, обняла внучку.
— Ш-ш-ш... Успокойся! Что ж ты так расстроилась? — ласково проговорила она. — Не бойся, прямо сразу я уходить не собираюсь, байки это. Пока здоровье еще есть, небо покопчу. Но ты в такой оборот угодила, что нужно тебе сильной быть.
— Какой оборот? — не поняла Василиса. — Ты что-то во мне увидела? Ту самую вошь да пчелу?
— Похоже, попала ты, внучка, в неприятную историю. Рассказывай, что с тобой приключилось в том чужом городе. Ведь было что-то, я вижу!
— Было, но я не успела тебе рассказать, — всхлипнула Василиса. — Ты сразу колдовать начала.
— Потому что случай тяжелый, неотложный. Небось, в каком-то старом доме заразу подцепила?
— Не заразу, призрака. — Василиса вздохнула и начала рассказывать.
— Слышала я про такие случаи, — кивнула бабушка, выслушав ее. — Призрак часто привязывается к тому месту, где его убили. И родная кровь не так просто ему нужна. С ней он отвязаться может. Неуютно ему там. Дом, похоже, реально нехороший. Но уж больно живой он у тебя был, для столетнего. Виделся он незадолго до тебя с кем‑то, кто мог с ним общаться. И как ты теперь там показалась, он совсем живчиком стал.
— Да уж куда живее! — пробормотала Василиса, вспомнив пошлости господина Потехина. — Может, мне больше туда не ходить?
— Уйти в сторону уже нельзя, не дадут. Тебе не просто так кажется, будто на тебя глядят. Метка на тебе. Какой-то умелец ее поставил. Так она почти не чувствуется, а в каких-то определенных местах просыпается. Знает уже он, что ты в тот дом снова приходила.
— И что же мне теперь делать?
— Известно что. Кто с мечом к нам пришел, от меча и погибнет! Снять с тебя я эту печать не смогу, сноровки не хватит. Но подскажу, к кому тебе обратиться следует.
— Но мне же уезжать завтра! У меня работа!
— У себя за помощью и обратишься. Петербург — город большой, там люди разные встречаются. Найдутся и те, кто нужен. Силы у тебя много, но умение к той силе я передать не успею. Ты и сама опыт накопишь, ты у меня сметливая. А мощь в тебе есть, из всего вашего поколения ты одна такая, вот в тебе все и собралось. Я тебя немного поучу, чтобы ты себя хотя бы немного защитить смогла, если что.
Слушая бабушкину спокойную речь, Василиса понемногу успокаивалась. Но, как выяснилось, поздно она расслабилась.
— А теперь снова по местам, повторим! — неожиданно скомандовала бабушка. — Буду снова передавать тебе свою силу ведьминскую. Авось и на второй раз крови нашей хватит.
В этот раз все получилось. Василиса уже не так боялась, позволила огненному кольцу зарядить себя ведьминской мощью. Ощущение было странное, ее словно приподнимало вверх, отрывало от земли.
— Не бойся, — пробормотала бабушка. — Не бойся! Позволь себе взлететь.
Громко каркнув, ворона заметалась над головой девушки. Окно само распахнулось во всю ширь, взметнулись темными крыльями шторы. Птица, почуяв свободу, выскользнула наружу.
— Чего сидишь? Догоняй! — прикрикнула бабушка. — Воздух — твоя стихия!
Василиса будто и не делала ничего, тело само взмыло вверх, а в следующий миг она оказалась на улице. Ветер поднимал ее все выше и выше. Было совсем не страшно и очень легко. Рядом кружила знакомая ворона, будто присматривая за ней.
Родной город остался внизу — простирался прямо под ней. Она видела освещенные улицы и громаду Кремля, рядом с которой поблескивала речка. А далеко на северо-западе ощущался мощный источник силы — там был Петербург.
Глава 18
После бабушкиного обряда Василиса никаких особых изменений в своем организме не почувствовала. Только одна мелочь ее смущала: начал меняться цвет глаз. Причем заметно и несколько раз в день. Когда она пожаловалась бабушке, та лишь рукой небрежно махнула:
— Пройдет со временем. Это в твоих глазах отблески моей магии появляются. Теперь сможешь кого угодно одним зырком напугать, если нужно.
Василиса, вспомнив фирменный бабушкин взгляд, при помощи которого она укрощала особо строптивых пациентов, только хмыкнула в ответ. Не то чтобы ей нравилось быть свирепой Горгоной, но не отказываться же от такой способности!
Однако, собираясь в Петербург, Василиса на всякий случай надела блейзер с длинным козырьком и солнцезащитные очки. Небо хмурилось, тучи полностью закрыли солнце, но ей было все равно, что подумают прохожие. Пугать их блеском ярко-красных глаз — или, того хуже, каких-нибудь лимонных! — она не собиралась.