Между прочим, комитет, в котором работал Ник, находился в старом здании за Воронцовским дворцом. Вот уж «злачный» квартал! Чего только стоил призрак герцога Максимилиана! Когда-то он обожал устраивать органные концерты для воспитанников пажеского корпуса. При этом музицировал в одно и то же время — в три часа ночи. Позже Максимилиан развлекал суворовцев. А после того как во дворце сменились «жильцы» — сюда переехал суд, — призрак захандрил, забросил творчество и скатился до откровенного хулиганства.
Не исключено, что молчавший столько лет Потехин сегодня поджидал именно Василису. И Никиту раздразнить могли специально. А журналистка со всей дури влезла в расставленную для нее ловушку.
Впрочем, махать руками уже было поздно. Аванс за поиск информации она отдала — значит, за дело взялась. Будет копать!
***
Василиса брела по каким-то рельсам. Вокруг был туннель — темный, узкий, старый. Из трещин в стенах сочилась вода. Один такой ручеек пробился прямо на глазах Василисы и побежал тонкой струйкой по тусклому светильнику, стоявшему у стены. Тот поднял голову… Ой, это же призрак!
Девушка испуганно отступила на шаг.
— Не бойся! Метрошные мы, друзья вагонных, — пробормотал призрак и как-то печально шмыгнул носом. — Светим здесь завместо электричества.
— Др-р-рр, — вдруг разнесся по туннелю то ли рык, то ли рев…
Девушка испуганно оторвала голову от подушки и посмотрела в окно. На улице светало. Где-то вдалеке стихал удаляющийся рокот байка. Сквозь приоткрытое окно его было хорошо слышно.
Облегченно вздохнув — приснится же такое! — Василиса снова закрыла глаза.
Вокруг нее был какой-то неизвестный подвал. Но запах был не знакомым, сразу вспомнился Дом аферистов. Чтобы подтвердить догадку, девушка привычно потянула носом.
— Клады вынюхиваш-шь? Ищ-щеш-шь? — прошипел кто-то рядом с ней. — А знаеш-шь, чем пах-хнут клады? Вот, понюхай…
Девушка старательно втянула воздух: пахло борщом. Вкусным, с грибами и сметаной…
Василиса, не открывая глаз, сползла с дивана. На ощупь дошла до туалета, сердито хлопнула по приоткрытой двери. Так же на ощупь вернулась в комнату, не забыв закрыть и эту дверь. И снова рухнула в постель.
Под ней, на пару этажей ниже, жила семейная пара телевизионщиков. Делая у себя ремонт, они что-то намудрили с вентиляцией, и теперь в туалете Василисы регулярно пахло пирожками. А ранним утром (по меркам Василисы), когда телевизионщики собирались на смену, на всю квартиру пахло их завтраком. Обычно борщом или гороховым супом.
Проснулась Василиса совершенно разбитая и очень злая. Почему-то казалось, что сегодня ночью в ее снах собрались все привидения города, чтобы промчаться по ним встревоженным табуном.
Хорошо, хоть местные призраки у нее в квартире не водились, Василиса специально сняла квартиру в новострое. Дом выбрала ярко-оранжевый, в цвет солнца, недалеко от метро «Озерки». Забралась на двенадцатый этаж, в угловую квартиру. Шторы — тяжелые, светонепроницаемые — никогда не задергивала. Не хотела терять ни одного люмена. Или в чем там нынче яркость света измеряется?
От любой работы, какой бы любимой она ни была, нужно отдыхать. От петербургской мистики, сумрака подвалов, тесноты дворов-колодцев Василиса отдыхала дома, среди ярких подушек и хорошеньких мелочей. Даже чайник у нее был оранжевый.
***
Завтракая, девушка лениво листала соцсети. Нашла новость о той самой сети борделей. Оказывается, это был не фейк, а официальный пресс-релиз регионального главка МВД. Заглянула в свои материалы на сайте. В комментариях к сегодняшней статье уныло болтались два скучных комментария. Зато в позавчерашней дружный треп продолжался. Но и он был какой-то серый, никаких клопов.
В канале Василисы вообще была тишь да гладь: старые видео подписчики давно уже обсудили. А новое она даже не начинала делать… И желания никакого не было!
Василиса рассерженно отшвырнула телефон, взяла любимую экшн-камеру и подошла к окну. Картинка на дисплее была еще более серой, чем в реальности, но девушка упорно ловила едва заметные просветы между мрачными тучами.
Любимое дело всегда помогало Василисе привести в порядок мысли. Вчера она весь вечер крутила их то так, то эдак, но толком ни до чего не додумалась. А сегодня за десять минут разложила все по полочкам.
Вывод был предсказуем: да, ей интересно предложение господина Потехина! И она готова ввязаться в новую авантюру.
Вот только интуиция не просто выла, на дыбы становилась: не влезай!
И вой этот был настолько сильным, что Василиса никак не могла понять: сама она так думает или кто-то что-то нашептал ей во сне? Сны-то были очень странные, нечасто такие снятся.
Отложив камеру, Василиса устроилась поудобнее на кухонном диванчике, закрыла глаза и постаралась вспомнить ощущения во время вчерашней съемки. Но вместо лепнины и витражей ей вдруг представился господин Потехин. В одной руке он держал свою трубку, вторая была небрежно засунута в карман бархатной куртки.
«Барышни нервического склада ума обычно долго думают, — ехидно проговорил он. — Зато целуются вакхически».
Глава 9
Василиса торопливо открыла глаза и поморщилась: тьфу ты, даже в мыслях Кондратий Вениаминович пошлостей ей наговорил!
Хм… Пошлостей… А ведь…
Стоп! Кажется, она поняла, что ей не нравится в этой истории.
Девушка вскочила с дивана, выбежала из кухни, зачем-то заглянула в ванную, в комнату, вышла на балкон. Пока она бесцельно бродила по квартире, мысли крутились с немыслимой скоростью.
Поведение Кондратия Вениаминовича изначально было неправильным, каким-то нарочитым. Сначала он упорно называл Василису мальчишкой, хотя волосы у нее достаточно длинные и фигура не плоская. Если бы он встретил школьницу шестнадцати-семнадцати лет, тогда можно понять его оплошность. Но Василису крайне сложно было принять за мальчика.
Кроме того, он почти сразу решил, что Василиса дворянского сословия. А при этом ведет себя как с горничной, которой можно и пошлостей наговорить: все равно ей некому пожаловаться. На хронического ловеласа, который делает стойку на любую особу женского пола, он не похож. Нет в его глазах ни настоящего азарта, ни блеска. Василисе он больше напоминал не очень талантливого актера, пытающегося вытянуть главную роль.
Получается, врал безбожно Кондратий Вениаминович? Интересно только в чем? И будет ли продолжать лгать и дальше?
Василиса остановилась посреди комнаты, обвела ее глазами… Взгляд уперся в «блогерский» рюкзак.
Правильно! Нужно срочно ехать к Потехину, устроить ему допрос с пристрастием. Интересно посмотреть, как он будет сегодня выкручиваться.
Представив, как она припрет призрака к стенке, Василиса воодушевилась, собралась в считаные минуты. На Петроградку приехала в самом радужном настроении. Не стала ждать автобуса, сразу же помчалась через проходные дворы. Так спешила, что даже не притормозила возле любимого особняка Тиса, не полюбовалась на его причудливую архитектуру — то ли ранний модерн, то ли неоготика. Здесь улочка напоминала средневековую Европу, Василисе нравилось представлять себя в том времени.
Геннадий открыл ей почти сразу, даже не пришлось ждать. Правда, взгляд у него был какой-то настороженный. И почему-то он сразу нахмурился, увидев девушку.
— Здравствуйте! Я вчера была здесь… — затараторила Василиса.
— Драсьте! — буркнул сторож. — Да, я вас узнал, склерозом не страдаю.
— Можно мне войти?
— Это зачем же? Мне сегодня не звонили, о ваших съемках ничего не знаю.
Василиса огорченно прикусила губу. Вчера она совсем забыла, что надо договориться с Геннадием о следующем визите. Но молчать было нельзя: сейчас дверь закроют перед ее носом, и придется Василисе искать обходные пути. Или через стенку призрака вызывать, что тоже не радовало.
— Понимаете, мне в одной комнате доснять кое-что надо, — промямлила девушка. — Совсем чуть-чуть…
— Это вы у начальства спрашивайте. — Мужчина снова насупился, делая вид, что закрывает дверь. — Они решают.
Но его глаза при этом так подозрительно блеснули, что Василиса рискнула пойти ва-банк. Немного подавшись вперед, она торопливо прошептала:
— А может, договоримся?
Геннадий бросил быстрый взгляд на улицу и приоткрыл дверь чуть шире:
— Заходите!
Сумма, запрошенная рабочим, была не очень большой — как раз хватит, чтобы пару раз на американских горках прокатиться. Василиса даже торговаться не стала. Если он взял деньги один раз, возьмет и во второй. Журналистку это устраивало: еще неизвестно, сколько раз придется с Кондратием Вениаминовичем встречаться, а денежные отношения с Геннадием самые надежные.
— Не хотите ли кое-что узнать, девушка? — деланно-равнодушным тоном сказал сторож, пряча деньги в карман. — Если добавите сверху, расскажу.
— Смотря что предложите. — Василиса безразлично пожала плечами.
Хитро глянув на нее, Геннадий ухмыльнулся: сейчас каждый из них вел свою игру.
— Интересовались тут вами, — лениво проговорил он. — Вчера. Почти сразу, как вы ушли…
Журналистка напряженно замерла, по ее спине пробежался неприятный холодок. Взглянув исподлобья, она вытащила еще одну купюру и протянула ее сторожу:
— Кто?
Геннадий взял купюру, аккуратно разгладил ее, неторопливо положил в карман. И только после этого начал говорить. Медленно, отрывисто, будто взвешивая каждое слово.
— Мужчина какой-то. Небедный, с деньгами. И мне заплатил. Я и не отказывался — не с моими доходами.
Он вызывающе посмотрел на Василису. Мол, и попробуй что-то возразить!
Но девушку его гримасы не интересовали, только информация.
— Что этот мужчина хотел? — поторопила она сторожа.
— О вас спрашивал. Я все честно ему и сказал. Что впервые вас видел, что вы из газеты, о старых домах пишете. Правда, ни имени вашего, ни газеты не называл. Мне это знать не положено, да и интереса особого нет. Начальство приказало — я и впустил.