— А вы не думаете, что это он у меня их черпал? — сиплым голосом пробормотал Потехин.
Он наконец-то прокашлялся, хрипло вздохнул… и принялся снова раскуривать погасшую трубку. Василиса только головой укоризненно покачала, глядя на это: Кондратий Вениаминович точно уверен, что его убили? Может, его привычка курить доконала?
— Раз он мой современник, мы вполне могли дружить, — невозмутимо продолжил призрак.
— Да вы, да вы… — Василиса чуть не захлебнулась от такой наглости. — Бунин свой сборник начал в тридцать седьмом писать!
— Надо же, какая хорошая память у него была! Двадцать лет мои каламбуры помнил.
— При чем здесь каламбуры?! Вы нагло его цитируете, слово в слово!
— Вы даже знаете значение слова «каламбуры»? Похвально! Видимо, после окончания института в вашей прелестной головке что-то осталось.
— С меня хватит! — разозлилась девушка. — Держите ваши книги!
Она шагнула к Кондратию Вениаминовичу, сунула ему злосчастные томики — хотела в руки, но он и не двинулся. Положила ему на колени — книги с громким стуком рухнули на пол.
— Почему вы так жаждете моей второй смерти? Постоянно пытаетесь меня развеять, — трагическим тоном спросил Потехин, скорбно наблюдая за рябью, в которую превратилась нижняя половина его тела.
— Я уже ничего не жажду. А больше всего я не жажду работать с вами! — отчеканила Василиса и, крутанувшись на пятках, начала спускаться по ступенькам.
— Вам так важно знать о моих отношениях с господином Буниным? — крикнул ей вслед Кондратий Вениаминович.
— Мне важно слышать от вас правду! Как я вам помогу, если вы постоянно лжете?
— Я действительно не знаю, чьи это книги. Жильцы одной из квартир оставили старую кровать, не захотели везти в новый дом. Когда рабочие подняли ее, чтобы выбросить, ножки отпали — все четыре. Оказалось, кровать держалась только на сложенных под ней стопках книг. Ее ножки были просто приставлены по бокам. Пока рабочих не было, я позаимствовал пару томов — все равно остальные вынесли на мусорник. Схватил не глядя те, что сверху лежали.
Василиса, сойдя по ступенькам, остановилась у окна и подняла голову, обращаясь к невидимому отсюда привидению:
— Вы снова врете! Как вы взяли эти книги? Вы не можете двигать физические предметы — вы же призрак!
— Не кричите так, мышей испугаете! От вашего гневного «вы» у них икотка начнется.
Кондратий Вениаминович материализовался рядом с ней — без кресла, но все еще с трубкой.
— Я умею двигать предметы, уже научился. Надо же мне чем-то занимать себя. Вы даже не представляете, сколько у меня сейчас свободного времени: я ведь теперь не сплю по ночам.
— Но в прошлый раз вы сказали, что только-только пробудились!
— «Только-только» — это два месяца. По сравнению со столетием, которое я провел запертым в своей тюрьме, совсем немного.
— Хорошо, — вздохнула Василиса. — Допустим, я вам поверила.
Она вытащила телефон, открыла заметки:
— Расскажите мне о втором своем партнере.
— О каком партнере? — переспросил Кондратий Вениаминович, изобразив на лице полнейшее непонимание.
— Ваша фирма называлась «Братья Потехины, Потрошков и Галлахер». О Потрошкове вы рассказали. Кто такой Галлахер?
— А-а-а… этот… — пренебрежительно хмыкнул призрак. — Это какой-то иностранец. Его мой брат привлек, чтобы придать вес компании.
— Иностранец? — насторожилась Василиса.
Девушке вспомнился недавний разговор с Геннадием: «Иногда хорошо его понимал, а иногда переспрашивать приходилось». И выглядел неизвестный весьма своеобразно, в Петербурге попроще одеваются.
— Британец какой-то с деньгами, — объяснил Кондратий Вениаминович. — Петруша говорил, что у него связи какие-то были в посольстве. Вот я и согласился.
Говорил Потехин неохотно, было видно, что снова начинает юлить. Как девушка ни допытывалась, о Галлахере он толком ничего не рассказал.
Уходила Василиса в скверном настроении. Получается, она Геннадию заплатила только за то, чтобы с Кондратием Вениаминовичем поругаться. Очень веселое развлечение, ничего не скажешь! Полезной информации в их разговоре было совсем немного — что вообще можно искать на основе таких скудных данных?
Еще и на улице было мерзко! Серые тучи, казалось, на голове лежали. После вчерашней прохлады температура скакнула сразу до двадцати, при этом воздух был сырой, чуть ли не с моросью. Расстегнув куртку, Василиса недовольно поморщилась: еще не баня, но уже предбанник.
Будто мало ей было негатива сегодня, стоя на светофоре, она ощутила взгляд. Да‑да, тот самый, вчерашний. Василиса почувствовала, как ее кулаки сами сжимаются: похоже, кто-то сейчас схлопочет! Она как раз ищет, на кого бы выплеснуть излишек эмоций!
Глава 11
Василиса быстрым шагом перешла узкую боковую улочку и юркнула за памятник, стоявший на углу. Ее всегда раздражала эта грубая бетонная глыба, которую кто-то придумал поставить прямо поперек тротуара. И так на Петроградке тротуары узкие, так еще что-то обходить приходится! Называется: очередной привет из эпохи соцреализма.
Но сейчас памятник оказался как нельзя кстати. Василиса даже немного пожалела, что он узковат, мог бы быть и пошире.
Вытащив из кармана телефон, девушка включила его и замерла, будто ожидая, когда гаджет загрузится. А сама чутко прислушивалась: спешит кто-то проверить, куда делась Василиса? Пусть этот хам только подойдет поближе. Вот тогда она ка-ак выскочит, ка-ак выскажет ему все, что думает о его наглом преследовании! Или даже сфотографирует: щелкнет вспышкой прямо в белобрысую физиономию!
Девушка ни секунды не сомневалась, кто за ней следит. Небось, снова вчерашний дистрофик явился! Строит из себя сигма-боя с босыми ногами!
Василиса настолько распалила себя этими мыслями, что не постеснялась бы сейчас устроить скандал посреди улицы. А почему бы и нет? Белый день вокруг, людей-машин хватает. Интересно, у этого задохлика хватит храбрости объясниться с ней? Или сбежит, сверкая голыми щиколотками?
Постояв так пару минут, девушка не выдержала, выглянула из-за памятника. Никого подозрительного на улице не было, только несколько петроградцев сосредоточенно спешили по делам.
Ну и где он? Василиса, что ли, зря камеру включила?!
Рассерженно фыркнув, девушка сунула телефон в карман и чуть ли не вприпрыжку побежала по улице. Была так сердита, что не сразу сообразила, куда направляется.
Она же хотела идти другой дорогой, срезать путь! Совсем голову потеряла из-за этой дурацкой слежки!
Возвращаться уже было поздно, Василиса почти добежала до Большого проспекта. На перекрестке заставила себя остановиться, осмотреться по сторонам. Заодно и прислушаться к ощущениям, пока отдышится.
А ощущения-то никуда не делись! Между лопатками ныло, будто то место все еще буравили чужим взглядом.
Плюнув на осторожность, Василиса резко обернулась и обвела улицу внимательным взглядом.
Не было здесь никого подозрительного! Ни дистрофика, ни бесцельно гуляющих прохожих. Ведь не могут же шпионить за ней те две мамочки с колясками или старушка с громко повизгивающей сумкой на колесиках.
Похоже, Василиса на ровном месте придумала себе погоню.
Тяжело вздохнув, девушка дернула вниз замок куртки. Ей вдруг стало очень жарко, даже душно. Она сердито отбросила с лица непослушные пряди, смахнула со лба капли пота. И лишь глянув на свои мокро блеснувшие пальцы, спохватилась.
Ну что она снова делает?! Зачем трет лицо грязными руками, если в сумке есть носовички? Не хватало ей еще россыпи прыщей для полного счастья!
Сердито хмыкнув, Василиса решительно зашагала по проспекту в сторону метро «Спортивная», стараясь не обращать внимания на странное ощущение между лопатками. Оно-то никуда не девалось!
Либо у нее развилась паранойя, либо девушка-медиум пришлась не по вкусу этому кварталу. И неизвестно, что было хуже! Потому что, если место не принимает Василису, она не может вписаться в его невидимую ткань. Тогда ничего хорошего ее здесь не ждет, на удачу рассчитывать не придется.
Василиса вдруг почувствовала, что очень хочет домой, к бабушке. Она-то знала о способностях внучки, ей можно было пожаловаться на все что угодно. Даже на такую вещь, как странный взгляд, появляющийся ниоткуда.
***
В редакции журналистку ждал новый сюрприз. Еще один!
— Василиса! — окликнула ее секретарь Олечка, когда девушка зашла на этаж. — У меня информация для тебя.
— Интересная?
— Очень! У тебя, похоже, ухажер завелся.
— Ухажер? — Василиса нахмурилась.
— Мужчина утром звонил, тебя искал. Симпати-ичный!
— Откуда ты знаешь? Он по видео, что ли, звонил?
— А зачем мне видео, если и так понятно, что симпатичный? У него такой голос…
Олечка даже глаза закатила, демонстрируя степень своего восторга. Признаться честно, ее ужимки уже начинали раздражать. Тем более Василису сейчас бесило буквально все!
— Он точно меня искал? Может, ты что-то путаешь? — спросила она секретаря.
— Не путаю я! — возмутилась Олечка, схватив со стола ведомость входящих звонков. — Вот, у меня все записано: спросил Василису Богданову. Сказал, что по личному делу.
— И что он хотел?
— Когда узнал, что тебя нет, попросил твой телефон. Я, конечно же, не дала: не первый год в редакции. Вдруг он тебя шантажировать начнет или, того хуже, придушит где-нибудь в подворотне, а я потом отвечай!
Василиса укоризненно посмотрела на Олечку:
— Ну что ты такое несешь? Сплюнь, а то накаркаешь!
— Ой! Извини! Тьфу-тьфу-тьфу… — старательно проплевалась секретарь.
— А свой телефон он не оставил?
— Нет! Хотя я дважды его спросила. Во второй раз он вообще трубку бросил. Представляешь, какой хам?
— Но при этом симпатичный, — хмыкнула Василиса.
— Ага! — ухмыльнулась Олечка.
От ее кривоватой, какой-то кровожадной ухмылки спина Василисы снова заныла. Будто между лопатками ткнулась некая тупая палочка.