Я поставил «сёрфингиста» на колени возле мавра. Увидев состояние своего кореша, белобрысый ничего не сказал, лишь поднял на меня недоуменный взгляд, в котором звучала немая мольба: «Не убивайте меня, пожалуйста».
Я подождал, пока Карен подойдет к нам вплотную, но она остановилась в нескольких метрах.
— Иди сюда, — сказал я.
— И что я должна буду сделать?
— А как ты сама думаешь, спеть арию из оперы? Ты провернешь штуку, о которой говорила, пока мы вколем ему дозу, пока вот этот господин вколет дозу.
Я погладил «сёрфингиста» трубой по макушке: если я хочу, чтобы он сдержал слово, мне нужно играть роль беспощадного злодея до конца, я непременно должен запугать его до чертиков.
Копы африканского континента пользуются той еще репутацией; где бы вы ни оказались — в Абиджане или Лагосе, в Киншасе или Ломе, — простое упоминание слов «Министерство внутренних дел» вызывает устойчивое чувство тревоги у любого мало-мальски сознательного гражданина. А трюк с южноафриканским агентством я выудил из какой-то газеты: «EXECUTIVES OUTCOMES»[77] — частная компания из ЮАР, занимающаяся подбором наемников, работала на многие правительства этого региона планеты, в том числе и власти Кот-д'Ивуара. Из прочитанного мной следовало, что во время апартеида эти парни сражались против АНК[78] в Натале и негритянских гетто, против СВАПО[79] в Намибии и марксистского режима МПЛА[80] в Анголе, но после прихода Нельсона Манделы к власти переключились на выполнение частных заказов. В середине 90-х годов они предоставляли свои услуги вчерашнему врагу — марксистскому режиму Луанды и помогли ему уничтожить их бывшего союзника — организацию УНИТА[81] Жонаса Савимби. Они тоже пользовались той еще репутацией, о них знали в любой точке Африки, а также на всем пространстве от Кабула до Йемена, от перуанских Анд до Зондских островов… Недавно я слышал, будто русские солдаты, ранее служившие в Советской армии, только что открыли собственное агентство, вдохновленные примером южноафриканцев…
Я состряпал этот план за несколько секунд. Слова Карен были совсем неглупы, но она совершила серьезнейшую ошибку, с головой бросившись в дерьмо вместо того, чтобы хладнокровно проанализировать ситуацию. Моя подруга подверглась жестокому испытанию, которого я бы ей никогда не пожелал.
Однако я ухватился за ее идею вколоть мавру смертельную дозу наркотика. Теперь, когда я переварил тот факт, что Карен способна вновь запустить его сердце на время, необходимое для инъекции, я понял, как найти решение головоломки. «Сёрфингист» гораздо лучше послужит нам живым, чем мертвым, поскольку возьмет на себя роль козла отпущения. Конечно, я тихий и в общем-то благовоспитанный парень, но у всего есть предел: белобрысый мог бы благословить меня за одно только то, что я не стану его убивать.
— Доставай свой «Steribox»… — скомандовал я.
Наркоторговец тотчас повиновался, действуя здоровой рукой, тогда как другая безвольно висела вдоль тела так, что сломанное запястье оказывалось лежащим на его бедре.
Но тут в моей голове возникла новая идея — еще одна штучка, характерная для копа.
— Погоди-ка, у твоего кореша был еще один?
«Сёрфингист» повернулся ко мне:
— «Steribox»? Угу… ясное дело.
Мне нужно было как можно скорее принять решение. Достойная копа мысль, которая пришла мне на ум, формулировалась следующим образом: почему мавр не воспользовался собственным «Steribox», чтобы сделать себе смертельную инъекцию наркотика? Таким вопросом обязательно задался бы любой маломальский профессиональный полицейский, наткнувшийся на тело мавра с лежащим рядом «Steribox» «сёрфингиста». Ага, ага, одно предположение вытекало из другого, достаточно стремительно, потоком неуловимых идей. Итак, если мавр не прибегнул к собственному «Steribox», значит, последний был либо пустым, либо недействующим по причине X или Y, и рядом нашелся какой-то другой человек, который сделал ему укол при помощи своего «оборудования» — кто-то, чьи отпечатки пальцев найдутся на шприце. «Годится, — подумал я, приходя в еще большее возбуждение. — Это подходит».
Я вытащил из кармана пару хирургических перчаток из тонкоизмельченного латекса — стандартная модель, штука из тех, что мы каждый день носим с собой, — и надел их.
— Вытащи «Steribox» твоего кореша и дай мне, — велел я. — Вытаскивай очень осторожно.
«Сёрфингист» повиновался, он вдруг стал очень благоразумным. Он вынул из кожаной сумки массивную серо-белую коробку — «Steribox», в полной комплектации, с бонусом.
Я взял коробку из белого полистирола и аккуратно открыл ее.
Внутри находились пистолет для инъекций последней модели, с небольшим поршнем, работающем на сжатом воздухе, — профессиональная штучка, — а также десяток пустых ампул, полдесятка полных и медицинский жгут из неолатекса производства компании «Dupont de Nemours».[82]
На размышления у меня ушла пара секунд. Ага.
Я взял пять-шесть пока что полных ампул и швырнул их в море — все, кроме одной, — подпольная продукция, смесь, изготовленная в кустарных условиях. Я узнал два вещества, четко отличающиеся друг от друга по цвету. Их разделяла непроницаемая промасленная мембрана, из тех, что в наши дни можно засунуть внутрь ампулы, располагая минимальным набором инструментов. Мне были знакомы сероватый оттенок жидкости и белесые хлопья суспензии — раствор под названием «White Trash»,[83] мощнейший амфетамин; а также розоватые светящиеся блики, мерцающие в недрах второго вещества — модного психотропного препарата, известного как «Nerzac».
Из того, что я знал о подобного рода «лекарственных средствах», следовал вывод: данная смесь более чем противопоказана к применению одновременно с «мета-крэком» типа «Striker». Я сунул ампулу в карман и отдал коробку «сёрфингисту», приказав вернуть ее туда, откуда он ее взял.
После чего легонько погладил белобрысого металлической трубой по макушке.
— Ну, — произнес я, — отвернись и несколько мгновений полюбуйся красотами порта.
Он поднял на меня вопрошающий взгляд.
— Просто слушайся меня, и с тобой ничего не случится.
Я повернулся к Карен: механизм запущен, и она больше не вправе отказываться от участия в игре.
Подруга поняла меня без всяких слов. Она опустилась на корточки возле мавра, пока «сёрфингист» осторожно разворачивался, не вставая с колен.
— Готовь укол, — холодно сказал ему я. — Дозу «Striker».
Пока белобрысый открывал свой «Steribox» и брал маленький пистолет для инъекций, пальцы наркоторговца дрожали. Дрожь усилилась, когда он, действуя единственной здоровой рукой, поместил ампулу в углубление для поршня на сжатом воздухе.
Затем «сёрфингист» взялся за алюминиевую рукоятку. Большим пальцем руки включил крохотный механизм. Я услышал щелчок. Пистолет был готов к инъекции.
— Даже не думай об этом, — с угрозой проговорил я, перехватив его косой взгляд, направленный в мою сторону.
Я держался на расстоянии не менее метра от него, труба была наготове, я сбил бы хитреца с ног прежде, чем он успел бы глазом моргнуть; по крайней мере, я делал все для того, чтобы сохранить в нем уверенность именно в таком варианте развития событий.
Карен уже успела положить ладони на грудь мавра, на то место, под которым находилось сердце покойника. УФ-свет мерцал за стеклами ее зеркальных очков, у нее больше не было сил на убийство, но она могла запустить сердечную мышцу на десять-двадцать секунд — я учел данную способность при составлении плана, как бы ни был поражен ею.
— Ты не должен видеть ничего из того, что мы станем делать, — объяснил я «сёрфингисту», — потому что это сверхсекретная штука. Один тот факт, что ты при этом присутствуешь, даже не понимая ничего из происходящего, — смертный приговор для тебя, вынесенный самыми кровавыми спецслужбами планеты, усек? Всё, что ты увидишь после, — лишь верхушка айсберга, но забыть и это — в твоих интересах.
Я должен был гарантировать его молчание, обязательно, пусть даже рискуя слегка перегнуть палку.
Звук дыхания Карен изменился, она открыла рот.
На этот раз не раздалось никакого неприятного шума, как это было в Рабате, в случае с Месаудом. Я уловил лишь что-то вроде волны — чрезвычайно правильную синусоиду, на самом дне которой слышался перелив призрачных струн, что-то вроде арфы, небольшая звонкая вариация, — и все опять смолкло.
Руки Карен по-прежнему лежали на груди покойника, над сердцем. Изо рта девушки капала пена.
Подруга повернула в мою сторону зеркальные стекла очков.
— Давай, — сказала Карен бесстрастно.
Я окликнул «сёрфингиста»:
— Повернись.
Он подчинился — и тут же застыл при виде неожиданного зрелища. Нельзя было терять ни секунды.
Я как следует огрел его трубой по лопаткам:
— Шевелись. Накладывай жгут.
«Сёрфингист» положил пистолет для инъекций на колени и обмотал ленту из латекса вокруг обнаженной руки своего приятеля. Белобрысый со священным ужасом взирал на зеркальные стекла очков Карен, за которыми кружилось несколько ярких фиолетовых пятнышек. Впрочем, парень не обратил на это внимания, он смотрел на Карен и ее руки — ладони, прижатые к груди его мертвого кореша, его дружка-мавра. И эта грудная клетка опустилась один раз, затем поднялась. Чудо. Затем движение повторилось…
«Сёрфингист» не понимал, как такое возможно, а главное, он не врубался, зачем мы так хлопочем над оживлением мертвеца — только на время, необходимое для того, чтобы вколоть ему дозу наркотика. Но до белобрысого это скоро дойдет.
— Затяни жгут, балбес, — выругался я. — Пошевеливайся.
Он перетянул жгутом руку над локтем покойника.