– О боже. Только не говорите, что имели в виду вампира-телепата из «Сумерек». Хочу уточнить, что и я его знаю только из-за Морганы, которая, к ее чести, рассказала мне, только чтобы раскритиковать. У вас тоже есть племянница-подросток?
– Племянник. И ему, кстати, тоже не понравилось. Но не уходите от темы. – Берганца наставляет на меня указательный палец. – С вами все именно так, верно? Можете залезть в голову кому угодно, но в том, что касается непосредственно вас, не понимаете ни грана.
– Не знаю. Нет. Возможно. То есть что такого я не понимаю, к примеру?
Берганца распахивает руки.
– Что вы как раз такой человек, чье отсутствие, стоит только впустить вас в свою жизнь, невозможно не заметить.
Он говорит это так спокойно-небрежно, будто об оторвавшейся пуговице предупреждает.
Ох.
О-о-ох.
– И м-моль тоже, – выдавливаю я.
– Что, простите?
– Отсутствие моли в шкафу тоже заметно, когда наконец удается от нее избавиться. Или муравьев в кухонном шкафу. Или… бара с живой музыкой прямо под окнами, когда он закрылся.
У Берганцы вырывается смешок.
– Да, да, конечно. – Снова опускает взгляд на бумаги, которые изучал до моего прихода. – Как хотите. Раз вы так считаете. До свидания, Сарка. Вышлю вам информацию со следующей повесткой.
Комиссар уже вновь целиком погрузился в свой привычный распорядок, вот только едва заметная знающая полуусмешка отказывается пропадать.
– Что ж… тогда до свидания, – наконец озадаченно прощаюсь я, берясь за ручку двери.
– А, Сарка!
– Да?
– То, что этот засранец мог на самом деле влюбиться в вас и, возможно, пребывает в этом состоянии до сих пор, не делает его меньшим засранцем. Вы это понимаете?
– Д-да?
– Поуверенее: вы же это понимаете?
– Думаю, да. Да.
– Держитесь от засранцев подальше, Сарка. Они вас не заслуживают.
– О. Хорошо. Ладно.
– Вы поняли?
– Поняла, да.
– Хорошо. До свидания.
– До свидания…
– И еще, Сарка.
– Господи, что еще?
– Забыл сказать, что светлый цвет волос вам очень к лицу. Когда будете выходить, закройте дверь, пожалуйста.
– Знаешь, светлые волосы тебе очень идут, – раздается голосок Морганы в лифте нашего дома, и от дежавю мне удается избавиться не сразу.
– Спасибо, – отвечаю я, по-прежнему погруженная в воспоминания о странной сцене в комиссариате, поэтому благодарность вопреки моей воле получается мрачной и рассеянной.
Моргана хихикает. С тех пор как мы начали больше общаться, она с каждым разом чувствует себя со мной все более непринужденно.
– Когда ты так делаешь, выглядишь точь-в-точь как персонаж из книжки.
– Так – как?
Лифт подъезжает к моему этажу. Окажусь дома – выпью глоток «Бруклади», а потом подумаю о том, что же делать в первый день оставшейся части жизни.
Хороший сегодня день.
– Ну да… когда ты такая молчаливая, отвечаешь односложно, вся в черном, такой крепкий орешек, знаешь. – Моргана, прищурившись, разглядывает меня, вновь напомнив Берганцу.
– И на какого персонажа я похожа?
Девочка озадаченно замолкает, а потом пожимает плечами:
– Нет, я не имела в виду никого конкретного, плохо выразилась. Просто хотела сказать, что ты прекрасно вписалась бы в какой-нибудь роман. Из тебя получился бы отличный персонаж твоей собственной книги.
Пару мгновений я размышляю над ее словами, а потом губы расплываются в улыбке при мысли: «Наконец-то».
Беседа с Аличе Бассо
– В романе столько персонажей и характеров, это окно в мир книг, необычное расследование, непредсказуемая история любви. Как родилась идея?
– Я работаю в разных издательствах. Не совсем призраком пера, но достаточно близко, чтобы понять подводные течения этой роли и вероятный ход развития событий. Кроме того, одно из издательств, на которое я работаю, выпускает серию книг с эзотерическим уклоном, поэтому у меня была возможность изучить эту область и увидеть, сколько там таких персонажей, как Бьянка. К счастью, достаточно минимального опыта, чтобы научиться отличать по-настоящему мотивированных и просвещенных людей от множества начинающих умников-гуру! А потом, сложив эти два предположения, я задумалась о том, как можно было бы совместить в одном романе призрака пера и шарлатанку: кто кого обманывает на самом деле? Кто из двух обманывает себя? А мотивации, могут ли они кого-то спасти?
Это и послужило отправной точкой, вдохновляющей идеей, над которой можно поразмышлять, но мне также хотелось привнести в историю что-то забавное, необычное – полицейского, будто сошедшего со страниц комикса, лавину саркастичных шуток, историю любви без «жили долго и счастливо», немного музыки, немного американской литературы… Так что здесь не какая-то идея в основе, а скорее вся книга – пазл из разных мыслей, намеков, убеждений. Как если бы я запихнула в одну шкатулку все, что мне так нравится.
– Главный редактор, на которого работает ваша героиня, – беспринципный мужчина, который думает только о выгоде. Сколько в нем от реального человека и что придумано специально для этой истории?
– К счастью, подчеркиваю, к счастью, мне никогда не приходилось работать с такими издателями, как Энрико. Если подробнее, мне, как и многим выпускникам в области гуманитарных наук, сразу же после окончания учебы досталась своя доля (и изрядная) жутких подработок, самых разных, то один заказчик, то другой. И, как случалось, полагаю, со всеми, порой я сталкивалась с руководителями действительно пугающими, которые и послужили вдохновением для Энрико – не столько прототипа «редактора» или «издателя», сколько «противного начальника с тузом в рукаве», узнаваемого более-менее для всех. (На самом деле по сравнению с некоторыми работодателями Энрико не так уж и плох.)
Когда постепенно удалось приблизиться к интересовавшей меня области, то есть к издательскому делу, я с огромным облегчением обнаружила, что там даже система управления и само руководство гораздо лучше. Я не говорю, что не существует издателей, для которых выгода на первом месте, но, судя по тому, что я до сих пор видела, мне кажется, что ответственность, страсть и сильная мотивация все еще существуют, пронизывая эту область на всех уровнях, включая высшие. Я считаю и надеюсь, что книгоиздание пока еще не стало чем-то вроде изготовления керамической плитки или автомобильных покрышек…
– Вани, главной героине, симпатизируешь с самого начала, хотя ее персонаж очень необычный, от экстравагантной манеры одеваться до ненависти к окружающему миру, от язвительной иронии до безошибочной интуиции. Вы вдохновлялись конкретным образом?
– Вани тоже своего рода пазл. И слава богу, потому что все эти качества в одном человеке очень затруднили бы личное общение! Начнем с того, что я назвала ее именем своей мамы, самой стойкой и сильной женщины из всех, кого я знаю. К счастью, и хочу это подчеркнуть, характер у нее кардинально отличался от ворчливого и циничного настроя моего персонажа; но я хотела, чтобы Вани тоже была такой же стойкой, той, кто не погружается в жалость к себе, а немедленно начинает действовать, чтобы извлечь все что можно даже из неприятных ситуаций: имя мне показалось отличной идеей настроиться на нужный лад.
Саркастичный, бунтарский дух достался Вани от другой Сильваны, моей подруги, которая, чтобы вы понимали, всегда носит в сумочке рабочие перчатки вместе с флаконом духов J’adore от «Диора» и справляется с утомительной мужской работой, причем справляется хорошо, даже не испортив маникюра (натурального) длиной три сантиметра. Говорит она обычно молниеносными, часто циничными шутками и в прошлом предпочитала стиль дарк-панк. Не описать ее в книге было бы чудовищным упущением, это очевидно.
И, наконец, в Вани, конечно же, есть и кое-что автобиографичное: ее работа очень похожа на мою, возраст у нас один, на который мы обе не выглядим, и она так же время от времени задумывается, преимущество ли это или лишняя нервотрепка, потому что тебя никогда не воспринимают всерьез. Но она гораздо умнее (не задумываясь выпаливает остроумные ответы, в то время как мне они в голову приходят через полминуты), гораздо образованнее и проницательнее, и я не уверена, завидую ли ее гардеробу или нет. Ах да, и еще тому, какая она замкнутая, не испытывающая иллюзий одиночка.
– Говоря о чутье Вани, благодаря которому ей удается ставить себя на место других людей, практически заменять их, настолько полно она разделяет их чувства и эмоции: как вы считаете, люди с таким даром существуют в реальности?
– Конечно, таких людей, чутких, эмпатичных, к счастью, вокруг много. Вот только те, кого знаю я, как правило, еще и добрые! Мы привыкли думать, что умение сопереживать также означает быть приветливыми, понимающими, сострадательными; привыкли ассоциировать дар эмпатии с людьми, которые работают медсестрами, педагогами, социальными служащими… Или же с теми друзьями (у каждого есть хотя бы один такой, во всяком случае, я надеюсь), которые сразу понимают, что ты расстроен, даже до твоих слов, и предлагают именно такой вечер, уютный и душевный, который тебе нужен… Но эмпатия не обязательно означает доброту и симпатию. Ее можно также использовать в своих целях, и далеко не альтруистических. Вани в самом деле эмпат, но вовсе не добрая и не альтруистка. Или, по крайней мере, она хочет, чтобы так думали. На самом деле, когда, к примеру, ее врожденная склонность к эмпатии проявляется в отношении Морганы, пятнадцатилетней альтер эго Вани, даже ее каменное сердце не выдерживает, уступая место инстинкту защищать и сопереживать.
– Встреча Вани и Риккардо – гармония с первого взгляда, чувство, которое зарождается за долю секунды. Как вы считаете, любовь действительно иногда настолько внезапна, что застает врасплох?
– Итак, у меня есть теория, с которой, когда я ее объясняю, не всегда соглашаются мои романтичные подруги. Я считаю, что, когда мы с кем-то знакомимся, до всего, даже прежде чем начать общаться, есть один миг абсолютной ясности, когда наш мозг проводит рентген и выдает точное и четкое заключение, точно банкомат, печатающий чек с балансом. Фактически ты сразу же, с первого взгляда, понимаешь, достаточно ли там баллов и в верных ли категориях, чтобы тронуть твое сердце. Может, потом признаваться себе в этом не захочется, но все равно в душе ты будешь знать, причем с первой секунд