– Нет пока. А что?
– А мы там кроме нормальной туалетной бумаги еще и рваную газетку кладем.
– Ну и?…
Алексей прыснул:
– Так дорогая бумага у нас расходуется рулон на три дня, а газетку, верите ли, только успевай рвать и класть, рвать и класть… Марина!
Менеджер щелкнул пальцами в сторону проносившейся мимо официантки под названием Грымза.
– Чаю мне зеленого с шиповником и жасмином сделай, пожалуйста. Хотите?
– Не откажусь, – церемонно ответил Андрей. – А как же вы решились на такой, скажем, рискованный эксперимент?
– Ничего рискованного в нем не было. Все равно ресторан по старой схеме работал почти в убыток. А теперь! У нашей финансовой элиты появилось место, где можно быть собой, без соблюдения имиджа и приличий. Тут как-то компания одна собралась – «Шопар» с «Булгари» наперегонки гонялись, – так они надрались в такой дикий хлам и голыми танцевать стали, даже дамы! Пели: «А нам все равно!» Я только потом узнал – я же сам приезжий, не в курсе был, что это замглавы городской администрации со своим аппаратом гулял. Надоедает же людям все время «при галстуке» быть. Вот и бузят. Их понять…
– …и простить?
– …можно. Да.
– А девушек где набрали? И по какому принципу?
– По принципу – яркая внешность, обостренное, простонародное, так сказать, чувство юмора и стойкость к ненормативной лексике. Некоторые даже из Москвы ездят, сутки через двое-трое работают.
– И игра стоит свеч?
– Еще как стоит!.. И учебу оплатят, и для семьи останется. Спасибо, Марина.
Марина-Грымза поставила перед ним фантастически ароматный чай и, привычно вильнув аппетитной попкой, удалилась, громко стуча каблуками.
– Эта Маринка – она на банкира учится – один раз, когда гости только разогревались, прямо у них на глазах стащила с блюда соленый огурчик, схрумкала да еще и говорит: давайте, пацаны, заказывайте горючку, а то всех ваших лягушат пупырчатых щас сожру – больно смаковитые! Они ей: да берите, берите! Может, вам еще и выпить заказать? Она говорит: нам не наливают, не положено – у нас как за рулем! Так они ей бутылку самого дорогого коньяка купили, а потом сами так нагулялись, что едва до «мазератти» своих доползли. Правда, они под завязку наелись и ей на чай ничего не оставили. Но зато я ей премию за инициативу выписал.
– Значит, ваши девушки еще и как бы на консумации работают?
Менеджер округлил глаза: он такие слова знает? Андрей чуть снисходительно усмехнулся:
– Я вообще-то тоже из Москвы. По временному договору здесь.
– А… что вы хотите о нас написать? – вспомнил, кто перед ним, менеджер.
– То, что есть, – остроумное, пикантное шоу, на грани изысканного хамства и тонкого юмора. При хорошей, классической кухне. Для ценящей эксклюзив гламурной публики. Пойдет такая концепция? Мне в принципе задумка ваша нравится. Девушка, мою официантку позовите, пожалуйста!
«А я вот не до конца раскрепостился», – подумал Андрей, почувствовав, что не сможет вслух и громко назвать девушку… ну, так, как она ему представилась.
– Это Жопенку, что ли? – обернулась высокая черноволосая Гангрена.
Андрей хотел было подтвердить, но Алексей остановил ее движением руки:
– За счет заведения.
– Да нет, не надо, – запротестовал Андрей.
– Нет-нет, за хорошее отношение прессы.
– Понял, – ответил Андрей, кладя все-таки сотню под прибор для специй – скромные чаевые… Жопе.
Алексей это оценил, на прощание крепко пожал ему руку и поинтересовался, когда будет статья.
– Через полторы недели. Я занесу пару экземпляров. Или можете выкупить часть тиража.
В редакцию Андрей возвращался довольный. Но, уже входя в относительно прохладный вестибюль, вспомнил, что у него есть пара недоделок.
– Михал Юрич… – без стука приоткрыл дверь редакторской комнатки.
Главред испуганно оглянулся и, как показалось Андрею, даже прикрыл руками нечто, лежавшее перед ним на столе.
– Извините, если напугал.
– Нет-нет, просто я не ожидал… Чего ты хотел?
Навалившись плечом на дверной косяк, Андрей быстро рассказал главному о подозрительных личностях, шныряющих по городу в поисках старых швейных машин.
– Зачем они идут на такой риск, остается непонятным, шеф! Что в этих болванках такого, чтобы под статью о разбое идти? Мне ничего, кроме деталей из драгметалла, в голову не пришло, но это чушь.
– Не такая и чушь, сынок. Если рассматривать такие казусы в свете исторической перспективы…
Борода ловко, как бы невзначай, смахнул в ящик стола лежавшие перед ним документы и повернулся:
– Ты сядь, потолкуем.
Андрей присел на стул, где обычно помещался верстальщик. Борода с наслаждением вошел в свою любимую подпрограмму – оракула и мудреца.
– Тут сразу после войны – как заводы из эвакуации вернулись – такое дело было с драгметаллами, мм! Конфетка!.. Технических подробностей я не знаю, но только надо было для реле каких-то, на тот момент самых суперных, заказать на другом предприятии детальки из свинца. А девушка-машинистка, которая эту документацию на заказ печатала, перепутала химические знаки – улавливаешь?
– Не-а, – честно признался Андрей.
– А-ха-ха! – впервые за последние дни рассмеялся Борода, радостно потирая руки. – Она ж плюмбум – латинские «пе-бе» с «пе-те» перепутала! Представляешь?!
– Нет, – опять помотал головой Андрей.
– Да те детальки, которые из свинца надо было отлить, из пла-ти-ны изготовили! А?! Каково! «Пете» – это же платина, стратегический материал! Дороже золота втрое-вчетверо! А?!
«А чё особенно удивляться-то? Здесь и не такое бывает», – подумал с элегической грустью Андрей, тем не менее из солидарности подхватил задорный смех главреда.
– Когда эти детали на завод привезли, руководству заводскому поголовно дурно сделалось: пломбированные ящики, конвой с оружием, сотрудники в штатском – жуть!.. Они думали, это за ними пришли – годы-то какие были!
– Вот это я хорошо представляю, – согласился Андрей.
– Да, а когда все раскручивать начали, начальству совсем худо стало – им хотели экономическую диверсию пришить, хищение стратегического сырья…
– И чем дело кончилось?
– Да особенно ничем, кроме парочки инфарктов среди заводского руководства. Девчонке той выговор хотели вкатить для острастки – за невнимательность, так та отговорилась, что она, мол, русская, комсомолка и этих буржуйских букв не знает и знать не желает. Ее поняли.
– Да, Михал Юрич, «полна, полна чудес могучая природа». Особенно природа русской души. Но что с машинками-то делать будем? У меня один ход пока.
– А ты его и разрабатывай, – радостно посоветовал Борода. – К следующему номеру управишься?
– К следующему у меня пираньи. Это через номер.
– Давай, сынок! Ты у нас одна надежда и опора.
«Ну, раз главный позволил… Где телефон того Валеры?»
Мобильный искателя сокровищ был отключен. Это Андрея расстроило: что, если он упустил возможность сделать забойный материл? Волей-не волей пришлось сесть и по горячим следам набросать статью про новации в старой, доброй «Подкове». Вышло здорово, но… Не его. Юмор взаймы.
«Это не в счет, – грустно подумал Андрей. – Самоигральный материал. Не моя заслуга. И обыватель, которому такие игры не по карману, скорее всего, возмущаться начнет. Скажут: жиру бесятся олигархи. И кстати, будут правы».
Дома, когда уже можно было открыть окна и запустить в квартиру вечернюю прохладу, Андрей решил еще раз позвонить таинственному Валере.
– Да! – неожиданно зазвучал голос в мобильнике.
– Привет, братан, – поспешно ответил Андрей. – Ты, что ли, машинками интересуешься?
– Я, – неуверенно отозвался Валера. – А ты кто?
Вероятно, молодые мужчины на его объявления не откликались.
– Я-то в принципе не в мейнстриме, но могу подсказать одно местечко, где эти твари водятся. Там еще конь не валялся.
– Сколько хочешь? – сразу перешел к делу Валера.
– Сколько не жалко. За комиссию. Мне самому светиться не резон, а ты подъедь, прикинь, подойдет ли…
– Чего ты байду гонишь? Сам знаешь – нужна жестянка, четырехзначка на семь! Есть такая – возьму! Нет – разбежались!
– Хорошо, остынь. Сейчас я поднимусь на чердак, гляну поконкретнее. Там этого металлолома как грязи.
Валера, тихо, но внятно матюгнувшись, отключился.
«Вот, кое-что выясняется. Их интересуют жестяные номера на этих, как их, бабках… Бабки под номером, начинающимся с «семерки». Черт-те что, даже на каламбур не тянет… Надо бы наведаться к бабе Мане… Узнать, как развиваются события. Завтра и пойду».
Жара, необычная для мая, становилась неким определяющим фактором действительности. Телевидение, всю зиму только и говорившее о необычайно теплой зиме, принялось живо обсуждать майскую жару. В самом деле, приходилось думать, как составить график передвижений так, чтобы не париться на улице или в транспорте в послеполуденное пекло.
То и дело отключалось истощенное вентиляторами электричество, работать за компьютером было стремно.
– Шеф, на Ямки эти меня отпустите? – спросил, заглянув в комнату главного, Андрей. – А то через номер я темами исчерпаюсь…
– Ага, иди… А ты с этими… э-э… официантками там ничего не преувеличил? В творческом, так сказать, порыве? Не потянет нас этот менеджер за диффамацию?
– Да вы чё, Михал Юрич! – выпятил губу Андрей. – Он сам полтиража выкупит и как рекламу раздавать станет!
В пригород, куда не достала алчная лапа застройщика, Андрей попал еще до сиесты. Район был зеленый, тесно заставленный домишками, небогатыми, в три окна. На улочке, по которой не разъехались бы две легковушки, не было ни души.
«Ну как не Московская область!.. Пустыня! Спросить не у кого, номеров на домах нет…»
Наконец, в конце улицы показалась женская фигура. Андрей остановил машину.
– Здравствуйте! – заговорил с аборигенкой еще издали.
– Здрасте, – процедила она, недоуменно оглядываясь на него.
«Ага, я у нее первый мужчина за весь день», – внутренне скривился Андрей.