«О господи, о чем я думаю!» – одернул он себя, вспомнив, что ни в коем случае не должен пропустить поворот, скрывавшийся в невнятно шуршащей струями темноте.
Поворот должен был показаться вот-вот. Андрей сбросил скорость.
«А может, Анна действительно сняла и оставила кулон для меня?! Как знак – я здесь была?! Чтобы я понял и разыскал ее! Она на меня надеется! Она меня ждет!»
В восторге от собственной догадливости, Андрей едва не пропустил поворот.
«Туда я приехал, нет?»
На размокшей глине были видны отпечатки шин, уже налившиеся водой.
Андрей из соображения экономии ресурса выключил фонарь и побрел по просеке, решив пока не углубляться в заросли, которые едва различал в темноте. Дождь выдыхался, лениво шлепал по невидимым листьям.
Андрей замедлил шаги, чувствуя, что дальше под ногами не просто сыро и скользко, но топко, как тогда весной, у озера.
«Постой-постой!»
Он действительно остановился.
«Если я повстречаюсь с этим уродом еще раз, это как мне выйдет?…»
Если считать, что тогда на озере, весной, он встретил водяного коня, пусть в виде остаточных всплесков на воде, в первый раз… А тот случай, когда они с учеными чуть не переехали какого-то заросшего, мокрого мужика, – это второй раз. То есть, если он сейчас найдет похитителя Анны и это действительно окажется все то же исчадье озерной глубины, это будет третий раз. И последний. Как у славного чекиста Пал Никитича, который знал свою участь и спокойно шел ей навстречу.
А вот Андрей стоял под дождем, не в силах двинуться к своей безвременной погибели.
«Никто не может утверждать, что два первых случая – подлинные. Может, ни разу я с конем этим треклятым не пересекался, может, один только – когда с озера возвращались. И вообще, никакого коня не существует, а Пал Никитичу было за восемьдесят. Но если все-таки эта байка не вымысел? Ведь мне только двадцать семь. Только двадцать семь! И умереть от какой-нибудь труднодиагностируемой болячки теперь, когда у меня есть самая прелестная женщина на земле!..»
Ночной холод начал пролезать ему под куртку.
«Да, но зачем мне жить без Анны?! Что я буду делать всю эту длинную, бесполезную жизнь, если сегодня, сейчас ее не найду?!»
В висках закололо, болезненно гулко билось сердце. Андрей поднял лицо к абсолютно непроницаемо-черному небу.
– Господи, если Ты где-то там есть… Ведь верит же в Тебя почему-то столько людей, а? Ну покажи, подскажи, где мне искать Анну?!
Ни единого звука не раздалось в ответ.
– Что – я прошу слишком много?!
Андрей почувствовал, что, похоже, сходит с ума. А ничего другого ему не оставалось. Логика в этой ситуации не работала. Он нащупал в кармане твердый кругляш оберега и, держа его за ремешок, вытянул руку вверх, в темноту, туда, где, вероятнее всего, мог находиться Бог, который отнял у него его любимую и сделал его злодеем в глазах самых близких людей.
– Ну, что молчишь? Спишь, да? Погода для ангелочков нелетная?
И опять никто ему не ответил, даже не поразил молнией за непочтительность.
Андрей, держа оберег перед собой, двинулся куда-то в темноту, уходя от автомобиля, хоть как-то напоминавшего о существовании цивилизации тускловатыми габаритными огоньками.
– Где ты, гад, мерин?! – закричал в темноту Андрей, оглядываясь, словно кого-то мог увидеть. – Выходи! Ну?! Давай поговорим, как мужчина с мужчиной!.. Да какой ты мужик… Нечисть… Девчонок загулявших ловить… Только и умеешь!
Последний его крик, уже какой-то визгливо-надрывный, гулко разнесся по окрестностям. Дождь кончился, потянуло холодным ветром. Несколько порывов резануло Андрея по горящему лицу.
Не получив ответа, Андрей постоял немного, чувствуя, как погружается в топкую грязь, потом двинулся по кромке относительно твердой земли. Пришлось включить фонарь. От машины он отошел на километр, не менее, и не представлял вообще, где находится. Кричать на кого-то, на Бога, на черта, было бесполезно, да и горло перехватили какие-то подозрительные спазмы. Андрей только изредка рычал себе под нос проклятия в адрес неведомого похитителя, приглашая его выйти и сразиться.
Скоро, а может, и нет, снова пошли кусты. Вероятно, начался тот же пролесок, в котором они обнаружили логово, но оно, скорее всего, осталось ближе к начальной точке маршрута, то есть к машине. Саднило левую щеку – он пару раз сильно оцарапал лицо. Но сейчас это не имело ни малейшего значения.
Вдруг луч фонаря, уже изрядно потускневший, выхватил из темноты нечто, пробежал дальше, снова дал отблеск. Андрей рванул вперед, ища лучом это нечто, споткнулся, едва не упав… И оказался в десятке метров от брошенного на произвол судьбы заемного жигуленка.
Как лошадь на корде, сделав полный круг по лесу и кустарнику, протопав по трясине, он оказался в начальной точке безысходных скитаний.
Анну он не нашел.
Андрей постоял, чувствуя, что едва держится на ногах, но не от усталости, а от отчаяния. Повернуться и снова кружиться по лесу – ведь где-то здесь затаился его лютый ворог, где-то здесь он держит в неволе его невесту…
Вдруг навалилась жуткая апатия – он все равно ничего не найдет. Монстр мог давно расправиться с Анной и сбежать в свой омут обдумывать следующее злодеяние. Если такое случится, все это непременно припишут ему… Ведь где он сейчас, что делает, не знает никто. Он сам не знает… Он не знает даже, сколько сейчас времени.
Но ведь скоро рассвет? Тогда он сможет продолжить поиски…
Андрей на негнущихся ногах двинулся к машине. Фонарик, издыхавший на глазах, выключил – еще пригодится.
Машину он не запирал – от кого? – поэтому просто дернул за ручку дверцы, намереваясь посидеть в салоне, чуть согреться. На часах, увидел он мельком, было двадцать минут четвертого. Через час, даже при облачности, начнет светать. Тогда он возобновит поиски.
Уже наклонившись, чтобы залезть в машину, Андрей явственно уловил чей-то взгляд, сверливший его спину. Мерещится? Уже мерещится… Немудрено.
Или не мерещится?
Он сжал кулак с запутавшимся в пальцах ремешком оберега. И в полной тишине различил тихое и оттого особенно грозное ворчание. Не нарочито-пугающее, нет. Так, скорее довольно, ворчат хищники, заметив желанную, легкую добычу.
Первым его порывом было резко рвануть дверцу, захлопнуть ее за собой и потом разбираться, что это тяжко пыхтит и порыкивает у него за спиной – тот ли заросший мужик, звероящер ли с монастырской иконы или черный пес, обожающий пугать детишек? Может, просто потерявший человеческий облик бомж будет просить на хлеб…
Или, может, не оглядываясь, бежать, резко вдарив по газам?
Ну нет! Этого ни одна модификация зла от него не дождется! Он встретит ее как подобает, лицом к лицу, вне зависимости от места на древе эволюции!
Андрей, все-таки не желая спровоцировать нападения, медленно обернулся. К темноте он уже чуть пригляделся и сумел различить на фоне зарослей черное пятно, издававшее хриплые звуки. Также осторожно Андрей, прикидывая, где у этого существа глаза, поднял руку с фонариком… И резко двинул рычажок.
Лучик из фонарика оказался удивительно ярким – вещица явно была на его стороне и постаралась из последних сил. Существо, выхваченное из темноты лучом, рыкнуло и отпрянуло, закрывшись локтем.
Это был явно гуманоид, хотя жутко заросший черной бородой. Его спутанные мокрые волосы висели ниже плеч, и, как ни краток был миг, Андрей увидел, что у незнакомца были светлые, навыкате глаза.
– Ну. – Андрей сделал в его сторону судорожный шаг, не очень широкий и решительный, но сделал. – Ты мою девушку украл, гад вонючий?! Говори, сволочь, а?! Отдавай девчонку! Урою!
Существо вздрогнуло и еще чуть отступило, так же прикрываясь от света.
– Что – не нравится?
Тут Андрей ощутил явственное желание поколотить себя в грудь кулаками и завопить на всю округу. Но не успел. Заросший всхрапнул и, выставив вперед руки (или лапы?), бросился на Андрея. За краткий миг, которым тот летел к нему, Андрей успел разглядеть, что нападавший одет в дико грязные, висящие мешком джинсы и майку в камуфляжных разводах.
«Ага, все-таки ты просто человек!»
Или нападение оказалось внезапным, или Андрей из-за темноты не рассчитал расстояния до соперника, но кудлатый в один миг оказался рядом, выбил у него фонарик, сбил с ног, и они, сцепившись, покатились по грязи. Кудлатый пытался добраться до его горла, и Андрей яростно брыкался, крепко держа его за костлявые запястья.
Соперник был очень силен, жилист и по-звериному увертлив, но наконец Андрею, хоть и с большим трудом, удалось придавить чудовище к земле – он оказался тяжелее. Из последних сил Андрей перехватил одной рукой обе лапы, старавшиеся добраться до его глаз, а освободившимся на секунду правым кулаком изо всех сил врезал в мохнатую скулу. Противник издал утробный звук, чуть обмяк, но сопротивляться не перестал.
– Что, мало?! Ну, получай! Напросился!
…Сопротивляться волосатик перестал, наверное, после пятого или шестого удара – Андрей хорошо нацелился и от души почесал кулаки о валяющегося в грязи зверюгу. Тот давно не реагировал на удары, даже не издавал угрожающих звуков, но Андрей не мог остановиться.
– …Андрей, Андрюша! – вдруг донеслось до его, нет, даже не ушей – до сознания.
С трудом отлипнув от монстра, над которым он стоял на коленях, Андрей оглянулся, почувствовал, как дикой болью отозвалась шея. Фонарик, валявшийся поодаль, чуть-чуть, самую малость, освещал границу между просекой и кустами. От этой границы к нему быстро, какими-то рывками, приближалась светлая тень.
– Андрюша, это я!
Андрей начал, с невероятным усилием, подниматься.
«Да это же Анна! – удивился, но почему-то не слишком сильно, Андрей. – Я, наверное, умер, и она встречает меня на том свете… А она тоже… умерла?! Нет, нет!!! Все это слишком плохо, чтобы быть правдой!»
Он сумел, пошатываясь, подняться к тому моменту, когда Анна, подбежав к нему, бросилась на шею.