Седой Нкуру, один из старейшин деревни, говорит, что это укус «мухи-дьявола». От него человек неизбежно умирает, а душа и мысли его переходят в ужалившее насекомое — он как бы продолжает жизнь в новом воплощении. Любопытное суеверие — представить не могу, какие у него могут быть истоки. Больному негру — звать его Мвана, — я ввел хинин и взял на анализ образец крови. В нем я обнаружил чужеродный микроорганизм, но идентифицировать его не смог. Больше всего походит на те бактерии, что обнаруживаются в крови животных после укуса мухи цеце. Но ведь цеце не нападает на людей, да и ареалы ее распространения — гораздо южнее.
И все же теперь я понял, как совершу свое идеальное убийство — на дуэли между мной и доктором Муром на поле африканской энтомологии. Я достану его отсюда, из Африки, через многие тысячи километров — отправлю в Америку целую посылку этих мух, позаботившись, чтобы Мур получил их через надежные руки с уверениями в их совершенной безвредности. Он позабудет всякие предосторожности, когда увидит незнакомый науке вид, а там сама Мать-Природа молвит свое весомое слово! Нетрудно, думаю, будет сыскать насекомых, чей вид нагоняет на черномазых страх. Посмотрю, как справится с болезнью Мвана — и сразу же на поиски моих маленьких разносчиков смерти.
7 января 1929 года.
Мване ничуть не лучше, хоть я и перепробовал на нем десятки подручных лекарств. Не помогает ни одно — туземец бредит и постоянно спрашивает, как же он, такой большой, после смерти уместится в крохотной мухе. Когда острая фаза бреда минует, Мвана снова впадает в ступор — зрачки не реагируют на свет, но сердце продолжает слабо биться. Мне нужно спасти его, чтобы он указал на то место, где его укусила муха-дьявол.
Стоит написать письмо доктору Линкольну, моему предшественнику в сей глуши. Алан — глава здешнего торгового поста — говорит, что тот знал почти все о местных хворях. Если кто-то из белых имел дело с мухой-дьяволом, случай не мог пройти мимо внимания доктора. Сейчас он в Найроби, и негр-почтальон обещал доставить мне ответ в неделю, если я покрою его затраты на проезд.
10 января 1929 года.
Состояние пациента без изменений, но я раздобыл кое-что. В ожидании ответа доктора Линкольна я изучил подшивки медицинских журналов и газет, которыми был забит здешний кабинет предшественника. Сыскались даже выпуски полувековой давности, и я набрел на заметку, в которой сообщалось об эпидемии в Уганде, около тридцати лет назад унесшей несколько тысяч жизней. Причиной был необычайный рост популяции тропической мухи, кем-то неизвестным окрещенной glossina palpalis — на манер двоюродной сестры, известной всем glossina morsitans, мухи цеце. Колонии ее гнездятся вдоль берегов рек и озер, пища этих насекомых — кровь крокодилов, газелей и крупных млекопитающих. Поначалу, когда в кровь животного внедряется микроскопическая трипаносома, бактерия, провоцирующая сонную болезнь, внешне никаких перемен не наблюдается. Крокодилы и газели спокойно переносят инкубационный период, длящийся тридцать один день, а потом делаются заторможенными, угнетенными — на сорок четвертый день после инкубационного периода умирают.
Сомнения нет — таковы последствия укуса мухи-дьявола, о которой толкуют старики в здешних племенах. Надеюсь, Мвана перенесет болезнь. Примерно через четверо-пятеро суток придет ответ от Линкольна — у него отличная репутация в подобных делах. Самая насущная проблема — доставить мух Муру так, чтобы он их не узнал. С его проклятой академической дотошностью — вполне возможно, что он уже знает все о них, коль скоро записи существуют.
15 января 1929 года.
Только что получил письмо от Линкольна — тот подтвердил все газетные сообщения о glossina palpalis. Он разработал противоядие, которое успешно применял в случаях, когда болезнь не зашла слишком далеко: внутримышечные инъекции трипарсамида. Мвана болен почти два месяца, так что я не уверен в эффективности лечения. Впрочем, Линкольн пишет об отдельных случаях, тянувшихся до восемнадцати месяцев, — может статься, у меня есть еще время. Через почтальона Линкольн передал несколько препаратов, и я уже испробовал их на Мване. Ступор не проходит. Приходила его жена из деревни, но он не признает даже ее. Если негр выживет — пусть обязательно покажет мне, где водится эта муха. По рассказам, он непревзойденный охотник на крокодилов, читает местность Уганды как открытую книгу. Я сделаю ему еще одну инъекцию — но уже завтра.
16 января 1929 года.
Сегодня Мвана выглядит не в пример лучше, но снизилась частота пульса. Продолжаю инъекции — в рамках рекомендуемой Линкольном дозировки.
17 января 1929 года.
Первые признаки выздоровления. Мвана открыл глаза, вел себя осознанно, пусть и был заторможен после инъекции. Надеюсь, Мур не осведомлен о действии трипарсамида. Очень может быть; сколько помню, он никогда не питал особого интереса к фармакологии. Похоже, у Мваны отнялся язык, но то пустяки — главное, чтобы он встал на ноги. Сам я едва держусь: все мысли о сне, однако Боже остереги от такого сна, как у этого черномазого!
25 января 1929 года.
Мвана почти здоров; на следующей неделе он сможет сопроводить меня в джунгли. Придя в себя, он впал в истерику — все боялся, что душа его переселилась в муху, — однако мне удалось убедить его, что всякая опасность миновала. Теперь за ним ухаживает его жена, Угове, и у меня есть время на сон. Как только восстановятся силы — сразу же в джунгли.
3 февраля 1929 года.
Состояние Мваны превосходное. Говорил с ним о предстоящем путешествии — туземец боится даже приближаться к месту, где его укусила муха. Остается взывать к его чувству долга передо мной — похоже, он верит, что в моих силах не только излечить болезнь, но и извести на корню ее источник.
Позже в тот же день:
Я был опрометчив, считая Мвану трусом. На деле отваге этого дикаря позавидовал бы и белый — уж нет никаких сомнений, что он отправится со мной. Главе поселения скажу, что поход наш исключительно в интересах здешнего здравоохранения.
12 марта 1929 года.
Наконец-то прибыли в Уганду. Не считая Мваны, со мной еще пятеро туземцев. Тех черных, что более-менее цивилизованны здешним укладом, не подвязать ни за какие деньги после инцидента с Мваной. Джунгли кишат ядовитыми тварями и чадят чумной скверной. Все озера кажутся застойными. В одном месте наш отряд набрел на огромные руины — негры предпочли обогнуть их дальней стороной. Они говорят, что эти мегалиты когда-то служили пристанищем или форпостом Ловчих Извне — что бы это ни значило — и местом поклонения злым богам Ктулху и Тсаттогва. До сих пор близость руин, по словам черномазых, приносила лишь невзгоды: каким-то непонятным образом эти строения связаны с ареалом мухи-дьявола.
15 марта 1929 года.
Этим утром добрались до озера Млоло, где покусали Мвану, — настоящий рассадник для крокодилов, затянутый ряской. Мвана расставил частую сетку-ловушку, в середину поместил кусок крокодильего мяса. Это дьявольское насекомое сколь смертоносно, столь же и глупо — очертя голову летит на запах крови, через маленькое отверстие попадает внутрь сетки, а найти выход ему ума уже не хватает, оно целиком и полностью наше. Надеюсь, мы сможем заполучить целую популяцию. Я решил, что должен поэкспериментировать с ними — найти способ изменить их внешний вид, чтобы Мур не узнал их. Возможно, я смогу скрестить их с каким-нибудь другим видом, создав странный гибрид, способность которого переносить инфекции не уменьшится. Но это вопрос времени. Спешка в подобных замыслах неуместна. Когда все будет готово, Мвана добудет зараженное мясо, чтобы с него кормились мои мухи, а потом мы отправимся в ближайшее почтовое отделение. Не должно быть никаких проблем с инфекцией, ведь эта страна — один сплошной рассадник заразы.
16 марта 1929 года.
Везение на нашей стороне — два садка заполнены: около двадцати крупных особей с крылышками, блестящими, точно сталь, лениво барражируют внутри. Мвана вытряхнул мух в жестянку, накрыл зарешеченной крышкой. Доставить пойманные экземпляры в Мгонгу не составит труда; тяжелее с запасом крокодильего мяса, которое необходимо для их кормежки, однако заготавливаем впрок и его. Практически все оно заражено укусами мух.
20 апреля 1929 года.
Снова в Мгонге, занят в лаборатории. Отправил курьера к доктору Йосту в Преторию за мушками цеце, которые необходимы для экспериментов по скрещиванию. Если гибрид получится жизнеспособным, в моем распоряжении будет смертоносное оружие, которое не различит даже опытный глаз энтомолога. В случае неудачи придется попытать счастья с мушками цеце из внутренних областей Экваториальной Африки: я уже послал просьбу доктору Вандервальду в Ньянгве поймать для меня несколько экземпляров, обитающих по берегам реки Конго. Необходимость всякий раз отправлять Мвану за пополнением запаса крокодильего мяса отпала. Я выделил (и теперь могу производить в лабораторных условиях) trypanosoma gambiense — культуру бактерий, которыми заражено мясо и которые делают укус мушек смертельным. Придет время, и я досыта накормлю моих маленьких посланцев судьбы. Счастливого им пути!
18 июня 1929 года.
Сегодня получил посылку с мушками цеце от Йоста. Клетки для скрещивания давно подготовлены, остается только отделить зерна от плевел. Для ускорения жизненного цикла я намерен подвергнуть мух ультрафиолетовому облучению. По счастью, лампы имеются среди лабораторного оборудования. Естественно, я никого не посвящаю в суть работ. Невежество остальных членов белой колонии способствует моим планам, и я успешно изображаю из себя безобидного медика-естествоиспытателя.
28 июня 1929 года.
Скрещивание прошло успешно: в минувшую среду каждая самка произвела кладку яиц, и теперь на дне клеток копошатся превосходные личинки. Если взрослые экземпляры будут выглядеть так же необычно, как уже выглядят эти недооформившиеся особи, моя цель будет успешно достигнута. Пронумеровываю чистые клетки для новорожденных.