переоборудование.
Демон взял трубку и набрал теперь уже хорошо знакомый номер.
– Это я, – вместо приветствия сказал псионник. – Скорей всего, ты был прав.
– Меня это ничуть не радует, – удивления неурочным звонком в голосе Лисивина не слышалось. – Как она?
– Нормально.
– Я приеду, как смогу, – пообещал специалист.
– Не торопись. Как наш профессор?
– Пыжится от собственной значимости, швыряется деньгами, раздаёт обещания. На деле пока ноль. Не беспокойся, я с него глаз не спущу. А придётся уехать, найду, кого оставить.
– Хорошо. Удачи.
– Тебе нужнее, – столичный специалист, не прощаясь, положил трубку.
Он единственный, кроме Демона, знал, что дело не закрыто. Знал и ждал с того самого момента, как Станин очнулся в больнице. Кто его спас? Эми, приласкавшая поленом по голове? Или Гош, добравшийся до Инатарских гор и изолировавший «пустую оболочку» мёртвого псионника? Слишком много вопросов без ответа, слишком быстро и безрезультатно это кончилось. У любых действий есть цель. Пока они её не видят, значит, она не достигнута.
Лена должна быть в безопасности. Если она поверит, что всё уже кончилось, поверит и тот, кто всё это затеял. Поверит и попытается снова. Эта мысль заставила Дмитрия усмехнуться. Любой из псионников мог превратиться в убийцу, поэтому они с Лисивиным и свели общение с Алленарией к минимуму. Ему это особенно удалось. А она, в насмешку над его стараниями, стала встречаться с Гошем.
Утром сильно похолодало. На снежно-белых улицах завывал пробирающий до костей ветер. Дмитрий повернулся к Лене, которая, обхватив себя руками, старалась не дрожать от холода, но покрасневший нос выдавал её с головой. Отопление, как всегда, включат с опозданием, каждый год зима застаёт коммунальщиков врасплох, особенно на исходе осени.
Вошедший в кабинет Гош предусмотрительно набросил ей на плечи свитер. Одно очко в его пользу.
– Дела у нас неважные, – сразу перешёл к делу псионник. – Оператор отравился из твоего бокала. – Демон передал папку с отчётами помощнику. – Отпечатки пальцев принадлежат Лене и погибшему. Есть ещё несколько фрагментов, но они не пригодны для идентификации. Ты главная подозреваемая. Это плохая новость.
– А есть другие? – удивилась девушка.
– Есть, – ответил Гош, перелистывая страницы. – Его отравили смесью немиротацина и гаростида в равных пропорциях. Теперь у нас это дело сам император не отнимет.
– Давайте ещё раз всё с начала, – Дмитрий махнул рукой, предлагая сесть. – Откуда ты взяла бокал?
– Мне его дала одна из помощниц журналистки, – Лена присела на вертящийся стул.
– Под описание не подходит ни одна из женщин съёмочной группы, ни официантка, – Демон сверился со вчерашними записями. – С чего ты решила, что она с ними?
– Так, – девушка задумалась, – одна девушка меня гримировала.
– Ямира Лескова, – кивнул псионник.
– Другая принесла выпивку. Никто ничего не сказал, словно так и было задумано. Я решила, что это такой режиссёрский приём, чтобы естественно выглядеть в кадре.
– Гримёр тоже не смотрела на женщину с бокалом, решила, что это официантка, – Дмитрий сделал пометку. – Гош, ты обратил внимание?
– И да, и нет, – помощник подкатил ещё один стул и положил перед собой свой блокнот. – Читал присутствующих чисто автоматически. Всю ночь вспоминал, – он демонстративно перелистал страницы с нарисованными от руки энергетическими слепками. – Журналистка, оператор, гримёр, водитель из соседней машины, даже мэра вспомнил, а про эту почти ничего.
– Почти? – скептически переспросил Станин. – Поясни.
– Понимаешь, в какой-то момент я засек женщину с почти нулевым полем. Про внешность не спрашивай, не опишу. Тогда было не до разглядываний, репортёрша как раз взялась за Лену, – парень улыбнулся, и Алленария ответила такой же мягкой улыбкой, словно они знали что-то такое, что недоступно другим. – Я отметил чистую машинально. Потом мы уехали. Не знаю почему, но я не могу её вспомнить, любого другого – пожалуйста, хоть частично, а её – нет.
– И ты предполагаешь, – вкрадчиво продолжил Демон, – что не запомнил, потому что нечего было запоминать?
– Либо так, либо я совсем никудышный специалист.
– Без пафоса, пожалуйста, – псионник откинулся на спинку. – Среди тех, кто присутствовал на открытии официально, то есть по приглашениям, таких нет. Не думаю, что подобные «праведники» – частое явление в природе, за исключением детей. Надо прошерстить всех гостей, кто кого привёл или захватил за компанию. Хуже всего, что любой прохожий понаглей легко мог присоединиться, оцепления не было, а гонять чужаков перед камерами никто не станет, – он тряхнул головой. – Этот вариант, как менее перспективный, поручим операм. Что у тебя есть на Корсакова? Друзья? Враги? Хвосты?
– Всё как обычно, – Гош снова зашуршал страницами. – Бывшая жена, сын, тёща, алименты. Все живы. Нынешняя подружка о делах ни сном ни духом. Семь зарегистрированных хвостов.
– Многовато, – встрепенулся Демон.
– Пять отрезано при содействии пси-специалиста по связям с общественностью Заславля, любопытно, но ненаказуемо. Все блуждающие из фигурантов репортажей – подмоченная репутация, разводы, слухи и тому подобное. Лично к нему никакого отношения не имеют, только к профессии. Список здесь, – парень оттолкнул папку.
– Он вернулся? – Демон взялся за бумаги.
– Пока нет. Заславские уже отработали по всем его контактам. Ждут, но сигнала пока не было. Первым делом он пойдёт к убийце.
– А мы до сих пор даже не представляем, кто он. Или она.
– Зачем его вообще убивать? – начал рассуждать Гош. – Второсортный канал, второсортный оператор. Либо мы чего-то не знаем, либо убить хотели не его.
Тишина показалась Дмитрию оглушающей. Лена продолжала так же сидеть по другую сторону стола, разве чуть качнулась в сторону.
– Тогда, – протянул помощник, поворачиваясь к девушке, – это возвращает нас к тебе: кто может настолько ненавидеть, чтобы убить или подставить? – он замер. Демон словно воочию увидел, как ворочаются мысли у него в голове. – Это возвращает нас черт знает куда! Опять!
Ответ пришёл извне. Стрела с ярко-красным оперением просвистела мимо головы Станина, обдав шею горячим потоком воздуха, и зарылась в стеллаж с папками. Если бы Лена в очередной раз не качнулась на стуле, дело было бы закрыто в связи со смертью фигуранта. Издав пронзительное «дзаннгг» с полусекундным опозданием во все стороны брызнуло оконное стекло.
Гош грубо спихнул Лену на пол, накрывая собой. В воздухе просвистела вторая стрела и, уйдя ниже, воткнулась в дверцу. На этот раз стрелок метил в сердце. Это было настолько нереально, что Дмитрий едва не закричал: «Какие стрелы, не Мёртвые века на дворе!»
– Демон! – закричал помощник. – Возьми этого чёртового Робин Гуда.
Значит, не глюки или, по крайней мере, не у него одного. Дальше сработали рефлексы. Он перескочил через стол, толкнул дверь, несколькими шагами преодолел коридор, оставил за спиной лестницу.
Как хорошо, что он не перебрался в полагающийся по статусу офис на последнем, пятом этаже, и как плохо, что сам обосновался на третьем.
Мимо проходной он пролетел за один удар сердца, оставив дежурного и немногочисленных посетителей с вытянувшимися лицами.
Здание выстроили буквой «П». Окна его кабинета выходили на противоположную от входа сторону. Демон знал, откуда стреляли. Старая раскидистая берёза в редкой лесополосе за оградой была единственным крепким деревом, способным выдержать вес человека. Дмитрий не раз наблюдал, как ветер трогает, пытается согнуть размашистые ветви и каждый раз отступает, довольствуясь тонкими, поникшими, как волосы, веточками.
Демон, схватившись за прутья, перемахнул через опоясывающую здание ограду. С нижних ветвей берёзы на землю рухнул человек, чёрным пятном выделявшийся на фоне белых стволов и снега. Подняться псионник ему не дал. Налетел, опрокинув обратно, навалился, одновременно заламывая руку за спину.
– Не дёргайся, сломаю, – прошипел Станин, защёлкивая на запястьях наручники.
От административного корпуса уже спешила подмога.
Комната для допросов была оформлена в лучших традициях телевизионных детективов. Стекло-зеркало, холодная голубая краска на стенах, хромированные стулья и стол, прикрученные к кафельному полу нарочито огромными болтами, лампа дневного света под потолком, звуко- и видеозаписывающая аппаратура. Может, поэтому комнату не любили не только подследственные, но и сами специалисты.
Дмитрий смотрел, как задержанный вот уже десять минут пялился на дверь, из-за которой никто не думал появляться.
– Сколько у нас времени? – спросил Гош.
– Час. Может, два, – Демон посмотрел сквозь стекло.
Убийство совершил не призрак, формально они обязаны передать дело следователю корпуса правопорядка. Разницу между чужими и собственными выводами понимали все.
Дмитрий вошёл в допросную и сел напротив парня. Гош оперся на стену за его спиной.
– Имя, фамилия, отчество?
В подобных вопросах не было нужды, информацию с кад-арта считали в первую очередь, но стрелка необходимо разговорить.
Парень сжал губы и отвернулся.
– Отлично, так запишем – никто и звать его никак, – псионник невозмутимо почеркал в блокноте. – Имущество твоё? – он выложил на стол фотографии спортивного лука.
Парень молчал.
– Понятно, – специалист оценивающе оглядел задержанного. – Шёл мимо, увидел, решил слазать, достать и вернуть законному владельцу. Так?
– Ещё и на вознаграждение небось рассчитывал, – добавил Гош, поглядывая на защитную перчатку, всё ещё красовавшуюся на руке стрелка.
– Издеваетесь? – открыл рот парень.
– А что ещё прикажешь? – Станин развёл руками. – У нас фантазия не ах, чтоб за тебя придумывать.
Невероятно, но, судя по выражению лица, парень всерьёз обиделся. Детский сад.
– Рассказывайте, Терений Матвеевич, – хмуро предложил Демон, – ведь пока у нас всё хорошо, идиллия, можно сказать.