Илья сосредоточился на профессоре. Неприязнь к Сорокину перевесила доводы разума. Было над чем поразмыслить: учёный выбил деньги на исследования с помощью этого дела. Это мотив. Но, если он добился желаемого, зачем затевать вторую серию?
На стол легла следующая фотография.
Гош указал на Эми. Девушка не любила ни Алису, ни Алленарию. В этот список можно смело занести ещё полмиллиарда женщин империи.
Псионник распечатал третье фото.
Дмитрий добавил к списку Игошину. Четвёртое фото.
Подумал и запросил личное дело Лисивина.
«В доступе отказано».
Понятно, не тот у него уровень, чтобы копать под заславского специалиста. Станин открыл страницу одной из многочисленных соцсетей, нашёл нужный профиль. Не Лисивина, жены Симариады, и распечатал фото, на котором Илья с чувством обнимал дородную женщину за плечи. Пять.
Ещё одно нажатие, и из принтера выезжает последнее изображение. Немисов Александр. Бардак с захоронениями при монастыре устроили у него под носом. Попустительство? Или злой умысел?
Шесть фотографий. Шесть человек. Ответ где-то здесь.
Атака на кладбище, Сергий, Злата, одержимость помощников и нападение на Лену: Гош – дома, Алиса – в больнице. Смерть Карги. Лисивин – снова на кладбище. Скандал в Тойской обители. Его собственное сумасшествие. Потом смертельную эстафету подхватывают люди: покушение на Лену в Заславле, обвинения, стрелок, Игошина.
Демон перебирал факты, складывал их и так и сяк. Три точки: Вороховка, Суровищи, Заславль.
Какая-то смутная мысль начала формироваться в его голове, что-то было общее у всех этих случаев, что-то незначительное, не привлёкшее его внимания раньше.
На корпусе телефона зажглась лампочка, прерывая размышления. Аппарат внутренней связи тихонько запиликал.
– Да, – отрывисто бросил псионник в трубку.
– Дмитрий Борисович, – дежурный запнулся и решил ещё раз обратиться по форме, – товарищ подполковник, вам звонок.
– По какому вопросу?
– Не могу знать. Женщина настаивает на разговоре именно с вами.
– Вы что, в службе доверия работаете? Пусть идёт настаивать в другое место.
– Понял, – бодро отрапортовал дежурный.
– Подожди, – его кольнуло нехорошее предчувствие.
Что, если это Лена? Что-то случилось? Утром, несмотря на её слабые возражения, он оставил девушку на попечение Адаиса Петровича. У дома организовано патрулирование, сопротивляемость камня в очередной раз повышена. Ей вручили электрошокер на тот случай, если бывший шеф вдруг перейдёт на сторону зла.
– Она представилась? – спросил он у терпеливо ожидающего дежурного.
– Сейчас, – на том конце зашуршали страницами, – Иниша Синитова.
– Черт, – выругался Демон, – соединяй. Запись и отследить.
– Есть.
Для того, чтобы так бездарно исковеркать собственное имя, много ума не надо. Он должен был узнать, на то и был расчёт. Иниша Синитова – Синита Игошина. Заигралась девушка.
– Слушаю, – нейтрально бросил он в трубку.
– Так приятно, когда тебя слушают.
Низкий грудной голос напомнил ему незнакомку из службы «секс по телефону». Был грех. Сидел дома, тосковал, выпил коньяку и позвонил. Потом ржал, как ненормальный, представляя собеседницу. Старательно нарисованный образ знойной красотки сменился благообразной старушкой с вязаньем на коленях, а потом завхозом службы контроля, дамы внушительной комплекции и глубоким контральто. В итоге, вместо того чтобы получать удовольствие, он пытался разгадать собеседницу по голосу.
– Я рад, – согласился Демон. – Не часто такая малость приносит радость. Теперь, когда мы доставили друг другу взаимное удовольствие, самое время перейти на «ты».
– Узнал?
– Давно не виделись, Синита.
– Хотелось бы подольше.
– Зря, я успел соскучиться.
– Раньше от тебя таких слов не дождаться было.
– Я поумнел.
– Хм… – в трубке что-то затрещало – Ты тянешь время? Меня отслеживают?
– Ммм, – невразумительно пробормотал Дмитрий.
– Значит, да, – смешно, но она обиделась. – Вот возьму сейчас и повешу трубку.
– Ага, – псионник позволил себе улыбнуться, – зачем позвонила-то?
Несколько тягучих мгновений тишины, которые он мысленно записал на счёт отслеживающей аппаратуры и техников.
– Мне нужна неприкосновенность, – выпалила собеседница.
– А мне вилла на Ладийском побережье[7], – с наигранным легкомыслием ответил псионник. – Торговаться, милая моя, с прокурором будешь.
– Погоди, – слова торопливо лились из трубки, выдавая испуг. Он отреагировал не так, как она рассчитывала. – Это не я. Мне та девчонка на хрен не нужна. Ты не знаешь, кто за всем этим стоит!
– Дай угадаю, – Демон взял паузу, – кто-то из наших.
– Я назову тебе имя!
– Называй, – разрешил он.
Собеседница молчала, она разыграла главный козырь и теперь не понимала, как джокер превратился в двойку.
– Сколько тебе осталось? – спросил специалист. – Неделя? Месяц? Вряд ли больше. Ты отравила человека, скоро он вернётся. Конечно, ты можешь убежать, но мы оба знаем, чем заканчиваются подобные прятки. Отравление немиротацин-гаростидом – очень неприятная вещь, если не сказать больше. Судорогой сведёт кишки, и тебя начнёт рвать собственной кровью, потом желудок и пищевод онемеют, даря мгновение облегчения от режущей боли. В тебе даже успеет проснуться надежда. Но паралич перекинется на лёгкие, гортань. Ты будешь бороться за каждую частицу воздуха, раздирая пальцами горло и силясь сделать вздох. А потом, если повезёт, потеряешь сознание, но может и не повезти.
– Хватит! – крикнула она.
– Имя, – потребовал Дмитрий.
– Нет, – голос дрогнул. – Не хочу в тюрьму!
– Это лучше, чем смерть, – мягко сказал Станин. – Говори, где ты, я приеду.
В трубке затрещало, и псионник подумал, что связь оборвётся. Но боги, или кто там в империи вместо них, были милостивы.
– В «Империале», в семь часов, – выдохнула собеседница. – Только ты. Один. Никаких арестов, записей, протоколов. Поднимешь мне кад-арт по максимуму, а я назову тебе имя.
– По нашим данным, камень сгорел, и в терминал его не сунешь. Кстати, что ты с ним сделала?
– Окунула в кипяток, – устало ответила женщина. – Электронику вышибло на фиг, так что не старайтесь, – она помедлила. – Ты ведь хочешь знать, что они приготовили для девчонки? Если у меня времени нет, то у неё и того меньше, – Станина снова кольнула тревога, – сначала кад-арт, потом имя.
– Допустим, и что дальше?
– Разойдёмся и забудем. Мне нет дела до ваших разборок. И не торгуйся, – почувствовав, что он собирается возразить, твердо сказала девушка. – Мне на девчонку наплевать. Если уж суждено в могилу, так хоть в компании.
– Я о тебе спросил, – он понизил голос. – Что дальше? Опять в бега? Блуждающий пойдёт за тобой на край света. Понимаешь?
– Не пугай, он ещё не вернулся. Может, мне повезёт, и все наконец оставят меня в покое: и живые, и мёртвые. Ведь так бывает, иногда они просто не возвращаются.
– Нет. У тебя нет ни одного шанса, – он безжалостно скомкал чужую веру в чудо. – В «Империале», в семь. У какого входа?
– Я сама тебя найду, – сказала девушка и повесила трубку.
Демон тут же соединился с дежурным.
– Успели? – без лишних пояснений спросил он.
– Так точно, – отрапортовал сотрудник, – автомат на железнодорожном вокзале. Группа уже выехала.
– Всё слышал? – уже зная ответ, поинтересовался псионник.
– Так точно, – уже сообразив, что сделал что-то не то, протянул сотрудник.
– Тогда изъять запись и ко мне. Живо! Дело по закрытой категории, – Дмитрий грохнул трубкой об аппарат.
Сохранить конфиденциальность становится сложнее.
Торговые центры работали до поздней ночи. В полседьмого вечера самое время забежать за чем-нибудь: за хлебом, туалетной бумагой и сапогами, без которых завтра на работе показаться стыдно.
За те полчаса, что псионники провели в машине, стеклянные двери разъезжались пару-тройку раз, в основном выпуская продавцов на перекуры.
– В семь закончится сеанс, народа будет не протолкнуться, неразбериха и очереди в туалет, – Гош с заднего сиденья указал на афишу сети кинотеатров.
– Следующий сеанс через час, – добавил Демон, – я узнавал.
Цветные огни реклам отбрасывали на лица мужчин цветные лоскутные блики.
– Ты и в самом деле поднимешь ей кад-арт? – не выдержав, хмуро спросил Гош.
– Я ещё не сошёл с ума, – Станин покачал головой.
– Тогда что мы тут делаем, да ещё и разодетые, как клоуны? – парень подёргал за сдвинутую на затылок вязаную шапку кислотной расцветки. – Вызывай группу, они здесь так всё оцепят, мышь не выскользнет.
– И не проскользнёт, – добавил Илья. – Нам надо, чтоб она пришла.
– Не преувеличивай, клоун тут один, – Дмитрий позволил себе улыбку, но тут же посерьёзнел. – Не хочу, чтобы кто-нибудь прихлопнул эту мышь за сопротивление аресту. Гадай потом, она дралась или ей закрыли рот, – он прикрепил микрофон к свитеру и застегнул куртку. – Сами возьмём.
– А дальше что? – не успокаивался помощник. – Потащим к нам, и там, следуя твоей логике, ей устроят самоубийство или устранение при попытке к бегству.
– Ты, главное, эту мысль до Игошиной донеси, чтоб поразговорчивей стала.
– Время, – напомнил Илья.
– Повторим ещё раз, – Демон повернулся к помощнику. – Я мозолю глаза у центрального входа. Гош?
– Я с другой стороны, в «Ре – Те», магазине дисков, там стеклянные стены, держу холл, дабы не вызывать вопросов, просаживаю деньги в компьютерные стимуляторы.
– Я за рулём, на случай непредвиденных ситуаций. Держу пожарную лестницу, – добавил Илья.
– Почему не я за рулём? – спросил Гош. – Игошина знает в лицо нас обоих.
– Потому, что переодеть его в геймера сложнее.
– И потому, что мы взяли мою машину, – закрыл тему столичный специалист.
– Держим связь. Гош, ты первый, – скомандовал псионник.