Повинуясь порыву, я подняла ветровку, положила на кровать, расправила – и укололась.
– Ай, – я сунула палец в рот и наклонилась, осторожно обследуя ткань.
Так и есть – булавка. На спине с изнаночной стороны под воротником. Случайно расстегнулась. Маленькая, подобными прикалывают бирки в магазинах. Тут тоже что-то было. Я открепила маленький квадратик и поднесла к свету. Кусочек ткани. Грязной и повидавшей виды.
Со мной в спортшколе училась девочка, которая разрезала своё счастливое платье на кусочки и подшивала их к другим перед каждым выступлением. На удачу. У всех свои талисманы.
– Лена?
Я не заметила, как голоса на кухне стихли.
– Гош, извини меня, дверь была открыта, свет горел.
Псионник оглядел комнату.
– Я ничего не трогала, – уверение портил мягкий кусочек ткани, зажатый в руке. – Прости.
– Лена, что случилось? – подошёл Адаис Петрович.
– Ничего, – ответил за меня Гош, – давно уже пора перестать цепляться.
– Что это? – спросил Демон, указывая на булавку с куском ткани.
– Ничего. Сейчас верну на место, – я потянулась к курточке.
– Стоп, – Дмитрий отстранил бывшего шефа и перехватил мою руку. – Ничего не чувствуете? Когда это ты стала «нулевой»?
– Н-да, – Илья придвинулся ближе, – интересно.
– А так? – Станин вытащил из моих пальцев кусочек ткани с расстёгнутой булавкой.
– Ты «нулевым» не стал, – хмуро сказал Гош.
– Я же псионник.
– Хвост на месте, – Лисивин обошёл меня по кругу.
Демон вдруг поднёс лоскуток ткани к лицу и принюхался, зрачки расширились, тряпка выпала из пальцев и глухо стукнулась булавкой об пол. Гош нагнулся, чтобы поднять.
– Не трогай, – скомандовал Станин, и все замерли. – Лена, – попросил он.
Я нагнулась и взяла в руку кусок ткани.
– Снова «ноль», – констатировал Илья.
– Вот как Игошина это сделала, – проговорил Дмитрий, – вышла на суд мёртвых. Блуждающий не пощадил её. Он не смог пройти через «ноль». И следующий не смог бы. Она могла убивать дальше, – псионник сел на кровать. – Так зачем она вызвала меня, просила поднять силу кад-арта? Чего боялась, если не призрака?
– Давай по порядку, – попросил Гош, а я, не удержавшись, кивнула.
– Что это, по-вашему? – он указал на лоскуток.
– Тряпка, к тому же не очень чистая, – ответил бывший шеф.
– Точно. На ней привязка, как на захоронении.
– Что? – удивился Гош. – Да кому надо привязывать призрак к предмету, его же можно перенести.
– Вот именно, – кивнул Станин. – И призрак привязывали не к предмету. Привязка – это и есть «ноль», его устанавливают, чтобы блуждающий не мог преодолеть границу. Но если могилу раскопать и взять часть савана, одежды, то…
– До такого мы ещё не опускались, – протянул Адаис Петрович, – осквернить захоронение!
– Это было прикреплено к одежде? – спросил меня Демон.
– Да.
– Теория об оболочках, значит, – усмехнулся Илья, – зря я свою одежду выкинул.
Похоже, что-то понять смог только столичный специалист. Он выбежал из комнаты, на ходу доставая сотовый телефон.
– Объяснись, – потребовал бывший шеф службы контроля.
– Слишком многое не укладывалось ни в одну схему. Мы стали искать. Выдумывать, выводить новые закономерности. И выдумали. Вернее, нам помогли, – Дмитрий вздохнул и, взяв меня за руку, притянул к себе, – прости. Я дурак, – и, повернувшись к мужчинам, стал объяснять: – Когда в тебя попадает пуля, кого ты винишь? Ружье? Руку, его направившую? Или точку лазерного прицела?
– Ты думаешь, это… – Адаис Петрович отступил от злосчастного лоскутка.
– Прицел, – подтвердил Демон. – Я сразу тогда подумал, что вы не отрезали канал и призрак привязался к вам, а не к захоронению. Но вы всё сделали правильно, блуждающий был заперт в могиле. Я отмахнулся. Я не знал, что часть могилы можно носить с собой. Она выпила вас до дна и перетянула на ту сторону, боль блуждающего стала вашей болью. Никаких мёртвых оболочек. Неразорванный канал, ошибка новичков.
– Сима не помнит, было что-то подобное на моей одежде или нет, – в комнату вернулся Лисивин. – Но на всякий случай мои ребята там всё сейчас перетрясут. Почему мы сами его не почувствовали? Энергия привязки должна вонять как черт знает что?
– Не знаю, – Станин чуть качнулся к лоскутку в моих руках. – Это всё же не могила. Излучение привязки прямо пропорционально её размеру. Запертого призрака мы чувствуем издалека, тогда как тонкую прозрачную леску не замечаем, пока она не вопьётся в кожу. Зря я велел медсёстрам одежду выкинуть, – Демон посмотрел на помощника.
– Я тоже, – парень провёл рукой по волосам, отчего они встопорщились, – выкинул. И ничего не почувствовал. Я и сейчас не чувствую, – он тоже чуть придвинулся ко мне и втянул носом воздух.
– Блуждающий никогда не преодолевал привязку, он сидел на поводке, но кто-то прикрепил этот поводок к нам. Он «ходил» там же, где и мы, пил нас, – вспомнил все материализации Дмитрий. – Всегда был с нами.
– Профессор врал, – убеждённо сказал Лисивин.
– Не факт, – Станин отпустил мои руки. – Немного правды, немного выдумки – и новая революционная теория готова. Он получил деньги, остальное его не интересует.
– То-то эксперты вой подняли, когда мы эксгумацию провели. Все фрагменты вперемешку, домовина порвана. – Гош сел рядом с Дмитрием. – Я на наших стажёров грешил.
– Кто-то вскрывал могилу до нас, – подтвердил псионник. – Срезал с костей одежду или что там от неё осталось.
– Другие случаи, к которым ты допуск оформлял, получается, ни при чем? – спросил помощник.
– Они доказывают, что кто-то и раньше искал способ управлять мёртвыми, – ответил Илья.
– Тогда, – вмешался Адаис Петрович, – у нас опасная ситуация. Прицел, – он указал на лоскуток, – три пси-специалиста и потенциальная жертва. Откуда мы знаем, что эта привязка здесь в единственном экземпляре?
– Дважды дурак. Быстро! – скомандовал Дмитрий, вскакивая.
И все стали деловито стаскивать с себя одежду. Мне хватило того, что он стянул толстовку первым.
Итогом стихийного обыска стали кучи одежды на полу, пустые распахнутые шкафы и ещё одна тряпочка того же невнятно-грязного цвета и материала. Нашли её в нагрудном кармане костюма Адаиса Петровича, того, в котором он вышел на работу в свой последний день.
– Мой сердечный приступ, – констатировал бывший шеф.
– Почему их не забрали? – спросила я. – Тогда бы никто никогда не догадался.
– То-то мы проявили чудеса догадливости, – поморщился Станин.
– Нужна экспертиза, – сказал Лисивин. – Специфика дела такова, что доказательная база должна быть непробиваемой.
Следующий день ничем не отличался от предыдущего. Я начинала лезть со скуки на стены, с тоской вспоминая, как Демон катал меня на машине по всей империи. Если бы к обеду не вернулся Гош, точно сбежала бы.
Парень сразу прошёл в свою спальню и сел за компьютер. Прежде чем постучать, я выждала минут тридцать – всё, на что хватило терпения.
– Файлы Эми, – пояснил парень, когда я вошла. – На работе толком не посмотришь. Она всё время туда-сюда ходит, через плечо заглядывает.
Если учесть, что я в этот момент как раз заглядывала в монитор через его плечо, реплика получилась двусмысленной.
– Могу уйти, если хочешь, – тоскливо сказала я.
– Да нет, оставайся.
И я осталась. Наблюдать за Гошем было не так интересно, как за Дмитрием. Друг не отличался эмоциональностью, щёлкал мышкой, сосредоточенно читая с экрана.
– У Эми родители погибли в автокатастрофе, а с ними единственные родственники: дядя и двоюродный брат. С двенадцати до шестнадцати лет она воспитывалась в приюте имени Талимирова, – Гош посмотрел на экран. – Самое интересное, Синита тоже из этого приюта. Сирота с рождения. Игошина на пару лет старше.
– Они могли даже не общаться или не узнать друг друга спустя столько лет, – я пожала плечами. – Ты помнишь тех, кто учился на год или на два старше?
– Не верю я в такие совпадения, – парень забарабанил пальцами по столу. – Нужны доказательства того, что они были знакомы, – он встал, – фотографии, свидетельства очевидцев, кого-нибудь из приюта, воспитателей, учителей, детей, – перечислял он. – Надо поднять архивы.
– У Эми могли сохраниться фото, – вставила я.
– У Эми… – повторил он, посмотрел на меня и предложил: – Не хочешь постоять на стрёме?
– Хочу, – не раздумывая, ответила я.
– Если Станин узнает, а он узнает, по голове не погладит, – Гош сдёрнул со стула свитер.
Я взглянула в смеющиеся глаза друга.
– Всё равно хочу.
Гош притянул меня к себе и крепко прижал к груди. Я не протестовала. Было хорошо и тепло. Эти объятия не вызывали дрожи, но были такими уютными.
– Значит, Дима? – вполголоса спросил он куда-то в мою макушку.
Я кивнула, к чему скрывать очевидное или притворяться, что не поняла вопроса. Как сказал Адаис Петрович, у Гоша тоже есть глаза.
– Тогда, – парень развернул меня к двери, – подёргаем Демона за… хм, хвост, что ли.
Глава 25По старым местам
Дмитрий сорвал потрёпанную бумажку с двери. Здесь не было никого с тех пор, как увезли Сергия и Злату. Даже Лена не набралась смелости.
В квартире царила разруха, опрокинутые стулья, разбросанные вещи. Тряпки, книги, грязные следы на полу. Он прошёл в кабинет, туда, где всё произошло. Выключенный компьютер стоял на том же месте, клавиатуры, на которой лежала голова Сергия, не было, увезли в лабораторию. Чёрным прямоугольником выделялся монитор, на котором тогда горела надпись.
Псионник повернулся к креслу напротив, рядом с которым Злату настигла атака блуждающего. Она упала, кинувшись на помощь к мужу.
Что он надеется найти после палисадской бригады? Демон дотронулся до кармана, где лежало несколько фотографий. Он не мог больше сидеть в кабинете, не мог ходить по коридорам службы контроля, вглядываясь в лица, и гадать, кто окажется тем самым. Станин встряхнулся и попытался представить, как всё произошло.