целых три штуки. Одна в углу сцены, другая на балконе, третья - в дальнем углу зала.
Верхоланцев решил снять незамысловатую сцену с размахом. Я заметил, он вообще любил снимать помпезно, обожал панорамы, дальние планы. Впрочем, судя по отснятому материалу, который я уже увидел, получалось у него здорово. Крепкий профессионал, несмотря на скверный характер и привычку прикладываться к бутылке. Хотя на площадке я ни разу не видел его пьяным. Он умудрялся каким-то образом протрезветь именно к началу работы.
Я вошёл в зал, как сказал Верхоланцев. Мельгунов на сцене изображал репетицию - в окружении четырёх дюжих молодцов танцевал чечётку. Хотя нет, это слишком громко сказано - это походило скорее на прыжки гиппопотама, который едва отрывал ноги от пола.
«Не разогрелся», - услышал я странный шёпот, но не стал оглядываться и проследовал к сцене. Сложив руки на груди, я подождал, когда Мельгунов в небесно-голубых джинсах, которые обтягивали его толстые ноги, и белом развевающимся плаще, прыгнет на небольшую площадку перед сценой, закончив номер.
Легко взлетел на сцену и оказался рядом. Да уж, Игорь Евгеньевич вблизи выглядел, мягко говоря, паршиво. Обрюзгшее лицо, круглые оловянные глаза, второй подбородок. Он бросил на меня меланхоличный взгляд и на лице, будто разглаженным утюгом, не дрогнул ни один мускул. Хотя по сценарию он должен испугаться моего персонажа. Все-таки я играл главу группировки влиятельного чикагского клана.
- Винченто, когда ты, наконец, перестанешь волочиться за моей женой? - спросил я с угрозой.
- Женой? Насколько помню, Франко, за десять лет ты так и не удосужился жениться на Белле, - произнёс уныло свой текст Мельгунов.
- А знаешь почему? Потому что я - католик! И не могу жениться, потому что моя официальная жена жива, хоть находится в психиатрической клинике, - вдруг выпалил я, совершенно не по тексту. - Но Белла - моя жена перед Богом, потому что я люблю её. Клянусь Девой Марией!
Я схватил его за грудки, радостно ощутив, как он испугался, обмяк, тусклые глаза выкатились по-рачьи из орбит. Это не походило на игру, скорее на настоящий страх передо мной.
- Мы любим друг друга, - невнятно пробормотал он, пытаясь вяло оторвать мои руки от своего воротника. - Ты не должен мешать нашему счастью! - почти взвизгнул он.
- Франко, когда ты оставишь нас в покое? - услышал я хорошо поставленный голос Миланы за спиной.
Отшвырнув Мельгунова, я мгновенно оказался рядом, сжал в объятьях Милану. Нежно взглянул ей в лицо.
- Белла, я люблю тебя так, как никто никогда не будет любить, - я постарался вложить все свои чувства в эти слова.
По лицу Миланы пробежала лёгкая улыбка - кажется, ей понравилась моя импровизация.
- Стоп! - услышал я истошный вопль Розенштейна.
Он выскочил на сцену.
- Что за самодеятельность, Верстовский?! - заорал он.
- Давид Григорьевич, он меня напугал, - жеманно проблеял Мельгунов. - Скажите ему, чтобы он меня не хватал так. Мне это не нравится.
Розенштейн метнул в него взгляд, потом в зал, на Верхоланцева, сидящего на первом ряду.
- А мне понравилось, - главреж хитро прищурился. - Верстовский придумал хороший ход. Пусть так и играет. И вообще так получается более ярко и живо. А чтобы Игорь Евгеньевич не пугался, мы оставим ему группу поддержки. Когда Верстовский будет умолять Милану, они схватят его и начнут избивать. Как тебе такая идея, Игорь Евгеньевич?
Мельгунов радостно закивал. Трудно сказать, что этим изменением хотел сказать Верхоланцев. Предупредить меня, чтобы я не увивался за Миланой, иначе меня ждёт хорошая взбучка? Или показать Винченто трусом, за которого все делают его охранники? Ведь Франко тоже мог прийти в театр в окружении амбалов, проучить ухажёра Беллы. Он явился один.
Мы провели несколько репетиций, и в момент объяснений с Миланой, громилы Мельгунова хватали меня и «избивали». Лицо мегазвезды европейского уровня при этом излучало садистское наслаждение.
- Хорошо, теперь всем переодеваться и гримироваться, - сказал, наконец, Верхоланцев. - Так, это что у нас такое? - раздражённо добавил он. - Быстро выметайтесь из зала! - заорал он кому-то. - Охрана, выведите! - указывая куда-то на ряды, приказал он.
Из-за кресел выскочило несколько девушек «среднего возраста» и одна из них умоляюще проговорила:
- Дмитрий Сергеевич, ну, пожалуйста, можно мы посмотрим на репетицию? Пожалуйста.
Верхоланцев скривился, молча сделал резкий жест охране и отвернулся.
- Задолбали эти фанатки Мельгунова, твою мать, - пробурчал он раздражённо, и добавил хмуро: - Чего встал как столб? Дуй в гримёрку.
Я начал подниматься к выходу, как вдруг услышал крик. Молниеносно выскочил в фойе. На полу лежал Розенштейн, бледный, как мел, с выкаченными от ужаса глазами. Дышал прерывисто, тяжело.
- Уходи! Уходи! - вскрикивал он все слабее и слабее. - Не трогай меня!
Я присел рядом, пощупал пульс на его пухлой, но вялой руке. Розенштейн вздрогнул, открыл глаза и прошептал одними губами:
- Уходи!
Но уже через мгновение его глаза приобрели осмысленное выражение.
- Олег, достань из кармана лекарство, - попросил он.
Я пошарил в его пиджаке и дал коробочку. Розенштейн бросил в рот пару горошин. Нас окружили галдящие люди, я выбрался из толпы и вдруг заметил чью-то тень, которая показалась знакомой. Бросился вниз по лестнице, распахнув дверь, оказался в баре. За стеклянной стеной извивались длинные ленты зелёных водорослей, плавали переливающиеся серебром рыбки. Лихорадочно оглядевшись, заметил в дальнем углу мерцающие контуры человека. Он обернулся, и меня прошиб холодный пот.
- Северцев, кто тебя убил?! Скажи! - крикнул я. - От кого мне надо спасти Милану?
Он улыбнулся и проговорил тихо, почти беззвучно, но я отлично услышал его, будто слова звучали прямо в мозгу:
- Ты уже совсем близко.
И растаял как дым.
Глава 9. Трагический случай
- Как Сергей? - поинтересовался я.
- Тьфу-тьфу-тьфу, идёт на поправку. И выглядеть стал лучше, - ответила Екатерина
Мы завтракали. Екатерина приготовила чудесную яичную запеканку.
- Слава Богу. Я очень рад. Мне так жаль, что я не смог вам ничем помочь.
- Ну что вы, Олег, вы нам очень помогли. Если бы не вы... - Екатерина отвернулась и всхлипнула. - И этот ужас прекратился.
Мне хотелось спросить, знала ли Екатерина о «молельном доме» мужа, который тот устроил в сарае. Но решил пока не напоминать об этом.
- Олег, скажите, что вам рассказал Сергей?
- Ничего, - как можно равнодушней я пожал плечами. - Попросил оказать вам поддержку, пока не выздоровеет. Больше ничего.
- Нет, он вам что-то рассказал. Я знаю. Он что-то скрывает от меня. Дети, вы поели? Хорошо. Вадик, погуляй с Ирочкой, только следи, чтобы она не упала с качелей.
Вадик взял сестричку за руку и послушно вышел с кухни. Екатерина подождала какое-то время и потом, понизив голос, сказала:
- Вы знаете, я вам не рассказала, Вадим - наш приёмный сын. Он сын моей сестры Нины. Она вместе с мужем попала в автокатастрофу, муж погиб, а Нина стала инвалидом. Мы сразу взяли опекунство над Вадиком, у нас не было своих детей тогда. Потом хотели усыновить, но Нина заупрямилась. Хотя я уверяла её, как только она поправится, Вадик будет знать, кто его настоящая мать. Но она отказалась, отрывала деньги от своей пенсии и присылала нам.
Я представил себе, что будет с Екатериной, когда она узнает, что Сергей убил её сестру.
- А что потом случилось?
- Нина умерла. Она очень сильно болела, серьёзная травма позвоночника. Лежала в больнице. Когда она умерла, мы смогли усыновить Вадика. Хотя он всегда считал нас своими родными родителями. Когда его настоящие родители попали в автокатастрофу, он был очень маленьким, всего два годика, он ничего не помнил. Потом у нас родилась Ирочка.
- Ира родилась до усыновления или после? - спросил я вдруг и осёкся.
Екатерина с удивлением взглянула на меня, нахмурилась, и стала нервно убирать тарелки со стола.
- Ирочка родилась до усыновления, - глухо сказала она, наконец. - А почему вас это интересует? В этом есть какая-то разница?
- Нет-нет, что вы. Никакой. Просто спросил.
- Олег, зря вы скрываете что-то от меня. Я понимаю, мужская солидарность. Но я бы хотела знать.
- Призрак, который мы видели - это Нина? - я решил перевести разговор на другую тему.
- Она похожа, но не сильно. Вы ходили к Кастильскому? Что-нибудь смогли узнать?
- Да, кое-что. Во-первых, мне явился призрак Северцева. Во-вторых, я понял, что Кастильский снабжает клиентов аппаратурой особого назначения. Думаю, что появление призрака в вашем доме - его рук дело.
- Но зачем ему это нужно? - Екатерина недоверчиво покачала головой. - Мы с ним совсем не контактировали. Он ни о чём нас не просил.
- Нужно не ему, а кому-то другому. Тому, кто хочет завладеть этим домом, или просто навредить вам из зависти. Скажите, а что за старик живёт рядом с вашим домом? Я несколько раз видел, как он вылезает из канализации, идёт на помойку. Может быть, вам обратиться в полицию, чтобы его убрали?
- Он никому не мешает. Безобидный, немного не в себе.
- Давно он здесь поселился?
- Не могу сказать. А почему вас это заинтересовало? Вы подозреваете, что он имеет какое-то отношение к призракам в нашем доме? Боже, Олег, этот старичок еле ходит, - улыбнулась Екатерина. - Вы бы видели его, сгорбленный, с трудом ноги переставляет. Мы с Сергеем пытались помочь ему, но он наотрез отказался. Он немного не в себе.
- Екатерина Павловна, может быть, мне переехать от вас? Призраки больше не появляются, а я стал так поздно приходить из-за этих проклятых съёмок.
- Ну что вы, Олег, меня это не стесняет. Только, если можно, - замялась Екатерина. - Я слышала, вы снимаетесь вместе с Игорем Мельгуновым...
- Да. Не могу сказать, что мы партнёры, но встречаемся иногда.
- Вы не могли бы взять у него автограф для меня. Пожалуйста.