. Эти настроения, кажется, и выражает настоящий перепев Беранже-Дебро. Но кто сочинил это стихотворение? Выскажу осторожное предположение, что под акронимом «К. Б. Б-й» скрывается молодой богач и гусар, близкий в свое время к декабристам, князь Эспер Белосельский-Белозерский (К. Б. Б-й), участник войны 1828–1829 годов[434]. Показательно, что в отличие от пушкинской «Рефутации» это воспоминание не направлено против западных «говенных капитанов» и не грозится Западу повторением, а отражает оппозиционные настроения «русской партии» при Николае (за последнего Пушкин вступился в «Щите Олега»). Отношение этого текста к пушкинскому остается невыясненным.
Дальнейшая судьба «песни воина» псевдо-Беранже в России связана с ее ура-патриотизацией и истерической антизападнической направленностью в контексте подавления польского восстания русской армией в 1831 году. 3 октября 1831 года «Северная пчела» публикует рецензию редактора газеты и польского ренегата Фаддея Булгарина о том, что в магазине Г. Бернара на Большой Миллионной в доме Деринга № 37 и в Москве у Ленгольда любители музыки могут купить ноты и текст следующих песен: «Марш на взятие Варшавы российскими войсками», «Варшавская кадриль (Французская) и «Военная песня». Последняя пьеса (ценою в один рубль), сообщает Булгарин, украшена виньеткою, на которой изображен герой, водружающий знамя на неприступной крепостной твердыне: слова этой народной песни,
положенные на голос одной из песен Беранже, весьма недурны, что также делает честь вкусу г. Бернара. Пользуясь правом Журналиста, мы выписываем эту пьесу:
Ты помнишь ли, как пировали
В годину злую Русаки,
Когда Французов поражали
Мороз и Русские штыки?
Дрались за Реином все мы же,
Европу мы же все спасли!
Орел двуглавый был в Париже;
Париж был наш… ты помнишь ли?
Ты помнишь ли, как за Балканом,
Как в Азии сражались мы?
Мы не шутили с Мусульманом,
Неверных одолели тьмы.
Что шаг: ура! И победили,
Пред Альпы, Арарат пришли.
Варшаву буйную смирили.
Урок наш, Лях, запомнишь ли?[435]
Как удалось установить, текст этой песни про русаков сочинил Лукьян Якубович (пушкинский знакомец и родственник лицеиста) и опубликовал его 12 сентября 1831 года в «Русском инвалиде». Его «Военная песня», кажется, отталкивается от пушкинской. Потом она вошла в репертуар солдатской драмы «Полесовщик», герой которой «становится на ходули, одевает белую простыню и пугает скупого старика Карпа, чтоб принудить его отдать дочь за бедного ямщика Яшу». Действие сопровождается приведенной выше песней: «Вот вам и французский водевиль, перенесенный на солдатскую почву! – вздыхал педагог Василий Водовозов. – Вообще, романтизм сильно вступает в свои права в повестях, назначенных для народа»[436]. Песня Якубовича дошла до казачьих песенников под названием «На Отечественную войну 1812–14 годов и др.». В сборнике кубанских казачьих песен полковника Елисеева о ней говорится, что она «поется казаками с большой гордостью»[437].
17 сентября 1832 года поэт-патриот Михаил Максимов (ок. 1810 – не ранее 1859)[438] опубликовал в «Северной пчеле» приуроченное к Бородинской годовщине стихотворение «Воспоминания воина (Подражание Беранже)» на голос T’en souviens-tu, disat un Capitaine. Эта же песня вышла в первой части его сборника «Минстрель: Песни» (М., 1833) с посвящением его высокопревосходительству Ивану Ивановичу Дмитриеву[439]. В 1836 году Максимов напечатал это стихотворение в брошюре «Патриотические песни» (1836; с приложенными нотами и посвящением вел. кн. Михаилу Павловичу). Во второй половине XIX века оно вошло в репертуар солдатских песен и приобрело широкую известность.
Процитируем этот дифирамб российским победам от 1812 до 1832 года целиком:
Ты помнишь-ли, товарищ неизменный,
Так капитан солдату говорил:
Ты помнишь-ли, как гром грозы военной
Святую Русь внезапно возмутил?
Ты помнишь-ли, как мы под знаменами
Отечества сражались со врагом?
Как он бежал несметными толпами?
Скажи, солдат: ты помнишь-ли о том?..
Ты помнишь-ли поход тот незабвенный,
Когда мы шли Царей восстановлять,
Когда нас вел наш Царь Благословенный
Желанный мир народам даровать?
Ты помнишь-ли, как наш орел двуглавый
На высотах Монмартра, бросив гром,
Дал миру мир во имя Русской славы?
Скажи, солдат: ты помнишь ли о том?..
Ты помнишь-ли, когда Париж надменный
Нам отворил заветныя врата,
И отдал лавр, коленопреклоненный,
И ждал от нас с покорностью суда?
Ты помнишь-ли, как Русския знамена
Явились в нем с победным торжеством
И мир сложил ярмо Наполеона?..
Скажи, солдат: ты помнишь ли о том?..
Ты помнишь ли, как с громом НИКОЛАЯ
Мы перешли заоблачный Кавказ!
Как дух вражды громя и укрощая
К победам вел герой Паскевич нас!
Ты помнишь ли, когда над Эриванью
Вознесся наш, каратель злобы, гром
И нам Иран предстал с покорной данью?..
Скажи, солдат: ты помнишь-ли о том?..
Ты помнишь ли: как Русский за Балканы
Перешагнул? – Ни меч, ни тяжкий зной
Не заградил пути во вражьи страны
И музульман бежал гоним грозой!..
Ты помнишь ли, как мы в Адрианополь
Явились вдруг с губительным штыком…
И нам открыт был путь в Константинополь…
Скажи солдат: ты помнишь ли о том?..
Ты помнишь ли, как древней нашей славы
Не признавать дерзнул мятежный Лях?..
Ты помнишь-ли как, он в стенах Варшавы
Раскаялся – и пал, попранный, в прах?
Ты помнишь всё, товарищ славы бранной!
Дай руку мне, войди в мой мирный дом…
Жив Русский Бог! Жив ЦАРЬ Боговенчанный!
И Русь славна!.. Да помнят ввек о том![440]
В сборнике композитора-фольклориста Вильгельма Наполеоновича (sic!) Гартевельда «1812‑й год в песнях: собрание текстов 33 русских и французских песен эпохи нашествия Наполеона I‑го в Россию в 1812 г.» (М., 1912) приводятся первые три строфы этой «солдатской песни про 1812–1814 годы», с некоторыми изменениями. В публикации говорится:
Песня эта очень красивая по мелодии, возникла сначала у французов, и текст у них посвящен воспоминаниям французского капитана о победах Наполеона и о его походах. Впоследствии возник русский текст песни, где говорится о победах Александра I. В конце концов надо еще прибавить, что автор мелодии немец Голтей (с. 41)[441].
(Здесь явная ошибка публикатора, назвавшего композитором немецкого поэта и драматурга Карла фон Холти [Karl von Holtei, 1798–1880], переложившего в 1825 году Te souviens-tu, disait un capitaine для своего зингшпиля о Тадеуше Костюшко Der alte Feldherr [Старый генерал]; музыку к этой пьесе написал Альберт Метфессель [Methfessel][442].)
О существовании пушкинского патриотического нецензурного варианта, напечатанного Гаевским в 1861 году, составитель сборника ничего не говорит (очевидно, не знал). Судя по зачину, именно эту солдатскую песню, сочиненную Максимовым, пародирует переводчик Беранже Василий Курочкин в стихотворном памфлете на катковский журнал «Русский вестник» «Ты помнишь ли, читатель благосклонный»[443]. (Если бы не хронология, было бы так приятно предположить, что пушкинские непристойные и весьма неуклюжие стихи на самом деле пародируют не Беранже, а максимовский патриотический угар; но, объективно говоря, песня Максимова сама звучит как неосознанная пародия на «позднего» Пушкина – автора «Клеветникам России» и «Бородинской годовщины».)
Показательно, что О. И. Сенковский в рецензии на «Патриотические песни», напечатанной в «Библиотеке для чтения» в 1836 году, не только едко высмеял фанфаронаду Максимова, назвав ее «самым явным подражанием Московским Ведомостям», но и намекнул на ее литературную генеалогию: желая написать «Воспоминания Русского воина», автор якобы «взял их из „воспоминаний Французского воина“, то есть из известной песни Беранже – „Помнишь ли ты, храбрый воин“ и еще не из Французского подлинника, но из рукописного Русского подражания этой песне. Это самый новый и удобнейший способ вспоминать без утруждения своей памяти»[444]. Весьма вероятно, что Сенковский намекает здесь на пушкинскую нецензурную пьеску, разошедшуюся в многочисленных списках под разными названиями – «Пародия», «На голос: Te souviens-tu?», «Французская песня» и просто «Песня»[445].
Примечательно, что именно эти «народные» куплеты Максимова, ставшие своего рода эталоном официально-простонародного русизма в период (подавления) европейских революций, подразумевает лесковский священник Савелий Туберозов в дневниковой записи о «новых новостях» от 9 декабря 1849 года, посвященной «фраштыку» у недавно назначенного городничего, который, «подвыпив изрядно», пел: «Ты помнишь ли, товарищ славы бранный?», а «сынишка его, одетый в русской рубашке», продолжал: «Ах, мороз, морозец, молодец ты русский!»