— Ты армейский приятель Адама, — заявила я вервольфу как можно спокойней, убеждая его, что могу быть на его стороне, как будто он не участвовал в разгроме дома Альфы. — Тот самый, что прошел Перемену вместе с ним.
— Да, мэм. Дэвид Кристиансен. Мои внуки Коннор и Джон-Джулиан.
Они кивали, когда он называл их имена. Джон-Джулиан потирал плечо, куда я вцепилась зубами, а Коннор прижимал тампон к носу одной рукой, а в другой держал коробку с моим „клинексом“.
— Мерседес Томпсон, — представилась я. — Что вам нужно?
Дэвид Кристиансен сел на пол, делая себя настолько уязвимым, насколько это возможно для вервольфа.
— Что ж. Мы попали в трудное положение и надеемся, что ты нам поможешь. Если ты обо мне слышала, то, вероятно, знаешь и то, что с самой Перемены я был одиноким волком.
— Да, — ответила я.
— Я не закончил школу и все, что умею, это воевать. Когда старый приятель нанял меня в качестве наемника, я согласился с радостью. Со временем мне надоело получать, приказы, и я создал собственное войско. — Он улыбнулся. — Когда внуки отслужили и присоединились ко мне, я решил больше не участвовать в чужих войнах. Мы специализируемся на поисках и освобождении похищенных, мэм. Бизнесменов, работников Красного Креста, миссионеров — кого угодно. Мы вырываем их из лап террористов.
У меня устали ноги, поэтому я пересела на спинку дивана.
— Какое отношение это имеет ко мне?
— Мы оказались в затруднительной ситуации, — заявил вервольф.
— Угодили не на ту сторону, — уточнил тот, кого звали Джон-Джулиан.
— К вам обратился Джерри Уоллес, — прошептала я, как будто громкий звук мог уничтожить внезапное понимание. Последней каплей оказалось упоминание Кристиансеном одинокого волка. Одинокие волки и доктор Уоллес, пересекаясь, дают Джерри, связника Маррока с волками, которые не входят ни в одну стаю. — Он сказал вам, что Бран собирается открыть миру вервольфов.
„Неудивительно, что Джерри был слишком занят, чтобы оставаться с отцом“.
— Верно, мэм, — подтвердил Дэвид. Он посмотрел на меня. — Готов поклясться, ты не вервольф, но откуда тебе столько о нас известно… — Он неожиданно замолчал, и на лице его появилось выражение неожиданного понимания. — Койот. Ты девушка, выращенная Марроком. Ты умеешь превращаться в койота».
— Это так, — согласилась я. — Так говорил с вами Джерри о решении Брана вывести вервольфов из укрытия?
— Бран предает волков, открываясь людям, как сделали со своим народом Серые Повелители, — сказал Коннор, тот, с разбитым носом. Моя необычность, очевидно, отступила пред негодованием, которое он испытывал по отношению к Брану. — Он должен защищать свое племя. Кто-то должен бросить ему вызов, прежде чем он сделает это.
— И вы предложили Адама?
— Нет, мэм. — Дэвид излучал спокойствие, но я была уверена: будь он в волчьем облике, уши его были бы прижаты. — Это Джерри. Он хотел, чтобы я поговорил с ним — приятель со старым приятелем.
— Бран не из Серых Повелителей. Он никогда не бросил бы волков. Вероятно, тебе не пришло в голову просто позвонить Адаму и побеседовать с ним — или даже с Браном.
— Мы только вернулись с дела, — пояснил Дэвид. — Не было времени. К тому же некоторые вещи лучше всего обсуждать лично. — Вроде похищения? — сухо осведомилась я.
— Это не планировалось, — с жаром сказал Коннор.
— Правда? — спросил Дэвид. — Сейчас я уже сомневаюсь. Все прошло так плохо — четверка Джерри погибла, и не могу не подозревать, что все так и замышлялось.
— Умерли три его волка, — заметила я. — Мак был наш. Дэвид улыбнулся — только глазами, не губами.
— Да, мэм. Три волка Джерри и один Адама.
— Зачем ему было убивать собственных волков? — поинтересовался Коннор.
— Мы видели погибших волков. — Дэвид выглядел задумчивым. — А не были ли они доминантами? Я их мало знал — за исключением Кары. Она бы долго не стала терпеть приказы от Джерри. А парень, Мак, предал его, обратившись к Адаму за помощью.
— Ты считаешь, что Джерри психопат? — поднял брови Джон-Джулиан. — Он не показался мне сумасшедшим.
— Он вервольф, — ответил Дэвид. — Мы несколько больше внимания уделяем иерархии приказов, чем люди. Если он хочет оставаться у власти, он должен уничтожать волков, более доминантных, чем он, — и волков, предающих стаю.
Я взглянула на Дэвида.
— Я плохо знаю Джерри, но могу предположить, что ты более доминантен, чем он.
Дэвид поморщился.
— У меня есть свои бойцы. Мне не нужны те, что подчиняются Джерри. Он понимает это лучше кого бы то ни было. Он несколько лет наблюдал за мной.
— Значит, он считал безопасным обратиться к вам, — заметила я, — решив, что ты не станешь оспаривать его лидерство.
— Джерри заявил дедушке, что Адам не хочет бросать вызов Брану, но прислушается к старому другу, — сказал Джон-Джулиан. — Он предложил переправить нас сюда для разговора, и мы согласились. Нам не понадобилось много времени, чтобы разобраться, что дела обстоят не совсем так, как нам их представили.
— Я стал наводить справки, — продолжил рассказ Дэвид. — Позвонил друзьям и узнал, что Бран действительно собирается на встрече с Альфами в декабре объявить, что он хочет открыться перед человечеством. Поэтому мы пришли к Адаму, чтобы обсудить эту проблему. Не думаю, чтобы это что-нибудь дало. Адам слишком любит Маррока, чтобы бросить ему вызов.
— Но положение оказалось совершенно другим, — произнес Коннор. — Джерри не сказал нам, что собирает армию наемников и вервольфов.
— Армию? — переспросила я.
— Небольшую армию. Два-три одиноких волка, как Кара, которые не смогли найти стаю, — объяснил Джон-Джулиан. — И группа наемников, которым он, очевидно, предложил превращение в вервольфов.
— Мне следовало остановить это, когда проклятый придурок вооружил банду испуганных идиотов ружьями со шприцами. — Дэвид покачал головой. — Может, если бы я знал, что Джерри нашел то, что может причинить вред вервольфу… Ну, во всяком случае с этого момента получилось классическое «все в порядке — идем ко дну».
— Адам говорил, что Мака убили, как только он открыл дверь, — сказала я.
— Джерри так много говорил им о том, как опасен Адам, что они стали стрелять, еще не проверив, кто там. — В голосе Джона-Джулиана звучало легкое сожаление — мне показалось, скорее из-за несуразности такого поведения, чем из-за смерти Мака.
— Вы знали Мака? — спросила я, глядя на кинжал Зи, потому что не хотела, чтобы они поняли, как я разозлилась. Но, конечно, вервольф это почувствовал.
— Нет, — ответил Дэвид. — Мы прилетели сюда в прошлый понедельник в конце дня. — Он оценивающе взглянул на меня. — И были здесь, когда один из наемников Джерри, человек, прибежал к нам страшно испуганный.
— Он заявил, что кто-то прикончил его партнера, — добавил Джон-Джулиан, тоже глядя на меня. — Демон.
— Не демон. — Я пожала плечами. — Не требуется демон, чтобы убить неподготовленного, только что укушенного нового волка, слишком глупого, чтобы остаться в живых. Я старалась подавить гнев: не их вина, что они не знали Мака. Посмотрела на них и поколебалась: может, и их.
Теперь я была склонна им верить. Отчасти потому, что их слова казались правдивыми, хотя я недостаточно хорошо их знала, чтобы быть уверенной. Отчасти оттого, что я помнила, каким голосом Адам говорил о Дэвиде Кристиансене.
— Позвольте рассказать вам о Маке, мальчишке, который умер на моем пороге. — Я поведала им о Перемене, о чикагском Альфе, который продал паренька Джерри, и об экспериментах с наркотиками.
— Мы видели только ружья со шприцами, — промолвили Джон-Джулиан. — Но два выстрела убили молодого волка — а в Адама они выстрелили пять раз, прежде чем смогли его связать.
— Выходит, наш метаболизм ослабляется серебром, а тем временем ДМСО быстро разносит наркотик по кровеносной системе? — спросил Дэвид. — Значит ли это, что кто-нибудь может просто заменить кетамин чем-нибудь другим?
— Я не врач, — ответила я. — Но похоже, это что-то действует на волков.
— Может, это что-то и нужно было Джерри и он его проверял? — предположил Дэвид. — С настоящей стаей не сработало бы, но среди одиноких волков, отклонившихся в своем поведении от нормы, и наемников, которые помышляют только о работе, — о пленниках никто и не подумает. Там не оказалось никого, что почувствовал бы потребность их защитить.
Так устроены вервольфы: инстинкт велит им подчиняться доминантам, а тем, в свою очередь, инстинкт приказывает защищать тех, кто слабее их. Это природная организация равновесия в стае.
— Не все одинокие волки таковы, — возразил Коннор. Дэвид улыбнулся.
— Спасибо. Но вервольфы нуждаются в стае. Немногие похожи на меня: мы слишком ненавидим то, кем стали, чтобы жить в стае. Но большинство одиноких волков — те, кого не принимает сама стая. — Улыбка его стала мрачной. — У меня есть своя стая, Коннор. И это не просто стая вервольфов… — Дэвид посмотрел на меня. — Остальных членов стаи я оставил с Джерри, чтобы они приглядывали там за ситуацией. Нас шестеро. Небольшая стая, но сплоченная. Большинство волков, которые слишком долго живут вне стаи, в конце концов слегка сходят с ума. Наемники в этом отношении на них похожи. Наемник, который работает один, обычно делает это, потому что никто с ним не имеет желания сотрудничать: он либо глуп, либо спятил, а такие обычно быстро умирают.
— Я бы не хотела с таким встретиться, — заметила я, и тут раздался телефон. — Простите, — сказала я, порылась в карманах и нашла телефон, который чудесным образом уцелел.
— Счастливого Благодарения, Мерси!
— Счастливого Благодарения, мама. Могу я тебе перезвонить? Я сейчас немного занята.
— Твоя сестра сообщила, что она обручена. — Мама блаженно игнорировала мои слова. И мне пришлось слушать ее болтовню о моих братьях и сестрах, а три наемника сидели в моей комнате и смотрели на меня.
— Мама, — сказала я, когда она чуть приостановилась. — Мама, я не одна.