— Кто такой Маррок?
— Прости, — сказала я. — Я тебе уже говорила, что, за исключением отдельных бродяг, вервольфы живут стаями под руководством волка Альфы.
Это верх организованности, на какую способны вервольфы. Но единственное, что делает волка Альфой, это сила — не интеллект, даже не здравый смысл. В Средние века, после черной чумы, почти все вервольфы были истреблены наряду с обычными волками просто потому, что некоторые Альфы оказались слишком неблагоразумными. И тогда было решено, что над всеми вервольфами должен быть единый лидер.
В США все вервольфы подчиняются Марроку. Этот титул заимствован из легенды о короле Артуре. Рыцарь с таким именем был вервольфом. Маррок и его стая властвуют над всеми стаями Северной Америки.
— Значит, нас много? — осведомился Мак. Я кивнула.
— Не менее двух тысяч в США, около шестисот в Канаде и примерно четыреста в Мексике.
— Откуда ты столько знаешь о вервольфах?
— Они меня вырастили.
Я ждала, что он удивится, но его внимание вновь устремилось к мертвецу. Он глубоко вздохнул и содрогнулся всем телом.
— Ты знаешь, зачем ты им был нужен? — торопливо спросила я.
— Мне объявили, что разрабатывают лекарство. Все время добавляли мне что-то в пищу. Я чувствовал, но был голоден и все равно ел. Иногда мне делали уколы — а однажды, когда я отказался, выстрелили шприцем.
— Там были еще такие, как ты? Он кивнул.
— Меня держали в трейлере. Там стояли четыре клетки. Сначала нас было трое: я, девушка примерно моего возраста и мужчина. Девушка была слишком потрясена, она просто смотрела пустыми глазами и раскачивалась. А мужчина не понимал по-английски. Мне показалось, что он говорит по-польски, но это мог быть и русский или еще какой-нибудь. Однажды я впал в опьянение после укола, а когда пришел в себя, их не было.
— Наркотики не действуют на вервольфов, — сказала я. — У них иной метаболизм.
— Эти действуют, — ответил он.
— Не должны бы. Но я тебе верю. Как ты выбрался?
— Я смог поменяться, когда мне попытались дать что-то еще… В общем, я убежал.
— Трейлер стоял здесь, в Тройном городе?
— Да, но я не смог снова найти его. Не помню, что происходит, когда… — Он замолчал.
— Когда становишься волком.
Память приходит с опытом и контролем. Так мне во всяком случае объясняли. С мягким урчанием дорогого двигателя к гаражу подкатила незнакомая машина.
— Что случилось? — спросил Мак, когда я встала.
— Ты не слышишь машину?
Он начал отрицательно качать головой, но потом остановился.
— Я… да. Слышу.
— Быть вервольфом имеет свои преимущества, — заметила я. — Одно из них — более острый слух и обоняние, чем у человека. — Я направилась к двери. — Поворачивает на стоянку. Посмотрю, кто это.
— Может, это тот парень, которому ты звонила. Альфа. Я покачала головой.
— Это не его машина.
Глава третья
Я прошла через контору и осторожно приоткрыла входную дверь, но аромат духов и трав, повисший в воздухе, сразу сообщил мне, что тревожиться нечего.
У тротуара, рядом с автобусом Стефана, растянулся длинный темный «кадиллак». Я пошире распахнула дверь, шофер в форме приподнял шляпу, потом открыл заднюю дверцу «кадиллака», и из машины вышла пожилая женщина.
Я повернулась в контору и крикнула:
— Все в порядке, Мак. Это команда очистки.
Держать людей в неведении о волшебных существах, живущих среди них, — сложная специализированная работа. Стая Адама для этой цели использует лучшую колдунью северо-западного побережья США. Слухи о происхождении Елизаветы Аркадьевны Вишневецкой и о том, как она оказалась в Тройном городе, меняются еженедельно. Я думаю, она и весь выводок ее внуков и правнуков способствуют распространению самых нелепых версий. Я с уверенностью могу сказать только, что она родилась в России, в Москве, и прожила в Тройном городе не меньше двадцати лет.
Елизавета выбралась из глубин своей машины с видом прима-балерины, выходящей на поклон. На это стоило подсмотреть.
Рост около шесть футов, телосложение — почти ничего, кроме кожи и костей, длинный элегантный нос и серый проницательные глаза. Стиль одежды — нечто среднее между престарелой графиней и Бабой-ягой. Многочисленные Слои дорогих тканей спускаются до икр, поверх них — длинный шерстяной плащ с капюшоном и теплый шарф, которым обернута голова и шея. Ее наряд не аутентичен — ни для одного времени или места, которые мне известны, но я не встречала человека, настолько смелого, чтобы объяснить ей это.
— Елизавета Аркадьевна, добро пожаловать, — произнесла я, проходя мимо автобуса и останавливаясь у ее машины.
Она посмотрела на меня.
— Мне позвонил Адамчик и сказал, что один из его волков мертв.
Голос ее звучал резко и четко, как голос английского аристократа, и я решила, что она немного рассержена: обычно у нее такой сильный акцент, что я ее с трудом понимаю. А когда по-настоящему рассердится, вообще не говорит по-английски.
— Да, вервольф, — подтвердила я. — Но не думаю, что он из стаи Адама.
Я поняла, что Адамчик — это ласковая форма от Адам. Не думаю, чтобы она когда-нибудь так назвала его в лицо. Елизавета редко проявляет чувства, если тот, о ком идет речь, может ее услышать.
— Тело у меня в мастерской, — сообщила я. — Но здесь повсюду кровь. Вервольф гнался за мной с разорванной артерией и истек кровью у склада; он дважды прорывался сквозь изгородь и умер от потери крови прямо на улице. На складе есть видеокамера, и я использовала автобус Стефана, — я показала, — чтобы перевезти тело. Елизавета что-то шепнула по-русски шоферу, в котором я узнала одного из ее внуков. Он поклонился и что-то ответил, прежде чем обойти машину и открыть багажник.
— Иди. — Она протянула руку, словно отталкивая. — Я приведу тут все в порядок без твоей помощи. А ты жди возле тела. Скоро здесь будет Адам. Когда посмотрит, скажет, что мне делать со всем этим. Ты убила вервольфа? Серебряной пулей? Мне искать оболочку?
— Клыками, — ответила я: она знает, кто я. — Это что-то вроде несчастного случая — его смерть.
Я повернулась, чтобы уйти в контору, но она схватила меня за руку.
— О чем ты думала, Мерседес Томпсон? Маленький волк, нападающий на больших, скоро умрет. Удача когда-нибудь кончится.
— Он убил бы мальчишку, который был под моей защитой. У меня не было выбора.
Она отпустила меня и неодобрительно фыркнула, а когда заговорила, русский акцент вернулся.
— Выбор всегда есть, Мерси. Всегда. Если он напал на мальчишку, значит, он не из числа Адамовых.
Она взглянула на шофера и что-то рявкнула. Поняв, что мне разрешено уйти, я вернулась к Маку и мертвому вервольфу.
Мак сидел у тела и лизал пальцы, словно коснулся свертывающейся крови и теперь слизывал ее. Плохой знак. Я была почему-то уверена, что если бы Мак себя полностью контролировал, он бы этого никогда не сделал.
— Мак, — позвала я, проходя мимо него к дальней стенке гаража, где мы сидели.
Он зарычал на меня.
— Прекрати! — резко сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучал страх. — Возьми себя в руки и иди сюда. Ты должен кое-что узнать, прежде чем здесь появится Адам.
Я старалась избежать соревнования в доминировании, потому что инстинкт говорил мне, что Мак прирожденный лидер, доминант, который вполне может стать Альфой — а я всего лишь женщина.
Эмансипация не проникла в среду вервольфов. Самка, у которой есть самец, занимает положение в соответствии с рангом своего самца, а независимые самки всегда ниже самцов — если только эти самцы не склонны к покорности, что бывает очень редко. Это обстоятельство причинило мне много горя, так как я росла в стае вервольфов. Если рядом нет никого более доминантного, Мак не сможет справиться с волком в себе. Адам еще не прибыл, так что придется мне.
Я посмотрела на него, изо всех сил подражая приемному отцу, и подняла бровь.
— Мак, ради бога, оставь этого мертвеца и иди сюда. Он медленно встал, вся его фигура выражала угрозу.
Но вот он покачал головой и потер лицо, чуть покачиваясь.
— Это помогает, — заметил он. — Можешь так сделать еще?
Я попыталась.
— Мак. Немедленно иди сюда.
Чуть пошатываясь, он подошел ко мне и сел.
— Когда Адам придет, — решительно произнесла я, — что бы ты ни делал, не смотри ему в глаза больше чем на одну-две секунды. Надеюсь, в тебе сработает инстинкт. Не нужно укрываться — помни, ты ничего плохого не сделал. Говорить буду я. Нам нужно, чтобы Адам взял тебя к себе домой.
— Я вполне проживу один, — возразил Мак. Он почти пришел в себя, но все же невольно поворачивал голову в сторону мертвого тела.
— Нет, не проживешь, — твердо сказала я. — Не будь здесь стаи, может, и выжил бы. Но если ты встретишься с любым волком из стаи, и стая о тебе не знает, тебя убьют. К тому же скоро полнолуние. Адам поможет тебе до этого времени контролировать твоего волка.
— Я смогу контролировать чудовище? — спросил Мак, застывая.
— Полностью, — ответила я. — И это не чудовище — не более, чем кашалот. Вервольфы вспыльчивы и агрессивны, но они не злы. — Я вспомнила о том вервольфе, который его продал, и поправилась: — По крайней мере не злее некоторых людей. — Я даже не помню, что делает этот зверь, — заявил Мак. — Как я смогу его контролировать?
— В первые несколько раз это трудно, — сказала я. — Хороший Альфа способен провести тебя через это. Когда приобретешь навыки, сможешь вернуться к прежней жизни, если захочешь. Придется только быть внимательным: даже в человеческом облике у тебя будет вспыльчивый характер и гораздо больше сил, чем ты привык. Адам тебя научит.
— Я не смогу вернуться, — прошептал он.
— Сначала научись контролю. Есть те, кто поможет тебе с остальным. Не сдавайся.
— Ты не похожа на меня.
— Конечно. Я ходячая; это другая форма. Я такой родилась.
— Никогда не слышал о ходячих. Это разновидность других?