— Я не знаю сын. Ведь я стала наири твоего отца до того, как забеременела тобой. — Грустно ответила мать.
Через пару дней после того разговора я отправился в Грот. Был очень простой способ проверить, встретил ли я ту, что должна стать моей половинкой или это просто влюблённость, усиленная связью с матерью моего ребёнка.
Когда сердце Саара начинало петь, в Гроте начинал созревать камень для кольца наири.
Вынырнув в гроте, я закрыл глаза. Камень сам должен меня позвать. И он звал, он кричал так громко, что я с закрытыми глазами шёл так уверенно и быстро, словно точно знал куда идти.
Камень я увидел сразу, как только открыл глаза. Как будто и не было больше ничего вокруг. Его скорлупка, напоминающая икринку или яйцо, снизу была покрыта чешуйками и переливалась десятками отблесков самого камня.
— Совсем как хвост Райнис, — усмехнулся я, разглядывая сквозь скорлупу сам камень, переливающийся перламутровыми оттенками синего, пурпурного и белого.
Хвост, который я изуродовал. Сейчас эта мысль не принесла привычного злорадного удовлетворения, а обожгла стыдом и раскаянием.
С момента, как я узнал о созревающем в гроте особом камне, у меня в душе появилась надежда. Я боялся о ней говорить, и даже в мыслях старался не касаться, чтобы не спугнуть. Всё время пока я ждал, когда треснет скорлупа камня, я забивал себе голову проблемами с кочевниками и поисками пропавшей дочери дома Вхен.
— С поисками большие сложности? — спрашивал я у Лу Гуяна, мрачневшего каждый раз, когда речь заходила о девушке.
— Очень много подозрений. — Вздохнул побратим. — Судя по рассказам братьев, те воины, которых они нашли, были в наших доспехах. Но с дополнительным шевроном с изображением ската.
— Ле-Гунн! Но подожди! — сам себя остановил я. — Если Ле-Гунн хотел столкнуть нас с Красным Жемчугом, то явно не оставил бы столь явных следов. Да и эти эмблемы воины Восточных Провинций просто добавляют к тем доспехам, что получают из казны. Если пытались скрыть нападение, то первым делом сняли бы именно эти шевроны.
— Да, но сейчас это выглядит, как предательство Ле-Гунна. Тем более все знают, что воины Восточных провинций подчиняются только командирам из тех же провинций. Отдать приказ о нападении на Красный Жемчуг смог бы только кто-то из рода Ле-Гунн. А по законам мести, принятым у кочевников… — побратим замолчал.
— Вскрылось бы это раньше, и я должен был бы выдать Ле-Гунна с семьёй. Точнее, самого старого наместника и его дочь, потому что до ночи оплодотворения она считалась просто наложницей, и принадлежала к роду отца. — Закончил за него я.
— Именно, Восточные провинции остались бы обезглавленными. Кроме бастарда, который и наследником то признан, поскольку других носителей крови нет, не осталось бы никого. — Продолжил Лу Гуян. — Кочевники и сейчас могут потребовать… Дочь за дочь…
Договорить он не смог, я просто смëл его к стене.
— Даже думать не смей! Чтобы и мысли не было о вреде для неё. — Рычал я в бешенстве. — Будут упорствовать, значит, я уничтожу Вхен. У меня хватит на это сил.
— Она… — смотрел на меня с пониманием побратим.
— Неприкосновенна! — закончил разговор я.
Рождение камня я почувствовал натянувшейся струной внутри. И уже на следующий день вернулся в Грот. Удивительного цвета камень лежал на осколках скорлупы. Из этой скорлупы мой отец сделал раму, в которую вставил зеркало для моей матери. Я вспомнил привычку Райнис пить горячий тате на ночь, поэтому под воздействием моей силы сверкающие скорлупки превратились в чашку и блюдце.
А потом я взял в руки камень. Сияние моей силы сплеталось в узорчатое кольцо. Именно сейчас я плавил нашу историю, создавая её заново.
Я подросток смотрю как по камням парадной аллеи, теряясь среди огромных клумб, с осторожностью идёт черноволосая малышка. Она поднимает голову и смотрит прямо на меня. А я впервые ловлю испуганный взгляд сиреневых глаз.
Вот падает брошенная уверенной рукой жемчужина в купель выбора.
Вот звучит гонг призыва из пещер молчания.
Моя тень накрывает гуляющую среди водорослей Райнис. С этого момента воспоминаний больше. Намного больше. Улыбка, она проверяет прикосновением жар у Чена, насмешливо фыркает, оставляя меня пялиться ей в спину и чувствовать себя дураком.
Она дерзит мне на совете и отважно спорит с отцом. Райнис танцует, и моё сердце бьётся в такт движениям её тела.
Она с восторгом, искрящимся в глазах, танцует со мной среди волн. Она доверчиво подставляет свое личико, когда я стираю с него краску.
Кольцо опускается на камень, где родилось. Ободок кольца отливает металлом. Лепестки родовой орхидеи с одной стороны и гребень волны с другой надёжно удерживают камень.
Чашку и блюдце, я забираю с собой, а кольцо оставляю в гроте. Вынести его отсюда может только наири на своей руке.
Утра я еле дождался, мой скат, Нуар, как зовёт его Райнис, как будто чувствует моё нетерпение. Коралловый лабиринт проносится мимо сплошной стеной. Я осторожно, еле сдерживая дрожь от волнения, привёл к кольцу.
— Это что? — смотрит она с недоумением на кольцо и не спешит брать его в руки.
— Кольцо. Для тебя. Для второй половинки моей души. — Целую её и шепчу ритуальную фразу, которая сейчас наполняется особым смыслом. — Я буду в каждой волне, что прибежит к твоим ногам. Моя любимая.
— Что? — тихо спрашивает она.
И тишина взрывается грохотом взбесившихся волн. Свет, который наполнял для меня душу Райнис, стал в сотни раз ярче.
— Я тебя люблю, Райнис! Иначе этот камень просто бы не родился. — Любуюсь безумством эмоций в её глазах я.
— Люблю, — тихо произносит она и прячет покрасневшее лицо у меня на груди.
— Просто словом ты не отделаешься! — смеюсь я и с еле сдерживаемой жадностью нападаю на её губы.
И даже не сразу понимаю, что нас окатывает с ног до головы волной.
— Что это? — испуганно смотрит она на словно кипящие воды, закрывающие выход из грота.
— Пойдём, посмотрим. И помни, тебе нечего бояться со мной рядом. — Я сжал её руку и вышел на побережье.
Смутная догадка мелькала в мыслях…
Я целовал Райнис, отрываясь от неё только для того, чтобы шёпотом повторить ей своё признание. Она таяла и отвечала. А воды чужого мира с яростью набрасывались на берега и поднимались, словно пытались достать до небес. Райнис сжала моё лицо в своих ладонях и вглядывалась так, словно пыталась что-то разглядеть.
— Моя душа навсегда останется рядом с вами! С тобой! — вдруг сказала она.
И как тогда в пещерах, когда она исцеляла Чена, от её ладоней полился ослепительно яркий свет. Я чувствовал, как он проникает в меня живительным теплом, чувствовал, как просыпается буря в моей крови.
И как будто что-то скованное льдом внутри меня, как далёкие северные воды, вдруг пробудилось, накинулось с невиданной яростью на сковывающее стены. И эти стены не выдержали, разлетаясь на мельчайшие осколки. Хлынувшая по жилам сила пьянила. Одного движения рукой хватило, чтобы усмирить непослушные раньше волны чужого мира.
— Что происходит? — тихо спросила, прижавшись щекой к моей груди Райнис.
— Третья ступень. Обретение. А все эти волны призвала ты. Стихия признала свою Призывающую. — Запутался я пальцами в её волосах.
Первым кто встретил нас по возвращению во дворец, был Кайрис. Его брови удивлённо приподнялись, когда он увидел кольцо на руке сестры. А я наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Я поверил, что ничто уже не отнимет у меня мою половинку. И даже предстоящие роды волновали, но не страшили.
Уже были готовы комнаты для будущего принца. Восстанавливался и храм. Вместо старых, замшелых и еле заметных ступеней, к купелям вела лестница из белого мрамора. Были восстановлены и колонны, и чаши. А вот стенки купелей оттирали мы с Райнис. Как и углубляли линии рисунков с внешней стороны. Восстанавливали резьбу, как сказала Райнис.
Не смотря на приближающиеся роды, ничто не омрачало её мыслей. Иногда проскальзывала среди её эмоций грусть, но не более.
От мыслей о подарке для неё после рождения Ясина, меня отвлёк гонец.
После долгих разбирательств и многочисленных поездок братьев Вхен к своему отцу, старый глава Красного Жемчуга, прислал вестник с местом встречи. Он готов был говорить и заключать мир. И, к сожалению, я должен был быть на этой встрече.
Оба брата Вхен сильно удивились этому посланию. Они чуть ли не на вкус проверили подлинность печатей.
— Нет ничего, чтобы указывало на то, что это послание не от отца. Но чтобы наш старик так быстро сдался? Не узнав о судьбе дочери? — удивлялся Кхан.
— Возраст. — Вздыхал Кинтаро.
— Меня не будет несколько дней! Вернусь, как только будет возможность встать из-за стола переговоров, не оскорбив правящий род Красного Жемчуга. — Обнимал я жену перед отъездом.
— Ты главное помни, что я люблю тебя. — Со странной улыбкой отвечала она.
Эта улыбка не давала мне покоя несколько часов. Что-то не так…
— Разворачиваемся! — дал я команду. — Чен, я напишу письмо с извинениями, но думаю, глава Жемчуга поймёт, что я не смог оставить жену, которая вот-вот подарит мне сына.
— К тому же, мне кажется мне есть о чём с ним поговорить. — сурово сдвинув брови добавил Лу Гуян.
Эта остановка и спасла нам жизнь. Полетевшие со всех сторон гарпуны, были нацелены на участок дороги, на который мы только ступили. Пострадали только едущие впереди гвардейцы. Враг видя, что первый залп ушёл в никуда, был вынужден выступить из засады и завязать бой, чтобы успеть перезарядить и перенаправить гарпуны. Но эти воины рассчитывали добивать раненных, и не готовы были встретить отпор хорошо подготовленных бойцов.
Особенно они оказались не готовы к тому, что за их спинами появится неизвестно откуда девушка и начала осыпать противников стрелами и метательными ножами. Лу Гуян тоже её заметил, и с оскалом взбесившейся акулы прорывался к ней. Он кружил без остановки, не подпуская к ней никого из противников, и успевал сбивать направленные в воительницу стрелы.