синева неба достигает космической глубины,
день предвкушает окончательную победу
над опостылевшей ночью, и птицы поют бельканто —
притворившиеся жаворонками снегири.
Количество солнца на снега квадратный метр
переходит в качество счастья, особенно на опушке
соснового леса с торжествующим дятлом,
и это — главная из февральских примет,
а еще деревья белы, до макушки
укрытые с роскошью невероятной.
Карелия
Чередуя плесы и пороги,
катят реки северной страны;
за камнями плещут буруны,
заглушая страхи и тревоги.
Только здесь, в краю недостижимом,
среди мшистых ягодных болот
«я» не существует, а живет
в единенье с миром нелюдимым.
В феврале зима чувствует неуверенность
то ли в себе самой, то ли в коварном мире,
сыплет снегом исключительно щедро,
демонстрируя явственное намерение
вечно играть на холода лире,
защищая владения северным ветром.
Мои первые от жизни впечатления
подарила мне страна Карелия:
от несчетных озер и порожистых рек
пробудился во мне человек;
и теперь по Европе и Азии
ненасытно блуждает и лазит он.
Февраль
Солнце еще не греет, но старательно пригревает.
Количество света в природе превосходит мыслимые
пределы;
солнечные очки хочется предложить и собакам.
Что еще человеку нужно для счастья, просто не знаю.
Вспомнило о своем бытии зимовавшее тело,
сбросило шубу с плеч и ходит весенним шагом.
Снег искрится на солнце, заставляя смотреть вперед,
в будущее. Березы уже не мерзнут под своей берестой,
красивые женщины переживают ответственность
перед миром, полным мужчин и вообще людей. Лед
озера нехотя расстается с исконной мечтой
о вечности, а человек ощущает свою Божественность.
Низкое небо отражается в сером снегу,
оседающем вместе с зимой, и весенняя свежесть
сулит терпеливому жителю смену сезона.
Утром капает с крыш, теплый ветер качает тайгу
осторожно стучится у входа берлоги медвежьей
и летит на восток, в самый дальний предел небосклона.
Несуразные стихи
ОРИГИНАЛЫ
Гордый красивый изюбр
зимней порою озябр;
а избрал бы изюбр
другую стезю бы —
погрелся бы он у кострабр.
Уютная дама из Страсбурга
кошачью освоила азбуку:
надевала парик она
и тихонько мурлыкала,
пушистая дама из Страсбурга.
Один господин из Сибири
сидел в придорожном трактире,
наслаждаясь природою,
облаками и водами
своей необъятной Сибири.
Особа по имени Белла
никогда на мужчин не смотрела.
Один только раз
приоткрыла свой глаз,
и больше уже не хотела.
Особа по имени Белла
ковром-самолетом летела,
поскольку метла
сгорела до тла,
а ступа порядком истлела.
Особа из города Клина
запоем читала Расина.
Ее кавалеры
боялись без меры
ученой особы из Клина.
Особе одной из столицы
надоели знакомые лица.
Но в провинции сплошь
то же тождество рож;
остается одно — удавиться.
Особа по имени Элла
так громко и страшно храпела,
что четыре подруги
убежали в испуге,
а одна, не успев, околела.
Один обитатель Тулузы
вязал на досуге рейтузы.
Что ока зеницу
блюдет поясницу
любой обитатель Тулузы.
Подросток по имени Филя
мечтал о ручном крокодиле;
а сам крокодил
по Филе грустил,
приятно упитанном Филе.
Особа по имени Дина
лишила свой нос половины.
Не то, чтоб она
была не нужна,
но вот — не устроила Дину.
Особа одна из Кампучии
отдавалась прохожим при случае.
Удивлялись прохожие
неказистости рожи ее,
но не гнали совсем из Кампучии.
Молодая особа из Бристоля
приходила наведаться к пристани,
и печальными взорами
говорила с просторами
одинокая леди из Бристоля.
Один джентльмен из Претории
не верил в целебность цикория,
почему и болел;
но упорно не ел,
даже слышать не мог о цикории.
Молодой человек из Камбоджи
все стремился доделать попоздже.
Он заваривал суп
из пятидесяти круп,
к возмущению граждан Камбоджи.
Молодой садовод из Боливии
себе домик построил на сливе, и
за отсутствием дел
там упорно сидел
сливофил из далекой Боливии.
Был один скандинав в Скандинавии
всех других скандинавов плюгавее,
но хотя б понимал,
сколь он мерзок и мал,
и не лез из своей Скандинавии.
Один старичок из Бердичева
ненавидел отродия птичьего.
Даже собственный гусь
приводил его в грусть,
превосходнейший гусь из Бердичева.
Одна дама из Мадагаскара
колыхалась как теста опара,
животом и коленами
и прочими членами
смущая общественность Мадагаскара.
Молодая особа из Пизы
обожала сидеть на карнизе
совершенно нагая
и ногами болтая,
всем на зависть девицам из Пизы.
Одна белокурая леди
каталась верхом на торпеде.
Две большие флотилии
кораблей не схватили ее,
эту взрывоопасную леди.
Один мальчуган на Таити
мечтал о салате из сныти.
Но ах и увы!
Чудесной травы
совсем, видно, нет на Таити.
Инфантильная личность из Бостона
свою жизнь проводила на простыни:
И пила там, и ела,
и совсем не взрослела,
к возмущению жителей Бостона.
Художница леди Камилла
никогда по счетам не платилла.
Скупердяйку полиция
изгнала из столицы, и
талант ее в землю зарылла.
Особа по имени Нелли
искала себя на панелли,
И если светило,
себя находила
в широкой просторной постелли.
Один энтузиаст из Брно
жевал проросшее зерно:
пшеницу, саго, рожь, овес —
для укрепления волос.
И что ж? Теперь его страна
не экспортирует зерна.
Одна садовница из Канн
растила в банке баклажан,
и ежедневно поутру
учила оного добру.
Ей овощ прямо в рот смотрел
и чрезвычайно раздобрел.
Членистоногие моллюски
по талии не слишком узки;
зато их ножистые члены
достоинствами несомненны.
Натура моя чересчур многогранна,
наносит хозяину множество ран она.
Было бы правильно этой натуре
пожить в попросторнее выбранной шкуре.
Психоаналитическая эпитафия
Либидо все ушло из наших отношений —
его сожрал царя Эдипа мрачный гений.
Колыбельная
Ночью из леса выходят волки
дыбят шерсть, щурят глаза,
клацают голодными зубами
и поджидают кого повкуснее.
Нонсенс
Леди верхом на верблюде
пересекала Сахару.
Звали ее Гертруда
а по мужу — О´Хара.
Взгляд критика на поэта
В этом мире плотных форм
ты мне отдан на прокорм.
В курице мало толка, но много мяса,
цепкие лапы, пружинистая походка
и никакого самосознания.
Менестрель
На диване, на широкой кровати
очень место для приятных объятий,
только нет у меня нежной подруги,
чтобы с нею отдохнуть на досуге.
Ни кушетки, ни софы, ни дивана,
потому что, как вам это ни странно,
нет ни дома у меня, ни квартиры —
только Бог и вдохновенная лира.