их решения, пока со мной не согласятся! Как можно, как можно настолько не знать свои права?
Дождавшись, пока буря утихнет, мадам Бертело кротко спросила:
– А что, я и в самом деле могла так поступить?
Горько вздохнув, Лавиния ответила:
– Должны были! Хорошо, значит, делаем так: я сейчас отправляюсь в Жансон, переговорить с бывшими сослуживцами Клода. Вернусь, я думаю, часа в три-четыре, и сразу поедем в Арль. Моя секретарша сообразит, что вам нужно взять с собой с учётом погоды в Дании и Норсхольме. В Христиании мы переночуем, потому что с гильдейскими за пару часов не разберёшься, и завтра вернёмся в Арль. Так что как минимум возьмите с собой зубную щётку. Впрочем, можно и не брать, думаю, Гранд Отель предоставляет и такую услугу. Я хотела ещё вас расспросить о Луизе Камуан поподробнее, но это вечером, после ужина.
Не сходя с места, она открыла портальное окно и исчезла в нём.
София Бертело осталась в беседке, пытаясь отдышаться.
Марджори оказалась на кухне. Она пила кофе, ела печенье и болтала с мадам Тома о кошках. Лавиния прислушалась, стоя за дверью, и покачала головой – ну да, именно о кошках! Предмет разговора оказался тут же, на соседнем с Марджори стуле. Полосатый кот вытянул заднюю ногу и сосредоточенно её вылизывал. Когда Лавиния вошла, кот оторвался от своего занятия, смерил её взглядом, спрыгнул на пол и ушёл важной походкой.
Коммандер заняла нагретый стул и сказала:
– Мадам Тома, а налейте мне тоже чашечку кофе, пожалуйста!
– Через час обед, – сурово ответила кухарка.
– Не-а, я сейчас ухожу. У меня два допроса, потом я вернусь и снова уйду до завтра.
– Куда это?
– В Христианию, выяснились всякие интересные вещи об артефакте, буду трясти Гильдию на предмет подробностей.
– Опять голодная будете шастать да куски хватать, – пробормотала кухарка и отвернулась.
Пожав плечами, Лавиния посмотрела на секретаршу.
– В библиотеке что-то есть?
– Кое-что нашла, – туманно ответила та. – Не совсем то, что искала, но… Пойдём, потрать три минуты, посмотри.
Госпожа Редфилд сунула в рот сразу две печенины, запила последним глотком кофе из чашки Марджори и встала, отряхивая руки.
– Пошли.
Библиотека была закрыта на два замка, обычный и магический; Лавиния одобрительно кивнула головой.
– Запирающий амулет ещё работает, или надо зарядить?
– Ну, если ты сегодня ещё вернёшься, то должно хватить, если прямо отправишься в Христианию, то лучше зарядить.
– Вернусь, но на минуту. Показывай, что нарыла.
– Нарыла я часть архива по аналитической деятельности Тезье. Примерно с семьдесят пятого по восьмидесятый год.
– Старьё.
– Ну, в общем, да.
– И какое впечатление?
– Во-первых, он не работал ни с чем незаконным. Никаких заказов от ночных королей и иной незаконопослушной публики. Зато есть несколько разработок для твоих любимцев Контарини…
– Век бы их не видеть!
– Да-да, и я сразу поверила! Есть расчёт для концерна «Даймлер-Бенц» по новым моделям экипажей, для винодельческого хозяйства «Тио Пепе» по расширению площади виноградников…
– То есть, всё законно?
– Абсолютно! Более того, собственно расчётов там нет, только задача и результат, без решения. Если условия изменятся, то им нужно будет искать нового аналитика и начинать всё с начала.
– А более поздние заказы ты не нашла?
– Пока нет. Но, если остальное спрятано по той же системе – потайное отделение в книжном шкафу – то найду к вечеру.
– Ладно… – Лавиния задумчиво потёрла нос. – Слушай, а ты не поняла, работу выполнял Клод один или вместе с Луизой Камуан?
– Не знаю, с Луизой ли, но исполнителей двое. По почерку видно. Предвосхищая твой вопрос – одни и те же, только первые года три Тезье был один, а потом к нему присоединился помощник.
– Пока всё сходится… Хорошо, спасибо! Я поговорю с друзьями Клода и вернусь.
– Помощь тебе не нужна? – Марджори посмотрела просительно. – А то лето кругом, Провенс, лаванда цветёт, а я тут пыль глотаю.
– Хм… Ну хорошо, пошли вдвоём. Действительно, выгуляю тебя по полям и виноградникам, только потом не жалуйся, что устала. Только подожди, нужно ещё с Луизой связаться.
Она коротко сообщила по коммуникатору, что найдена лишь часть архива, поэтому госпоже Камуан придётся запастись терпением. Та ответила страдальческим вздохом, но госпожа Редфилд железной рукой отключила связь.
Вздыхать – это не к ней!
Увы, Жак Дюфло, заместитель начальника городской стражи города Жансон, ничем не смог помочь. Он отлично помнил, как работал под началом Клода Тезье, мог без запинки назвать тогдашних сослуживцев, перечислить дела, которые на его долю доставались, даже нескольких городских нарушителей спокойствия по именам вспомнил… Но вот что именно рассказывал Тезье о нескольких месяцах между увольнением из Легиона и возвращением в Жансон, из головы капитана Дюфло вылетело напрочь. Как он ни морщил лоб и ни чесал в затылке, ничего в памяти не всплывало.
Наконец капитан сдался и развёл руками.
– Уж простите, госпожа коммандер, а только не говорили мы об этом. Клод вообще молчун был, ребята и похохмят, и о бабах поговорят, а он только глянет – все и затыкаются.
– Что ж с вами поделаешь, – Лавиния встала. – Если что-то придёт в голову, дайте знать.
– Непременно, госпожа коммандер!
– Скажите ещё вот что, с Камуаном вы общаетесь по-прежнему?
Дюфло помрачнел.
– С ним я и тогда не дружил, и потом не стал. Да и не по чину мне было, я только в стражу пришёл, а Камуан уже начальником был. Какая ж тут дружба? А сейчас и вовсе он на винограднике своём живёт бирюк бирюком, в город если раз в месяц приедет, так мы всё равно его не видим, он сюда не захаживает.
– Вот как? И он всегда такой был, или это с возрастом началось?
Но капитан лишь развёл руками и повторил:
– Не скажу, госпожа коммандер, не скажу.
Когда они вышли из здания городской стражи, Марджори сказала задумчиво:
– Ты заметила, как у них тихо?
– В смысле? – Лавинию сбили с мысли, и она нахмурилась.
Секретарша терпеливо повторила:
– Что ты обычно слышишь, когда входишь к стражникам?
– Что там служат мужчины! – коммандер фыркнула и остановилась, прищурившись. – Погоди, там не было нормальных звуков! Смеха, болтовни, ругани, разговоров о предстоящих дежурствах, жалоб на жену, тёщу, нехватку денег или тесный дом…
– Ага.
– И что, по-твоему, это значит?
– Они чего-то ждут, по-моему, – Марджори оглянулась на стоящего у дверей с трубкой в зубах стражника – колоритного, со шрамом во всю щёку, и помахала рукой.
Курильщик сплюнул и отвернулся.
– Видишь? Как минимум, он должен был ухмыльнуться. Я ведь ещё не так плохо выгляжу, чтобы от меня мужчины отворачивались? – и Марджори с беспокойством погляделась в сияющую витрину кондитерской.
– Определённо, не так… – Лавиния остановилась. – Вот, пожалуй, как мы сделаем…
Через десять минут от главной городской площади отъехал экипаж с гербом города Жансона, ласточкой, держащей в клюве веточку лаванды. В экипаже сидела Марджори, а Лавиния пила кофе в той самой кондитерской.
Кофе был хорошим, а вот пирожное – слишком сладким. Ну, или ей так показалось.
На дорогу и разговоры она отвела подруге полчаса: если за это время Марджори не выкачает хоть какие-то сведения из сержанта, сидящего за панелью управления, значит, придётся ждать, пока нарыв лопнет. На полчаса кофе точно не хватит… Со вздохом госпожа Редфилд попросила у хозяйки кондитерской ручку и бумагу – не пользоваться же пространственным карманом на глазах у изумлённой публики! – и стала писать своему другу и начальнику Жан-Клоду Равашалю, главе Службы магбезопасности. Её интересовало несколько вопросов, и их нужно было уместить в короткую записочку, какую может донести до Лютеции магвестник. Во-первых, были ли на протяжении последних лет случаи использования медицинских амулетов для преступных целей? Во-вторых, что известно о маге-медике Свенгорде Нильсене? И наконец, было бы хорошо, если бы Равашаль посадил кого-нибудь внятного изучить досье на служащих городской стражи города Жансона, причем запрошенное не из Арля, а из столицы региона, из Массалии. Ей, Лавинии, хотелось бы узнать из этих досье, кто в городской страже является неформальным лидером и что он собою представляет.
Ручка оказалась, ясное дело, не магической, к тому же довольно паршивой. Мелко писать не получалось, Лавиния шипела и злилась, и таким образом очень удачно убила те самые полчаса. Наконец она отправила магвестник, расплатилась за кофе и нетронутое пирожное, вышла из кондитерской и свернула в тихий пустынный переулочек. Портальное окно по маячку, поставленному на Марджори, открылось без труда, и коммандер шагнула вперёд.
Экипаж городской стражи уже укатил. Марджори сидела на здоровенном валуне и грызла травинку.
– Ну что, удалось разговорить стражника? – нетерпеливо спросила Лавиния. – Что у них происходит?
– Кое-что удалось, но мало, – поморщилась секретарша. – Надо обдумать.
– Мне нужно что-то знать перед разговором с Этьеном Камуаном?
– Если что, я включусь в разговор. Нет, правда, ничего такого, что бы повлияло на его к нам отношение. Кстати, что нам будут рады – не жди.
– Я и не жду, – буркнула Лавиния, и дёрнула за шнурок колокольчика.
Где-то в глубине за воротами раздался звонок, но открывать никто не спешил.
Коммандер дёрнула ещё раз, повернулась к воротам спиной и осмотрелась. Кругом простирались виноградники. Лозы, вьющиеся по подпоркам, зелёные крупные листья, проглядывающие между ними совсем ещё незрелые грозди… Ряды были ровными, и даже ей, ни разу в жизни даже не пробовавшей работать на винограднике, было понятно: ухаживают за этой землёй, как за любимой женщиной.
Развернувшись, она поглядела на ферму. Ограда, сложенная из булыжников, явно очень старая; деревянные ворота, окованные железом, и узкая калитка в них; за оградой виднеются кроны деревьев, а дальше красная крыша дома.