– Точно, золото они приманивают, – пробормотала Лавиния, поднимая взгляд на сверкающие окна, за которыми неустанно считали деньги его величества.
Почтенный Гарнегетт принял её незамедлительно, и нимало не удивился просьбе об отправке аудитора для проверки доходных и расходных книг поместья «Лаванда». Даже вопроса ни одного не задал, что в принципе нехарактерно и для финансистов, и для гномов.
Так что уже в половине первого Лавиния, сопровождаемая неприметным господином средних лет в сером костюме, подходила к городской портальной станции.
Марджори подняла глаза от документов, с которыми работала, и посмотрела на госпожу Редфилд несколько нетерпеливо. Мол, я делом занята, а ты что, мешать пришла?
Лавиния махнула рукой, захватив разом письменный стол покойного управляющего, сидящую за ним секретаршу и горы бумаг перед ней, и сказала:
– Итак, вот поле деятельности. Это госпожа Марджори Олесунн, мой секретарь, она полностью в курсе дел. Марджори, это господин Блан, аудитор, он займётся приходно-расходными книгами и вообще финансами поместья.
– Наконец-то! – секретарша вскочила с места, обежала стол и вцепилась в рукав серого льняного пиджака аудитора. – Господин Блан, радость-то какая! Я тут уже совершенно всякую надежду потеряла, пытаясь разобраться с этими счетами, расчётами и подсчётами!
Мужчина откашлялся, аккуратно высвободил свой рукав из хватких пальчиков Марджори и повернулся к Лавинии.
– Госпожа Редфилд, где я могу организовать себе рабочее место?
– Да вот здесь и располагайтесь, – тут же снова встряла секретарша. – А я в другую комнату пойду!
Господин Блан терпеливо смотрел на Лавинию, ожидая её решения.
Подавив усмешку, она кивнула.
– Госпожа Олесунн права, здесь вам будет удобно. Покойный управляющий хранил расчётные книги именно в этом кабинете, за текущий год – здесь, на столе, а за прошлые – в том шкафу.
– Очень хорошо, меня это устраивает…
Далее аудитор достал из правого кармана блокнот на пружинке, из левого – магическое перо, снял пиджак, повесил его на спинку стула и недоумённо воззрился на хозяйку дома и её секретаря. Марджори кивнула.
– Уже уходим. Если у вас возникнут вопросы – я в кабинете госпожи Редфилд, вторая комната справа.
– Где ты его взяла? – поинтересовалась она, едва успев закрыть за собой дверь.
– В казначействе в Массалии.
– А управляющий будет?
– Завтра утром. И мало никому не покажется, потому что новый управляющий – гном, из клана Огненной Секиры. Пока что это эта информация – только для тебя, прочим обитателям поместья ни к чему знать такое заранее.
– Тогда нужно, пока ты здесь, отправить обед для господина Блана, – нахмурилась Марджори. – Тебя мадам Тома ни о чём спрашивать не будет, а мне устроит допрос по малому протоколу.
– Да я и сама перекушу, прежде чем отправляться к жансонским стражникам! Пообедаю, ты мне расскажешь о последней папке аналитических расчётов, а потом в стражу за отчётами.
И, не откладывая, Лавиния начала приводить в исполнение этот план.
Когда после обеда обе они поднялись в кабинет хозяйки, Марджори выложила на стол ту самую папку, села напротив Лавинии и глубоко вздохнула. Вопреки обыкновению, на лице её не играла улыбка, ни загадочная, ни насмешливая, а на лбу нарисовалась вертикальная морщинка.
– Итак… – сказала она и замолчала.
Лавиния взглянула на часы.
– Боюсь тебя торопить, но мне нужно захватить стражников после обеда, когда они будут расслаблены и уязвимы. Поэтому, если ты не готова говорить…
– Я готова, – она раскрыла картонную обложку и вытащила три листа бумаги, сколотые скрепкой. – Последние расчёты Клода сделаны по заказу Лавернье.
Брови госпожи Редфилд взлетели.
– Лавернье? – повторила она медленно. – Того самого Пьера Огюста Лавернье, мага-антиквара, которого ни разу, ни одному представителю сил правопорядка не удалось ухватить за хвост?
– И даже поднести руку к этому самому хвосту тоже не получалось, – кивнула Марджори. – Его самого. Закончена была эта работа восемнадцатого июня, и немедленно отправилась к заказчику, о чём стоит пометка на авторском экземпляре.
– Превосходно… Я, конечно, ждала от этой истории неприятного поворота, но чтобы такого…
Лавиния взяла протянутые ей страницы и стала читать. Потом положила их на стол и выругалась.
– Вообще-то, по имеющимся сведениям, Лавернье вполне охотно сотрудничает с твоими коллегами, – заметила Марджори.[9])
– Угу. Сотрудничает. Когда ему это выгодно. Но в данном случае, – госпожа Редфилд встряхнула листки, словно терьер – крысу, – речь идёт об использовании амулетов для подделки библиографических редкостей!
– А почему ты считаешь, что он собирается что-то подделывать? Я читала его досье, до фальшивок господин антиквар не опускался никогда. Думаю, тут дело в чём-то другом.
– Ты полагаешь, если отправиться к нему и спросить напрямую, то получишь правдивый ответ?
Марджори пожала плечами.
– Пока не попробуешь – не узнаешь.
– Ладно. Ты права, конечно, просто на этот клубок что-то многовато уже всего намоталось.
– Придётся разматывать, – Марджори отобрала у неё страницы, аккуратно их сложила и убрала назад, в ту же папку, пояснив, – Вот завтра отправишься в Лютецию, тогда и заберёшь.
Капитан Кальве явно был собою доволен. Очень. Если бы Лавинии не лень было подбирать слова, она бы могла сказать, что глава городской стражи Жансона лучился самодовольством.
– Отчёт, – сказала она, плюхнувшись в кресло и протянув руку. – Сперва по обыску в доме мадам Камуан.
Кальве и Дюфло переглянулись, и перед коммандером легли несколько листов, исписанным убористым почерком. Она посмотрела на первую страницу, перевернула и зачем-то взглянула на оборот последней, потом подняла глаза и уставилась на Кальве. Тот заёрзал.
– Расскажите своими словами, пожалуйста, – улыбнулась Лавиния.
– Обыск… Значит, обыск мы проводили вместе с коллегами из Арля. В доме… Вы же там были?
– Была.
– Ну вот. Не знаю, как у вас, а у меня странное впечатление возникло: словно всё подготовлено к съёмке для глянцевого журнала. Ни пылинки, подушки по ниточке выложены, на шторах складки ровненькие, ни одна картинка не висит неровно.
– У вас хороший глаз, капитан, – похвалила госпожа Редфилд. – Такие детали обычно замечают женщины.
Тут Дюфло усмехнулся, а его начальник слегка смутился.
– Это вы с мамой моей не знакомы. Она ведь жизни не даст, пока всё не будет в идеальном порядке, вот мне и пришлось научиться…
– Из чувства самосохранения, – поддел его коллега. – Да ладно, Серж, я бы от твоей матушки давно сбежал на Северный полюс, а ты вроде и не замечаешь.
– Мы не о том говорим, – возразил Кальве. – Вернёмся к работе. Так вот, хозяйки не было несколько дней, а порядок идеальный. Знаете, вот есть люди, которые уходят и оставляют за собой пустыню и обломки, даже если всего-навсего собирались на денёк в столицу съездить. А есть такие, кто ни в жизни не оставят дом в беспорядке. Я и подумал: мадам Камуан явно из вторых. А может, она сбежать собиралась?
– И?
– И нашёл в шкафу аккуратно уложенный чемодан. Вот список вещей в нём, взгляните.
Лавиния быстро просмотрела перечень и прищурилась.
– Судя по тому, что в чемодане, она собиралась быть вне дома неделю, не меньше. А что за папка с бумагами?
– Свидетельства о собственности на дом и землю в Арле, это раз. Договор о длительной аренде квартиры в Лютеции, в шестом округе, это два. Открытка из Дьеппа с подписью «Жанин», это три. И последнее – два рекомендательных письма, где мадам Луиза Камуан характеризуется как опытный аналитик деловых процессов. Подписано… вот.
Новая страница порхнула из рук Кальве к госпоже Редфилд.
– М-м-м… – она покачала головой. – Этих двоих я не знаю, но глава торгового дома «Шампенуа» и министр двора короля Острейха – звучит убедительно. Получается, что вы правы, и Луиза планировала тактическое отступление по всем правилам. Интересно. Что-то ещё удалось обнаружить?
– Да, госпожа коммандер. По полученным сведениям, у мадам Камуан был любовник! – и Кальве замолчал, ожидая реакции.
– И что? – Лавиния подняла брови. – Молодая здоровая женщина, в разводе уже много лет. С чего бы ей жить в воздержании?
Кальве подался вперёд.
– Так-то оно так, вот только кто он такой, никому не известно. Дома мадам Камуан никто не посещал… То есть, по словам соседей, не то, чтобы вообще никто: домработница дважды в неделю приходила, готовила, убирала, продукты покупала. Садовник раз в неделю заглядывал, но это старый Жанно, он там во всём квартале уже лет сорок за садами следит. А вот чтобы гости, вечеринки, или ночевать кто оставался – это нет.
Тут Дюфло ухмыльнулся и добавил:
– Ну, зато те же соседи рассказали, что раз в неделю, по четвергам, мадам Камуан у себя не ночевала. Уходила примерно часов в пять, дом закрывала на все замки, включая магический, и шла пешком в направлении городской портальной станции. Мы изучили журнал портальщиков…
– И что же?
– Направление всегда было одно: Лютеция.
– Раз в неделю? – переспросила Лавиния.
– Именно, – кивнул Кальве. – Для посещения врача, парикмахера или косметички – слишком часто, для прогулок по магазинам или развлечений чересчур регулярно, так что можно предполагать, что там, в Лютеции, она встречалась с этим самым мужчиной.
– В арендованной квартире, на которую вы нашли договор, – коммандер кивнула. – Похоже на то. Кстати, вы сказали, по четвергам?
– Да, госпожа коммандер.
– А сегодня у нас?…
– Среда.
– Прекрасно. И я как раз завтра планирую наведаться в столицу, – на лице госпожи Редфилд появилась широкая улыбка. – Вы молодцы, господа! – Она помолчала, добавляя похвале весу. – А что по банковским счетам, что-то обнаружили?