– И вам доброго дня, коммандер. Вы снова к господину гранд-полковнику?
– Если он на месте.
– Дорогу знаете…
– Благодарю.
– Э-э, нет, а вот этого вашего сопровождающего придётся тут оставить. Мало ли что…
Вздохнув, Лавиния повернулась к молодому человеку.
– Простите, Петанье, но на то, чтобы выписать вам пропуск, уйдёт туча времени. Честное слово, я ненадолго!
И уже взбегая по лестнице, она услышала, как сержант спрашивает:
– Ну, и кто ты такой? Записать я всяко должен…
Гранд-полковник Теруань, глава городской стражи, потёр загривок ладонью.
– Да-а, коммандер, а попроще чего тебе не надо? Спящую красавицу разбудить или там Жеводанского зверя приручить? Ты сама-то поняла, чего хочешь от городской стражи?
– Да ладно, – пожала плечами Лавиния. – Вспомни, когда мы в катакомбах сбрендившего тёмного мага ловили, тоже для начала знали всего лишь его прозвище! Или та история с убийцей из восьмого округа?
– Ну, да, тут спорить не стану. Кроме округа, где он охотился, ничего больше не было известно… Но на данный момент мы знаем меньше, чем ничего! То ли был у этой дамочки любовник, то ли нет, зачем она апартаменты арендовала? Между прочим, тебе известно, сколько сейчас стоит квартирка в шестом округе?
– Не знаю. Мне незачем, у меня в Лютеции свой дом есть. Но зато у нас имеется адрес. А если это хороший дом в дорогом буржуазном районе, то должна же там быть консьержка? Ты пойми, я могу пойти и поговорить с ней сама, но я лицо не официальное. Ну, не полностью официальное: дело открыто только по одной из двух смертей, вторая как бы остаётся в ведении стражи.
– Да что ты меня уговариваешь? – с досадой ответил Теруань. – Фонтейн с тобой пойдёт. Лейтенант Роже Фонтейн, сейчас вызову. А вот что делать, если консьержка ничего не скажет…
– Ну, ежели не скажет, тогда будем изобретать другие ходы.
Гранд-полковник еще раз поглядел в блокнот с записями.
– Приезжала она, как по расписанию, раз в неделю, и проводила в Лютеции сутки, – сказал он задумчиво. – Где-то ела, что-то покупала, как-то развлекалась… Ну, с развлечениями пока непонятно, в Лютеции, сама знаешь, с этим всё хорошо, а вот по соседним лавкам я ребят отправлю. Ведь ежели ты живёшь в соседнем доме от булочной или кофейни, не потащишься за два квартала в точно такую же? Хорошо бы, конечно, узнать, кто убирался в квартире, но это проще всего выяснить у консьержки.
– Или по платежам, – кивнула коммандер. – От тебя я как раз собираюсь в казначейство. Оставлю там своего помощника отслеживать счета.
– Вряд ли уборщице она платила со счёта, эта публика предпочитает звонкую монету, – Теруань поморщился. – Но в целом ты права, конечно, это должно прояснить картину.
Он дотронулся до серебряного колокольчика, стоящего на столе, и в дверях тут же появился секретарь, сухощавый и подтянутый, совершенно седой мужчина.
– Шамбро, вызовите ко мне Фонтейна. И подайте нам кофе.
Лейтенант появился почти мгновенно, так что кофе остался невостребованным. Лавиния потратила несколько минут, чтобы обрисовать Фонтейну ситуацию, тот подумал и кивнул.
– Знаю я этот дом. Там пару месяцев назад по соседству магазин обчистили, так что мы всех обходили. И консьержка вроде бы была, так что всё должно срастись. Пойдёмте, госпожа коммандер?
Капрал Петанье в ожидании не терял времени даром. Он изучал карту города, висевшую на стене напротив поста дежурного. Лавиния познакомила молодых людей, и лейтенант спросил:
– Ну что, капрал, дорогу прикинули?
– Так точно! – ответил Петанье, вытягиваясь ещё сильнее. – Через Новый мост и по набережной Конти до улицы Генего, а там совсем рядом.
– Тогда вперёд!
Четырёхэтажный дом с ажурными балкончиками и скруглёнными углами, выкрашенный в светло-жёлтый цвет, был выстроен в самом буржуазном стиле, и квартиры в нём сдавались солидные, большие. Спальни в них выходили в тихий зелёный внутренний дворик, а на довольно-таки оживлённую улицу смотрели окна гостиных. И консьержка там была, конечно, немолодая дама с туго завитыми седыми буклями и твёрдым взглядом всё повидавшего бойца. Она представилась как мадам Клиши, внимательнейшим образом изучила – только что на зуб не попробовала! – удостоверения Фонтейна и Петанье, и уставилась на капрала немигающим взглядом.
– А что это здесь делает стражник из какого-то, Единый прости, Жансона? Это где вообще?
– Департамент Арль, Провенс, мадам Клиши! – браво отрапортовал Петанье. – Прикомандирован к городской страже Лютеции в качестве поощрения, ну и того… опыта набраться…
К концу фразы голос его совсем затих, и лихой капрал на глазах превратился в почти подростка, отчаянно неуверенного в себе.
– Хм… Ну ладно! – консьержка повернулась к Лавинии; та улыбнулась. – А вы что, тоже прикомандированы? Или из этих… акул пера?
Госпожа Редфилд молча активировала печать Службы магбезопасности. Мадам Клиши надвинула на нос очки, до этого уютно устроившиеся в седых кудрях, и почти уткнулась носом в запястье коммандера.
– Магбезопасность? Давненько ваших тут не видела… Так что вас интересует?
– Квартира пять, – ответил лейтенант Фонтейн.
– Мадам Камуан, – откликнулась консьержка. – Постоянно не живёт, но приезжает как раз постоянно. Как по часам, вечером в четверг приходит, вечером в пятницу прощается.
– Расскажите о ней, пожалуйста, – попросила Лавиния.
– А как насчёт права на частную жизнь?
– Вот жизни никакой как раз у Луизы Камуан и не осталось, ни частной, ни общественной! Её нашли убитой несколько дней назад.
– Доигралась, значит, – констатировала мадам Клиши хладнокровно. – Ну что же, идёмте ко мне в комнату. Нечего тут стоять и жильцов пугать.
Квартирка консьержки поражала свирепой чистотой. Обувь на калошнице, тарелки в буфете, подушки на диване – всё было выстроено по порядку, выверено до миллиметра. Ни один цветок на подоконнике, казалось, не смел высунуть листочка за отведённые ему пределы.
Мадам Клиши села возле круглого дубового стола и сухо кивнула Лавинии на стул напротив. Молодые люди остались стоять за спиной коммандера. Лавиния села и положила перед собой записывающий кристалл.
– Итак, мадам Камуан, квартира номер пять, – заговорила консьержка, не дожидаясь вопросов. – Убиралась у неё Роза Барбье, она приходила в субботу утром и в среду вечером. С Розой можно поговорить, она сейчас в соседнем доме убирается, я её позову. Завтракала жиличка у себя, ужинать уходила в город и возвращалась не слишком поздно, часов в десять. Не шумела, музыку не заводила и скандалов не устраивала.
– Возвращалась одна? – спросил лейтенант.
– Нет. С ней приходил мужчина, всегда один и тот же, и оставался до утра.
– Его имя вы не знаете?
– Как раз имя-то и знаю, – усмехнулась старая дама. – Вот фамилии не слышала, а по имени она его как-то окликнула. Кристоф.
– Как он выглядел?
На этот вопрос мадам Клиши отвечать не стала. Она тяжело поднялась со стула и вышла; за плотно закрытой дверью находилась, вероятно, спальня. Вернувшись, женщина поставила на стол большую резную шкатулку из какого-то тёмного дерева, открыла крышку и стала копаться внутри. Гости молчали.
Наконец, удовлетворённо хмыкнув, она выложила на стол листок суть поменьше тетрадного. Чёткими карандашными линиями на бумаге было изображено мужское лицо: резкие скулы, твёрдый подбородок, чуть прищуренный правый глаз, тонкая линия усов, падающая на лоб прядь волос.
– Ой! – сказал Петанье и тут же замолчал.
«Похоже, лейтенант ткнул его в бок, – мысленно усмехнулась Лавиния. – А лицо-то знакомое…»
– Скажите, кто это рисовал?
– Какая разница? – мадам Клиши вскинула подбородок. – Ну, я.
– Вы… очень хороший рисовальщик.
– Это не имеет уже никакого значения. Рисунок вы можете забрать, – и она резким движением придвинула листок к Лавинии.
Помедлив пару секунд, коммандер забрала рисунок, посмотрела на спутников и мотнула головой в сторону двери. Сама же приостановилась и сказала негромко:
– Насколько мне известно, у нас в Службе нет штатного рисовальщика. А надо бы, чтобы был. Подумайте об этом, ладно? Если что, со мной можно связаться вот тут.
И на стол легла визитная карточка с номером коммуникатора и двумя словами: Лавиния Редфилд.
Мадам Клиши медленно взяла карточку, медленно, словно по одному знаку, прочитала и подняла взгляд на гостью.
– Я же сказала – поздно. Это уже не имеет значения.
– Дело ваше.
И не прощаясь, коммандер вышла.
Молодые люди ждали на улице.
– Ну? – поинтересовалась она слегка ворчливо. – Кого вы узнали, Петанье?
– Понимаете, госпожа коммандер, я вот что подумал… – начал он, волнуясь и запинаясь. – Если бы усов не было… И постарше бы он был…
– Так, капрал, – Лавиния взяла молодого человека за плечо и слегка встряхнула. – Вы не в суде и не перед его величеством. Да даже и в этих случаях следует помнить, что вы сотрудник городской стражи, и олицетворяете собою Закон. А мы с лейтенантом Фонтейном – ваши товарищи по работе, не больше и не меньше. Так что вдохните, выдохните и говорите спокойно.
Петанье так и сделал. Глубокий вдох, долгий выдох…
– Человек на рисунке очень похож на господина де ла Бриво, заместителя мэра Арля, – сказал он спокойно. – Вы могли видеть его в гостях у нашего мэра, де Брюссоло.
Лавиния кивнула.
– Да, я подумала, что лицо знакомое.
– Но только у господина де ла Бриво нет усов, и он старше… лет на десять, наверное. И ещё выражение лица…
Тут капрал замолчал, защёлкал пальцами, и его собственная физиономия страдальчески сморщилась в попытках подобрать слово. Наконец он выдохнул:
– Этот, на рисунке, словно весь свет презирает. В правом кармане у него куча денег, в левом – ключ от всех дверей, и дверь в королевские покои он открывает ногой.
– Образно, – хмыкнул Фонтейн. – И несколько гипертрофированно. Но справедливо, пожалуй. Ты хочешь сказать, что арльский заммэра лучится добротой и любовью ко всему сущему?