– Потому что Клод работал на меня, – пояснила Лавиния. – Он управлял моим поместьем близ Жансона.
– Видишь, дорогая, у всех приличных людей есть поместья на юге, – без улыбки сказал Лавернье; смотрел он при этом на гостью. – Только мы с тобой никак не прикупим.
– Я отыскала записи Клода и выяснила, что последний заказ, над которым он работал, пришёл от вас. Речь шла об использовании амулетов для подделки библиографических редкостей, выполнен был этот аналитический обзор и расчёты по нему восемнадцатого июня, и всё немедленно отправилось к вам.
– А двадцать пятого Тезье нашли мёртвым, – добавил Фонтейн. – Неделей позже.
– И нам очень бы хотелось знать предысторию этого заказа, – подхватила коммандер. – Куда, Тьма вас побери, вы вляпались?
Супруги переглянулись, и антиквар жестом предложил жене начать рассказ.
– Куда мы вляпались… – повторила та, покачав головой. – Знаете, госпожа Редфилд, до какого-то момента мы даже не понимали, что эта история начала дурно пахнуть, потому что началось всё вполне прозаично. Не знаю, в курсе ли вы, что один из моих близких друзей – мэтр Фабьен Дорле, модельер? Когда-то я работала в его доме моды манекенщицей, потом сделала с ним вместе коллекцию одежды, и принимаю участие в создании новых моделей до сих пор. Просто гораздо реже, раз в два года примерно. Так вот, мэтр Дорле охотно использует в работе амулеты. Да даже рисунки он делает в зачарованных блокнотах!
– Фабьен связался с нами примерно в начале апреля и попросил о встрече, – продолжил Лавернье. – Поскольку мы всё равно собирались в Люнденвик, мы с ним и встретились… Какого числа, милая, пятого?
– Пятого или шестого, не помню точно. Да это и не важно, – Лидия пожала плечами и отчего-то зябко поёжилась.
– В первую неделю апреля. Фабьен рассказал, что он приобрёл несколько новых амулетов, в частности, для создания спецэффектов при показе: какие-то модели должны были менять цвет, на каких-то расцветали цветы, ещё что-то он там хотел сделать. Так вот, из восьми приобретённых им амулетов пять работали отлично, а три отказали на четвёртый или пятый раз.
– Бывает, – сказала Лавиния. – А что сказал производитель? Они таких вещей опасаются, как огня, шутка ли, претензии покупателя!
– Да в том-то и дело, что выйти на производителя не удалось, – ответил Лавернье с раздражением. – Дорле долго мялся, но потом признался, что покупал не в официальном магазине или лавке артефактора, а с рук. Принесли ему несколько новых игрушек, он именно таких раньше не видел, вот и загорелся.
– Фабьен вообще очень увлекающийся, – добавила Лидия с нежностью в голосе. – И иногда это ему дорого обходится.
– И вы решили исследовать вопрос, – госпожа Редфилд понимающе кивнула.
– Да нет же! Мы посмеялись с ним вместе и занялись своими делами. Прошло недели три, и он объявился снова, но теперь уже в состоянии некоторой паники. Понимаете, госпожа коммандер, Дорле, помимо всего прочего, довольно безалаберен с деньгами. И в долг даёт легко и без особых условий. Но одного у него не отнимешь: он всегда получает расписку и хранит их очень аккуратно.
– В сейфе, – прошелестела Лидия.
– В сейфе, – кивнул Лавернье. – Сейф большой, зачарованный, с двумя механическими замками и двумя магическими, в общем, всё как надо.
– Нет, ты не совсем правильно сказал, – нахмурилась его жена. – Обычно сейф – это ящик. Большой, маленький, хорошо или плохо защищённый, но – ящик. А у Фабьена это комната. И в этой комнате на разных полках хранятся не только деньги и драгоценности, но и кристаллы с архивными записями показов, за сорок лет его карьеры – можете себе представить? Вот и эти расписки там же, и огромная подборка образцов тканей. И ещё коллекция рисунков самых великих модельеров: Ворт, Пуаре, Скиапарелли, Диор, Шанель, Лагерфельд, Вествуд…
– Ого! – не удержался лейтенант Фонтейн, глянул на Лавинию и выразительным жестом прижал пальцы к губам.
Впрочем, чете антикваров это не помешало: видно, они так долго молчали об этой неприятной истории, что теперь с облегчением выкладывали подробности.
– Амулеты и артефакты занимают в этой комнате-сейфе отдельный отсек, – Лавернье продолжил рассказ. – Разумеется, отделанный орихалком, со всей положенной изоляцией. Дорле поместил туда и три неработающих образца с пометкой.
Лидия махнула рукой.
– В общем, через несколько дней выяснилось, что отказали почти все амулеты, размещённые в этом отсеке. Более того, пострадали и лежавшие на соседней полке образцы тканей, они были магически обработаны. И Фабьен впал в панику.
– И вызвал вас, вместо того чтобы обратиться в Службу магбезопасности, – госпожа Редфилд вздохнула.
– Ну, это же не магическое преступление! – горячо возразила Лидия. – Никто не пострадал, кроме самолюбия Фабьена! Не было, слава всем богам, никаких убийств или государственных преступлений…
Её муж возвёл глаза к потолку.
– Я говорил…
– Это уже неважно, – прервала его Лидия. – Мы изучили содержимое сейфа и пришли к выводу, что эта «заразная болезнь» вызвана поддельными амулетами. Поскольку, как вы знаете, магическая артефакторика – одно из направлений нашей работы, мы занялись этим вопросом. И нашли мастера… Ну, то, что от него осталось.
– Иначе говоря, надгробный камень и заплаканную вдову. И тетрадь с записями. Из этого дневника было понятно, что некто планировал поставить на поток производство подделок, сорвать куш и смыться. Мастер рассчитывал, что часть куша достанется ему… Понимаете, госпожа коммандер, – тут Лавернье заговорил с такой горячностью, какой коммандер и не подозревала в этом холодноватом человеке. – Попытки производства поддельных амулетов бывали и раньше…
– И ещё какие! – кивнул Фонтейн.
– Вот только в дневнике этом несколько раз упоминалось, что в основном они собирались сосредоточиться на производстве магического антиквариата, в первую очередь – букинистического. Вы ж сами знаете, есть коллекционеры, готовые душу продать за какой-нибудь средневековый гримуар, даже если не смогут ни знака в нём разобрать.
– Я бы сказала – особенно, если не могут ни знака в нём разобрать, – кивнула Лавиния. – И вот тут вы решили понять, стоит ли вообще эта овчинка выделки.
Лавернье поднял брови, как-то неопределённо мотнул головой и уронил тяжеловесное «да».
Жена глянула на него и взяла за руку.
– Да, мы решили понять, – сказала она с вызовом. – Мы заказали Клоду Тезье аналитику и расчёты, и оплатили, честно говоря, по исключительно высокому тарифу. Через месяц получили ответ и… закрыли эту тему навсегда. Вот.
– Ну что же, в таком случае я попрошу у вас копии полного отчёта, полученного вами от Тезье, и, разумеется, координаты всех действующих лиц. Надо полагать, господин Дорле подтвердит сказанное?
Говорила коммандер так любезно и равнодушно, что лейтенант Фонтейн насторожился. Мало ли что…
Но ничего не произошло: Лидия Хаскелл смотрела с вызовом, антиквар, пожав плечами, вытащил из ящика стола и протянул отчёт, сказав, что ему это уже ни к чему, всё и так ясно. Госпожа Редфилд поднялась и распрощалась, и он, Фонтейн последовал за ней.
Всё с той же скоростью они миновали торговый зал второго этажа, раскланялись с красавицей на первом и вылетели на улицу, словно кто-то за ними гнался. Тут коммандер замедлила ход и длинно выдохнула.
– Так, вот теперь мне нужен кофе!
– Тут за углом есть отличная кофейня, – сориентировался Фонтейн. – Если не разорились, конечно. Три столика, прекрасный кофе и пирожные от «Артизьен де Гато».
Никто не разорился. Крохотный зал был пуст, ни один из трёх столиков не был занят, и они уселись возле окна.
– Что скажете, Фонтейн?
Лейтенант помедлил, формулируя.
– Многовато было пафоса, на мой вкус. Чуть-чуть переборщили, – ответил он.
– Вот! – и Лавиния подняла вверх указательный палец. – Нам рассказали изрядно подреставрированную, лакированную… э-э-э…
– Байку, – предложил Фонтейн. – Сказку.
– Нет, всё-таки историю. Ведь она, в общем, достоверна. Но залита лаком и сиропом до исчезновения деталей, – госпожа Редфилд поморщилась и отодвинула пирожное. – Впрочем, это нам уже неинтересно.
– То есть как?…
– А так. Лавернье никогда не переходит границы, отделяющей его от нарушения закона, и в данном случае он удержался на этой узенькой дорожке. Нас же интересовали причины и следствия его обращения к Тезье, и мы узнали, что хотели.
– Отчёт, написанный Тезье, и имена тех, кто был в этом замешан, – кивнул Фонтейн. – И откуда этот мастер, ныне покойный?
Лавиния открыла папку с документами.
– Из Дойчланда. Жил в крохотной деревушке с милым названием Пуххайм, к западу от Монакума, умер, судя по медицинскому заключению, от внезапной остановки сердца. Надо связаться со Службой магбезопасности в Монакуме, пусть проверят его по всем пунктам.
– Нас же больше всего интересуют его связи с Галлией, с Провенсом? – лейтенант привстал; он готов был бежать, искать, хватать и рвать в клочья.
– Чш-ш, тише, не торопитесь, Фонтейн. У нас впереди ещё беседа с неким непонятным пока другом Клода Тезье, проживающим в пансионе на улице Арп. А о связях не менее покойного мастера-артефактора из Пуххайма нам расскажут монакумские коллеги, и не позднее, чем завтра.
– За-автра? – с детской обидой протянул молодой человек. – Так ведь к вам меня прикомандировали только на один день…
– А вам хочется участвовать в этой истории до самого конца? – она усмехнулась.
– Ну, хотя бы до середины…
– Я подумаю об этом, Фонтейн, – бросив на стол кофейни несколько монет, Лавиния встала. – Вперёд!
– Госпожа коммандер, а обедать вы планируете? Нет, если надо, я вполне обойдусь, просто тут есть неплохая забегаловка с потрясающим рыбным супом…
– Рыбный суп, хм, – коммандер остановилась внезапно, так что Фонтейн почти налетел на неё. – А это отличная мысль. Нет, лейтенант, в вашу забегаловку мы пойдём в другой раз, а сейчас наведаемся в одно занятное заведение, которое всего в паре кварталов от интересующего нас пансиона.