– Вряд ли, – госпожа Редфилд поморщилась. – Пока мы считаем, что это было воздействие артефакта, рассчитанного именно на Тезье, любой другой спокойно прошёл бы мимо. Ладно, а его бывшая жена, мадам Камуан, что вы скажете о ней?
– Вот с этой женщиной могло случиться всё что угодно! Когда она только появилась, а Тезье её тогда выводил в город и знакомил со всеми, такая была молоденькая-наивная, сущая ромашка! – дама усмехнулась. – Но это быстро прошло. Она неумна…
– Вроде бы, Луиза неплохой математик? – удивилась Лавиния. – И мне говорили о её абсолютной честности.
– И что? Можно быть гениальным математиком или великим магом, честным человеком, и при этом оставаться неумным и ограниченным. Так вот, она была неумна и хотела получить всё и сразу. Деньги, власть, возможности, мужчин… Думаю, оттого они и расстались так быстро.
– Понятно… А что вы скажете об Андреа Монтанари, наследница Клода?
– Я её практически не знаю, разве что ещё ребёнком. Взрослой видела, кажется, один раз. Вот бабушка её мне хорошо знакома. Замечательная женщина, а сад какой! И после смерти дочери не сломалась, сама выжила и внучку тянет. Хочется верить, что Андреа пошла в бабушку… – помолчав, мадам де Брие спросила. – Кто-то ещё вас интересует? А то у меня назначена встреча через… – она сдвинула брови. – Через час.
– Два последних вопроса. Нет, три. Мэр, городская стража и доктор Нильсен.
Де Брие расхохоталась.
– Госпожа коммандер, городская стража – это не один вопрос, а двадцать два! Да всех я там и не знаю. Впрочем, понимаю, вас не интересуют капралы и рядовые, скорее всего?
– Давайте начнём с капитанов, – ответила Лавиния дипломатично.
– Вот их я как раз знаю неплохо. Как и предшественника, Этьена Камуана. Он действительно человек безупречной честности, и, если вы с ним говорили, наверное, поняли это?
– Пожалуй, да.
– Кальве и Дюфло… Я бы сказала, что по характерам это полные противоположности. Дюфло порывист, легко вспыхивает, иногда бывает прозорлив… Не знаю, заметили ли вы, что у него есть небольшая доля магии? Правда, мне не удалось понять, какой именно, но подозреваю, что ментальной. И при всём этом он идеальный второй. А Кальве основателен, медлителен, упрям как мул и держит свою линию. Можно сказать, что он идеальный стражник, а его заместитель – отличный сыщик… Что вы смеётесь?
– Вы очень хорошо формулируете, – сквозь смех произнесла Лавиния. – Мне нравится. И я с вами согласна.
Могли ли они пойти на преступление?
– Любой бы мог, и я, и вы. Вопрос в том, в каком случае. Защищая свою или чью-то ещё жизнь – да, безусловно. Ради мести… Не уверена. Они оба сумели бы приготовить это холодное блюдо, но бескровно. Из-за обогащения или карьеры – не думаю. Конечно, слишком большие деньги туманят головы многим, но… Во-первых, оба они из достаточно зажиточных семей, поэтому отсутствует инстинкт «сразу сожрать побольше». Во-вторых, у нас тут не то место, где делаются очень большие деньги, понимаете?
«Понимаю и не соглашусь, – подумала Лавиния. – Очень большие деньги можно делать и в крохотной деревушке, вопрос в том, каким образом… В конце концов, именно здесь Тезье и Луиза зарабатывали шестизначные гонорары».
Госпожа де Брие тем временем продолжала.
– Итак, кто у нас ещё остался?
– Мэр и доктор Нильсен.
– Мэр, господин де Брюссоло… – баронесса усмехнулась. – Он неплох на своём месте. Выше не поднимется, да и не стремится, горожане им довольны, высшее начальство провинции он устраивает… Устраивал, – поправилась она. – Теперь сменится королевский наместник, и кто ж его знает, какие ветра подуют в Провенсе. Мадам Брюссоло раздражает всех ровно настолько, чтобы муж казался на её фоне безвинно страдающим и, следовательно, достойным сочувствия. Убийство… Нет, – она покачала головой и повторила твёрдо. – Нет, ни в каким случае. У неё не хватит мозгов, у него – решимости, и обоим нет необходимости. Ну, или она так глубоко запрятана, что мне это неизвестно…
– Весьма сокрушительный анализ. Остался доктор. Для меня он самая тёмная лошадка.
– Доктор… Он не тёмная лошадка, он вообще непонятно какой зверь. Ну, не кролик, это понятно. Нильсен живёт в Жансоне не первый год, но никто не знает, отчего он здесь поселился, где жил до этого, почему переехал. Известно, что он маг-медик со степенью, это написано на табличке на его двери, но где получил эту степень? Дважды в год он уезжает в отпуск, и где его проводит?
– Где?
– А это тоже неизвестно. Короче говоря, запечатанная шкатулка, и мы не только не знаем, что внутри, мы даже не понимаем, как ее отпереть. Характер у него максимально закрытый. Я вижу, что он маг, и с довольно солидным резервом, скорее всего, водник, чувствуется собрат, – мадам де Брие позволила себе смешок. – Но уверена, есть и ещё стихия, а какая? – и она выразительно развела руками. – И последнее. Способен ли Нильсен на убийство? Да, уверена в этом.
Она замолчала и откинулась на спинку кресла.
– Простите, я утомила вас своими расспросами, – сказала Лавиния.
– Ерунда. Я иногда молчу целыми днями с тех пор, как ушла от активной жизни, так что наговорилась сегодня на год вперёд. Потом, когда всё кончится, расскажете мне, кто и почему убил?
– Конечно.
Едва она вышла из тенистого сада баронессы де Брие на раскалённые камни мостовой, как засигналил коммуникатор.
– О, а я уже думала, не съели ли вас в Лугадунн-Лионнэ, – усмехнулась она, увидев физиономию капрала Петанье.
– Не съели, госпожа коммандер, только слегка понадкусывали.
– И на чём договорились с господином ректором?
– Подготовительный факультет, общежитие, возможность подработки, – отрапортовал капрал.
– Хорошо, потом обсудим в подробностях. Вы где?
– На рабочем месте, в страже.
– Сейчас я подойду туда, и у меня будет для вас небольшое задание. А потом мы отправимся совершать следующие подвиги.
В здании стражи Лавиния сразу же увидела капрала, он ждал её возле дежурки и шагнул навстречу, явно обрадованный. Краем глаза она заметила, как дежурный седоусый сержант покачал головой; такая реакция ей не понравилась, но мысль эту она отложила на потом. После ареста виновного можно и нужно будет встряхнуть эту команду так, чтобы хватило на следующие лет двадцать…
– Идёмте, капрал.
Она пошла по лестнице наверх, к кабинету Кальве. На площадке, оглядевшись, сказала негромко:
– Задание вот такое, Петанье: мне нужно получить отпечатки пальцев Нильсена. Подумайте, где их взять. Я выйду от капитана, и вы предложите варианты.
– Прямо сейчас могу, господа коммандер. Господин доктор отдавал мне чемоданчик с инструментами, там замок сломался, а зять мой такие вещи отлично ремонтирует. Андре всё сделал, а вернуть набор я не успел.
– Хорошо, Петанье. А когда отдавал?
Капрал задумался.
– Не помню точно… Не то в тот самый день, когда нашли мадам Камуан, не то на следующий. Помню, что днём дело было, после обеда.
– И где всё это?
– Дома у нас, где ж ещё?
– Ещё лучше. Значит, я поговорю с капитаном, и мы отправимся к вам домой, а потом – в Лютецию.
Капрал вытянулся ещё больше, хотя это, кажется, уже было невозможно, и кивнул.
Кальве полулежал в кресле, прикрыв глаза и о чём-то думая. Ну, или дремал, а поскольку храпа слышно не было, считалось, что он погружён в размышления. Дюфло отсутствовал, как и утром, и Лавиния прищурилась: она была почти уверена, что заместитель начальника городской стражи не убийца, но вдруг он кого-то прикрывает?
Она погромче хлопнула дверью, и Кальве открыл глаза.
– Что надумали, капитан?
– Мэтр Ландри умер естественной смертью, – ответил капитан неожиданно. – Тромб оторвался. Я вызывал патологоанатома из Арля.
– Это хорошо.
– Конечно, хорошо. Я-то уже, грешным делом, решил Нильсена поискать. А тут всё разом: и доктор Брюннер прямо с утра приехал, и Свен появился.
– О, он здесь? – оживилась Лавиния.
Правда, некоторое разочарование она тоже ощутила: ей всё больше казалось, что роль убийцы очень уж подходит доктору Нильсену. А если появился в страже, значит, скрываться не собирается.
– Нет, забежал на минуту, сказал, что пока остаётся в городе, а уедет только во вторник.
– Что так?
– Не хочет пропустить момент задержания убийцы, – ухмыльнулся Кальве. – Значит, уверен, что вы вышли на финишную прямую.
– Мы вышли, капитан, мы. Никак иначе. Из Монакума ответили?
– А как же! – и он ловко перебросил коммандеру сложенную птичкой страницу. – Час назад пришёл магвестник.
Лавиния развернула листок.
«Настоящим сообщаем, что целитель Фриц Мейер из деревни Грёбенцелль находится по месту проживания. Артефактор Люциус Вандерлен, проживавший в деревне Пуххайм, действительно скончался десятого апреля от внезапной остановки сердца. Причины смерти признаны естественными, вскрытие проводил патологоанатом Хаузер. Неоднократные контакты между указанными целителем и артефактором подтверждаются. Ждём вашего представителя».
– Придётся ехать, – сказала она задумчиво. – А не хочется. А придётся.
– Монакум летом не так уж и плох, – осторожно заметил Кальве.
– Отпуск у меня, капитан! – с досадой ответила Лавиния. – Отпуск! А я, вместо того чтобы монографию заканчивать или в Оргриммар отправиться к шаманам, мотаюсь между городами и весями, занятых людей от дел отвлекаю… Что так смотрите?
– Да интересные у вас представления об отпуске, я погляжу.
– Ну вот такая я, уже не переделать. Кстати, о занятых людях… – она вытащила коммуникатор и ткнула в него пальцем. – Жиль? Как ты? Как всё прошло?
Голос у Ронселина был уставший, но и некое облегчение в нём чувствовалось.
– Нормально, в рамках. Мачеха рыдала, сёстры плакали, ордена на алых подушках, оркестр с дудками, на прощании зачитали личное письмо его величества. Я не остался на поминальный обед сегодня, дела надо разгребать.