Мейер замолчал и уткнулся взглядом в стол.
– И что? – спросила Лавиния через несколько мгновений.
– И всё. Господин ландрат приказал остаться в Грёбенцелле, у нас как раз целитель умер незадолго до этого.
– Очень интересно… Тот же самый ландрат, который измерял уровень магии?
– Другой. То был господин барон Карл-Август фон Пфеффель, а когда я вернулся – уже его сын, господин барон Август-Карл.
– Действительно, огромная разница… Господин Мейер, прошу прощения, я на секунду выйду. Фонтейн, Петанье, идёмте!
Двое стражников, не сказавшие за время допроса ни одного слова, всё так же молча последовали за ней.
В коридоре, глядя в стекло остановившимися глазами, стоял лейтенант Зингельт. Он повернулся к Лавинии и открыл рот, чтобы что-то сказать, но она его перебила.
– Вы всё слышали, лейтенант?
– Да, госпожа коммандер.
– И что скажете? Должность ландрата наследуемая, выборная или его назначает король?
– Выборная, госпожа коммандер. Скажу, что барон фон Пфеффель, пользуясь труднодоступностью и малонаселённостью горных районов, систематически нарушал законы королевства Дойчланд, как в части гражданских прав, так и в части прав магов, – отбарабанил лейтенант, словно сдавая экзамен.
– Ваши действия?
– Завтра же утром в район отправится проверка…
– Потребуйте, чтобы в комиссию включили кого-нибудь с титулом выше баронского.
Зингельт улыбнулся; яда в его улыбке хватило бы, чтобы отравить бегемота.
– Я сам поеду; полагаю, графа им будет достаточно.
– Хорошо, – госпожа Редфилд развернулась к своим помощникам. – Теперь вы. Я проведу беседу наедине с господином Мейером, а вы свяжитесь с лабораторией в Лютеции и получите от них результаты по отпечаткам пальцев. И если они ещё не готовы…
– К окончанию беседы будут готовы, госпожа коммандер, – перебил её Фонтейн.
– Рассчитываю на вас.
И не обращая больше внимания на молодых сотрудников, Лавиния вернулась в комнату, где ждал её Мейер.
Петанье развернулся к обоим лейтенантам и сказал по слогам:
– Бе-се-да! Не допрос.
– Именно, – кивнул Фонтейн. – Значит, от отпечатков теперь ещё больше зависит. Дитрих, тут вроде подвал, коммуникатор хорошо работает?
– Так себе. Лучше подняться всё-таки на первый этаж… И давайте, вы уже расскажете мне подробности?
– Леденящие душу?
– Если такие есть!
И, жизнерадостно заржав, все трое пошли к лестнице.
Лавиния вернулась в допросную и поинтересовалась:
– Хотите кофе или чаю? Или, может, бутербродов?
– Нет, госпожа коммандер, спасибо. Мне бы закончить тут, да и домой. Я ночь не спал, устал очень.
– А отчего не спали?
– Корова телилась у одного из дальних соседей, и что-то не шло у неё, вот и пришлось помогать.
– Неужели в округе нет ветеринара?
Мейер усмехнулся.
– Скажем так, он был не готов работать. Знаете, бывают в жизни такие моменты…
– Это вы деликатно пытаетесь сказать, что ветеринар пьёт как не в себя? – вернула усмешку госпожа Редфилд. – Вот что, у меня есть к вам предложение. Вы мне рассказываете историю болезни и лечения Клода Тезье, потом вас отвозят в отель, вы ужинаете и отсыпаетесь. А завтра в ваш Грёбенцелль отправляется комиссия Службы магбезопасности во главе с графом фон Зингальтом, и вы сможете воспользоваться их порталом. Разумеется, отель и ужин оплатит Служба.
Целитель потёр глаза ладонями.
– Наверное, я соглашусь. Спасибо. Что именно вас интересует касательно господина Тезье?
– Когда он к вам обратился, почему именно к вам и по чьей рекомендации? Какой диагноз вы поставили и какие методы лечения применяли? Да, вы не будете возражать, если я запишу ваш рассказ?
– Нет, возражать не буду… – несколько мгновений подумав, Мейер начал рассказывать. – Клод Тезье обратился ко мне по рекомендации, сославшись на старинного знакомого, тот был некогда магом-медиком в Легионе, но выгорел и вынужден был уйти. Когда Тезье приехал в Грёбенцелль, его как раз накрыл один из приступов… – целитель покачал головой. – Честно говоря, это было печальное зрелище. Я заподозрил, что дело тут не только в ранении, которое, несомненно, сыграло свою роль. Сколько мне известно, воины Магадхи иной раз наносят на оружие яды, в том числе магически инвертированные, и это мог был такой случай. Конечно, прошло слишком много лет, установить наличие и состав яда уже невозможно, но можно попытаться смягчить его действие. Мы договорились с господином Тезье, что я займусь приготовлением такой системы смягчающих препаратов, а пока он попытается восстановить свой амулет.
– И вы рекомендовали ему обратиться по соседству, в Пуххайм, к Люциусу Вандерлену.
– Вовсе нет! – запротестовал Мейер. – Я рекомендовал ему обратиться в Гильдию артефакторов! Хотя бы в её представительство в Монакуме, если не в Христианию. Какой Тёмный занёс господина Тезье в Пуххайм, я понятия не имею!
– А вы сами с Вандерленом не работали?
– Нет. Конечно, мы были знакомы, и встречались несколько раз. Иной раз мне в Пуххайме кого-то лечить приходилось, у них мага-медика нет, только травница. А мы всё-таки рядом, почти соседи. Но вот с Вандерленом… Понимаете, моим пациентам, как и мне самому, амулеты не по карману. Во всяком случае, сделанные на заказ. Типовые – да, применяются, в том числе и лечебные, а вот чтобы под тебя создавали, такого у нас нет и не было. Ну, разве что…
– Да?
Мейер помедлил, потом решился.
– Но вы ведь никому об этом не скажете? Дело в том, что Тезье встречался с господином бароном.
– Карлом-Августом?
– Августом-Карлом. Ну, вроде как гость из другой страны, и человек не бедный, так что приехал управитель господина барона и пригласил Тезье на ужин. А Пуххайм тоже входит в землю, которой фон Пфеффели управляют, так что про Ванделена господин барон должен был знать. Мог и порекомендовать, рядом же. Только прошу вас, госпожа коммандер, обо мне не надо говорить!
Лавиния вздохнула.
– Не скажу. Но поверьте мне, господин Мейер, вашему барону будет не до вас. Начиная с завтрашнего утра и ещё очень-очень долго.
Она передала целителя сотрудникам монакумского отдела Службы магбезопасности, попросив отнестись, как к ценному свидетелю. Потом поднялась по лестнице на первый этаж, соображая, где искать своих помощников и что вообще она сегодня забыла сделать. По всему выходило, что забыла она пообедать, а время уже явственно подползало к пяти часам.
– Спать пора, а мы не ели, – пробормотала Лавиния, оглядываясь. – О, Дитрих! Куда вы дели Петанье и Фонтейна?
– Отвёл в столовую и пришёл за вами, госпожа коммандер. Она сказали, что в целях всеобщей безопасности вам лучше предоставить обед, пока не началось.
Лавиния фыркнула.
– Боги тёмные и светлые, эти двое работают со мной всего третий день, а уже нацепляли присказок! Но поесть и правда стоило бы… У вас тут правда столовая? И приличная еда?
– С чем сравнивать, госпожа коммандер, – дипломатично ответил фон Зингальт. – Кухарка моей матушки готовит лучше, а денщик отца – хуже.
– А ваш отец?…
– Генерал фон Зингальт, командующий воздушными силами королевства Дойчланд.
– Ого! А вы решили пойти в магбезопасность?
– По стопам отца отправился мой старший брат и наследник, Гельмут. Второй, Маркус – политик, третий, Иоганн, внезапно выломился из традиций и стал художником, ну, а поскольку я младший, мне было проще всего. Дали возможность выбора.
За этой беседой они дошли до столовой, уютного помещения на верхнем этаже с прекрасным видом на город. Петанье и Фонтейн заняли столик у окна, заставили его тарелками с закусками и сидели, глядя на еду.
– Госпожа коммандер, вы чуть было не потеряли лучших ассистентов! – заявил Фонтейн. – Нам грозило захлебнуться слюной.
– Ответ из Лютеции получили?
– Да, госпожа коммандер.
– Тогда пятнадцать минут нам на обед, потом лейтенант фон Зингельт устроит нас где-нибудь и обсудим, что у нас есть. Та-ак…
И она хищно оглядела тарелки.
Лейтенант фон Зингельт не стал изобретать велосипед, а попросту привёл коллег в свой кабинет. Отдельный, с угловым окном и большим столом для совещаний. В мысленной табели о рангах Лавиния поставила галочку: этот молодой человек очень скоро станет начальником отдела убийств, а лет через двадцать возглавит и здешнюю Службу…
– Итак, докладывайте! – потребовала коммандер, усевшись за стол.
– На чемоданчике были отпечатки пальцев пяти образцов, – начал Петанье. – Снаружи. А вот внутри – всего один вид, так что можно с уверенностью сказать, что они принадлежат доктору Нильсену. Вряд ли кто-то другой пользовался его скальпелем или зондом?
– И?
– И они же обнаружены в квартире Луизы Камуан! – выдохнул он. – В спальне на тумбочке и кровати, в ванной на раковине и полочке, на кухне…
– Короче, Нильсен наследил по всей квартире, что доказывает его неоднократное пребывание там! – перебил капрала Фонтейн. – Надо брать, госпожа коммандер!
– Рано, – покачала головой Лавиния. – Мы привязали его к Луизе и можем даже предположить причину для убийства, но прямых доказательств у нас нет. И более того, к смерти Клода Тезье его и вовсе не пристегнуть!
– А что можно счесть прямыми доказательствами в данном случае? – спросил Петанье.
– Орудие убийства, – ответил фон Зингельт.
– Нож выкинули в канал, и он давно унесён в море.
– Следы на месте преступления.
– Нечитаемы. Разве что… – Петанье наморщил лоб. – Госпожа коммандер, вот та радужная плёнка, которую я заметил над дорогой…
– Да?
– Вы сказали тогда, что это мог быть остаточный след портала. А цвета в таком случае у всех одинаковые? Простите, плохо сформулировал, – он смутился. – Я хотел сказать…
– Я поняла. Хм, а ведь я этого не знаю. Мы отправили запрос в университет, но ответа пока не получили. Дитрих, у вас в штате есть хороший портальщик?
– Есть, госпожа коммандер.