Несколько секунд все молчали.
– Лайл еще сказал мне, что всем заправляет Лысый, – добавил Уилл. – Его зовут мистер Хоббс. Хоббс и другие «шапки» пытались меня похитить в аэропорту, в Мэдисоне.
– Что?! – воскликнул Ник.
– Господи боже, Уилл, – прошептал Аджай.
– И вот еще что: он не совсем человек, этот Хоббс, – сказал Уилл. – И он не совсем из Небытия. Он что-то вроде… гибрида.
– Откуда ты знаешь? – спросила Элиза.
Уилл показал ей темные очки.
– Вот оно как, – покачал головой Ник. – Срочно обзаведусь такими же.
– Ты сказал копам, что эти гады сделали с тобой и твоей семьей? – спросила Брук.
– Нет. У Хоббса серьезные связи, а я пока еще не знаю, кому можно доверять. Но Рурк с этим Хоббсом точно не знаком. Это хороший знак. А теперь мне нужно заполнить кое-какие пробелы. Ник, что произошло в Амбаре?
– Чел, за мной погналась большущая статуя Паладина, – сказал Ник. – Может, на нее тоже Попутчика подсадили.
– А было это как раз перед тем, как на тебя напал здоровенный гризли на пару с гигантским спрутом, – съязвил Аджай.
– Чел, я же говорил, они не на меня нападали. Они меня как раз защищали. Они были против статуи.
Уилл положил руку на плечо Ника, чтобы его успокоить.
– Не знаю, почему, Ник, – сказал он с улыбкой, – но я тебе верю.
– Спасибо, дружище.
Наступила серьезная долгая пауза. Брук взяла Уилла за руку.
– Значит, все позади, Уилл? – спросила она. – Теперь ты в безопасности?
– Не уверен, – покачал головой Уилл. – Мы знаем, что «Рыцарями» руководил Лайл, а Лайлом управлял мистер Хоббс.
– И Хоббс отдал приказ убить тебя, – добавила Элиза. – Вот ради чего была разыгран весь этот жуткий спектакль.
– С одним исключением, – заметил Уилл. – Исключение в том, что у Лайла имелся Попутчик, которого он был готов подсадить мне в лодочном сарае. Так что, возможно, приказ изменился, и они решили, что лучше мной управлять, нежели убить меня.
– Зачем понадобились такие перемены? – спросила Брук.
– Лайл сказал, что они меня боятся.
– Боятся тебя? – переспросил Аджай. – Почему?
– Не знаю, – пожал плечами Уилл и пошевелил кочергой угли в очаге. – Но я жду, что очень скоро школьное начальство нам объявит, что с «Рыцарями Карла Великого» покончено. Что это была некая болезнь, вроде эпидемии кори, с которой удалось справиться. К тому же есть два крутых источника инфекции – Лайл и Тодд.
– Но они же действительно виноваты, – возразил Аджай.
– Ближе к делу, – сказал Уилл. – Думаю, Лайл понимал, что превратился к козла отпущения, что им запросто могут пожертвовать, и это позволяет Центру закрыть крышкой весь этот протухший бочонок. Остальных «Рыцарей» исключат, им предъявят судебные обвинения. Тодд до сих пор не пойман, и я думаю, вряд ли его найдут. А Лайл, по всей видимости, проведет остаток жизни, пуская слюни в трубочку.
– Послушать тебя, так тебе его почти что жаль, – сказал Аджай.
– Жаль, – признался Уилл. – Он такая же жертва, как все остальные, а может быть, и больше. Дело в том, что все это позволяет школе разослать сообщения семьям учащихся о том, что сорняки вырваны с корнем и что теперь все под контролем.
Элиза, внимательно глядя на Уилла, спросила:
– Школьное начальство думает именно так?
– Надеюсь на это, – сказал Уилл. – Потому что нам нужно, чтобы они думали именно так. И будем надеяться, что так и есть.
– Почему? – спросил Аджай.
– Потому что если это не так, то это значит, что «Рыцари Карла Великого» занимались своими темными делишками уже очень давно – с тех самых пор, как их якобы распустили в тысяча девятьсот сорок первом году. Это значит, что они до сих пор существуют, и что могущественные бывшие выпускники – возможно, чьи-то родители и даже кто-то из учителей каким-то образом ко всему этому причастны…
– Чел, ты меня жутко пугаешь, – признался Ник. – Я серьезно. Просто до печенок.
– …и разрабатывают тайный план, который называется «Пророчеством Паладина», – продолжал Уилл. Он обвел взглядом своих друзей. – Я понял, как это все складывается воедино, после того, что мне сегодня кое-что успел рассказать Лайл. Никому из вас это не понравится.
Аджай еще шире раскрыл глаза. Они стали круглыми, как у олененка.
– У меня такое чувство, что тут потребуется напиток покрепче какао.
Уилл встал и начал ходить по гостиной.
– Почему всех нас поселили в этом отсеке? Задумайтесь об этом на секунду. Что между нами общего?
Остальные задумались и переглянулись.
– Мы – ученики, получающие стипендию, – сказал Аджай. – Наши семьи небогаты.
– Это годится для четверых из нас, – возразила Элиза. – И не относится к Брук.
– Мы все невероятно хороши собой, – сказал Ник. – Исключая Аджая.
– Не доводи меня, балда, – сердито проговорил Аджай.
– Еще что-то, – покачал головой Уилл.
– Мы одного возраста, – сказала Брук. – Нам всем по пятнадцать.
– Верно, – кивнул Уилл. – Хорошо. Продолжаем.
– У всех нас, – сказал Аджай, – …довольно необычные способности.
– Правда? – хмыкнул Ник. – А что ты умеешь?
Аджай умоляюще посмотрел на Уилла, и тот ободряюще ему кивнул, Аджай ответил Нику:
– Возможно, ты не заметил, но я наделен невероятно острым зрением и фотографической памятью.
– Блеск. Чел, ты мне так круто помогаешь с домашней работой.
– А ты, Брук? У тебя есть необычные способности? – спросил Аджай.
– Например?
Аджай указал на Уилла, Ника, себя и Элизу.
– Быстрота, ловкость, память, звуковые удары – типа этого.
– Если что-то и есть, я не в курсе, – призналась Брук разочарованно. – Я чувствую себя полной неудачницей.
– Не переживай, – сказал Уилл. – Способности могут проявиться в разное время. Мы знаем, что Лайл тоже был наделен экстрасенсорным даром, но мы не знаем, когда это у него началось. У нас все проявлялось постепенно, со временем.
– За исключением моих вчерашних звуковых выкрутасов, – уточнила Элиза. – Этой жуткой волны.
– Ну вот, так что ты так уж сильно не переживай, Брук, – усмехнулся Ник. – Глядишь – проснешься завтра и сумеешь слопать сотню сосисок за один присест, или еще что-нибудь такое.
– Женщина твоей мечты, – съехидничала Элиза.
Уилл вернул друзей к серьезному разговору.
– Кое-что еще есть общее между нами. Ни у кого из нас нет ни братьев, ни сестер. Включая Ронни и Лайла. Все мы – единственные дети.
– Разве это так уж необычно? – пожал плечами Аджай. – Численность детей в американских семьях в последние десятилетия падает. На самом деле демографические исследования показывают, что во всех индустриальных западных странах показатель рождаемости…
Элиза взяла его за руку.
– Аджай, это необычно. Продолжай, Уилл.
– Как мы попали в Центр? – спросил Уилл, продолжая расхаживать. – Что нас сюда привело?
– Результаты теста, – ответил Аджай. – В наших прежних школах.
– Тесты, которые давали для выполнения всем остальным детям в стране, – подчеркнул Уилл. – Эти тесты проводила организация под названием Национальное Агентство Проверки Знаний. Звучит безвредно и нейтрально, правда?
– Тогда откуда тревога? – спросила Брук.
– Это неправительственная организация, хотя отчасти финансируется федеральными властями, – сказал Уилл. – НАПЗ – частная компания, которой владеет «Фонд Гринвуда». Тот самый «Фонд Гринвуда», который владеет и управляет Центром.
Остальные беспокойно переглянулись.
– Это звучит более чем неприятно, – признался Аджай.
– Значит, – задумчиво проговорила Элиза, – НАПЗ проводит тесты и пытается выявить самых лучших, самых умных и способных учеников в стране. А Центр приглашает их на учебу сюда. Честно говоря, я не вижу, что это непременно ужасно.
– А мой друг Нандо видел «черных шапок» в офисе в Лос-Анджелесе, – сказал Уилл.
– О черт, – вырвалось у Брук.
– Ты где родился, Ник? – спросил Уилл.
– В Бостоне.
– Элиза?
– В Сиэтле.
– Аджай?
– В Атланте, хотя мои родители в то время жили в Рейли. Кажется, это как-то было связано с тем, что в Атланте работал мамин акушер-гинеколог.
– В Далласе, – сказала Брук.
– Лайл родился в Бостоне, – сказал Уилл. – А Ронни?
– В Чикаго, – ответила Элиза.
– У НАПЗ шесть офисов, – сказал Уилл. – Они базируются в федеральных зданиях по всей стране: Бостон, Сиэтл, Атланта, Даллас, Лос-Анджелес и Чикаго.
– Все это – крупные города, – заметил Аджай. – Запросто может быть просто совпадение.
– А ты где родился, Уилл? – спросила Элиза.
– В Альбукерке, штат Нью-Мексико, – ответил Уилл. – Так мне говорили родители.
– Альбукерке в этом списке нет, – сказал Ник.
– Мне так говорили, но это вовсе не значит, что это правда, – возразил Уилл. – Аджай, ты не мог бы еще разок показать видеозапись Ронни. Мне нужен увеличенный кадр с серебряной шкатулкой. Сегодня утром она мне приснилась. Это был сон о яйце.
Аджай на своем планшетнике быстро нашел нужный кадр – изображение металлической шкатулки с надписью «ПРОРОЧЕСТВО ПАЛАДИНА», выгравированной на крышке выше римских цифр.
– Взгляните на римские цифры, – сказал Уилл. – Я думаю, они означают, что Пророчество началось в тысяча девятьсот девяностом году. Лайл мне сказал, что если я хочу узнать про Пророчество, мне следует начать с медицинской клиники.
– С какой клиники? – спросила Элиза.
– Посмотрите на второе число, – сказал Уилл и указал на IV после цифр, обозначавших число «тысяча девятьсот девяносто».
– Римские цифры, обозначающие число «четыре», – вспомнил Ник.
– А вот тут мы ошиблись, – покачал головой Уилл. – Эти две буквы не подчеркнуты ни сверху, ни снизу, как остальные. Это не число «четыре», и это не цифры. Это буквы I и V.
– Ладно, и что из этого? – спросил Ник.
– Это распространенное сокращение, – сказал Уилл. – Используемое в медицине.