– Но не все так плохо, – говорит он. – Держу пари, здесь не нужно далеко ходить, чтобы найти дурь.
Он везет нас за пределы города, в сторону гор, и мы оказываемся в крошечной забегаловке, где подают лучшее барбекю, которое я когда-либо ела. Позади кафе находится веранда, и прямо под ней протекает небольшой ручеек. Сегодня я не хотела приходить, и я все еще не уверена, что хочу с ним встречаться, но пока что этот вечер вполне ничего.
– Итак, согласись, это лучше, чем есть рамен в одиночестве? – спрашивает Эван.
– Даже не знаю. Ты имеешь в виду, со вкусом креветок или острой курицы?
Он легонько пинает мой ботинок.
– Признайся: тебе это нравится.
– Ну хорошо. – Я неохотно улыбаюсь. – Мне это нравится.
– Супер, – отвечает он, наклоняясь ко мне. – В таком случае я соврал, когда приглашал тебя на свидание: я все-таки попытаюсь тебя поцеловать.
Это приятный поцелуй – столь же приятный, как и само свидание. Но он не идет ни в какое сравнение с поцелуем Уилла прошлой ночью.
Тот поцелуй…
Потрясение от произошедшего не покидало меня весь день, и мои пальцы то и дело тянулись к губам в попытке вспомнить, как это было. Сперва это была лишь моя инициатива. Я проснулась, обнаружив вокруг себя полную темноту и Уилла, который пытался от меня отстраниться, но я хотела, чтобы он остался, и еще много всего… Так что, полусонная, я поддалась этому импульсу.
Его губы были такими же мягкими и податливыми, как я представляла. А затем случилось нечто абсолютно шокирующее: он сам углубил поцелуй. Он жаждал этого. Издав низкий горловой стон и крепко прижав меня к себе, Уилл впился в мои губы, словно мечтал об этом уже очень давно. Это был идеальный поцелуй – поцелуй, меняющий жизнь… К сожалению, Уилл сразу застыл, стоило только поцелую начаться, и тут же отскочил от меня.
Даже сейчас мои пальцы продолжают тянуться к губам, пытаясь вернуть то ощущение.
Он почти не разговаривал со мной этим утром. Даже не взглянул на меня. Но это не имеет значения, ведь теперь я уверена: пусть Уилл и не признает, но отчасти тоже этого хочет.
Глава 45
Оливия
На следующее утро девчонки сводят меня с ума, обсуждая мое свидание. В основном я их игнорирую. Понятия не имею, зачем я вообще им что-то рассказала, но, как бы то ни было, теперь я снова сосредоточена на забеге – и им стоит поступить так же.
От этого зависит наш шанс на участие в региональных. Бетси – самая быстрая в команде после меня, и на моей памяти она финишировала в лучшем случае шестой. А значит, я должна прибежать первой, чтобы мы в сумме набрали достаточно очков, и если я как-нибудь напортачу, весь сезон пойдет коту под хвост.
В субботу вечером я приезжаю к Дороти. Она приготовила чудесный ужин, но я едва могу проглотить хоть кусочек. Они с Уиллом болтают, пока я сижу и составляю бесконечный мысленный список всего, что завтра может пойти не так.
Когда трапеза подходит к концу, Уилл бросает взгляд на мою полную тарелку и вздыхает:
– Пойдем прокатимся верхом.
Мы едем к озеру, которое сделал его отец для него и Брендана. Пока лошади щиплют траву, я гляжу на это озеро и, похоже, начинаю понимать, почему чувства Уилла к отцу так противоречивы. Как можно любить кого-то, кто так к тебе относился? Но в то же время, как можно ненавидеть кого-то, кто хотел подарить тебе целый мир, кто своими руками сделал целое озеро просто для того, чтобы ты был счастливее?
Уилл опускается рядом со мной на траву.
– Ты нервничаешь…
– Необязательно меня подбадривать. – Я слегка пожимаю плечами. – Я и так все знаю. Мне надо просто сделать все, что в моих силах, ни о чем не волноваться – и будь что будет.
– Вообще-то, – ухмыляется он, – я собирался сказать: «Пожалуйста, не продуй завтра».
У меня вырывается удивленный смешок:
– Да ты скотина!
– И еще: просто сделай все, что в твоих силах. А там – будь что будет.
– Вся команда возненавидит меня, если я не займу приличное место, – говорю я, выдергивая пучок травы у своего колена, но Уилл качает головой.
– Как они могут тебя возненавидеть за то, что тебе не удалось то, что и у них не получилось?
– Потому что я единственная в команде, кто способен принести нам победу. – Знаю, это звучит высокомерно, но тем не менее это правда. Все девчонки в команде работают как проклятые, однако усердие определяет лишь часть успеха, а остальное зависит от генетики. – И если бы я не упала в обморок на первом забеге, у нас, вероятно, уже было бы место на региональных. Но благодаря мне у нас его нет.
– А тебе не приходило в голову, что если бы ты не поступила в УВК, мы бы вообще не заняли приличного места ни разу за весь семестр? Но нам это удалось – благодаря тебе.
Может быть, он и прав. Однако это не меняет того факта, что мы все будем очень расстроены, если завтра я облажаюсь. В любом случае, я бы предпочла поговорить о чем-нибудь другом. Например, о том, как он поцеловал меня прошлой ночью. Я бы хотела узнать, понравилось ему это или нет, хочет ли он повторить это снова… Весь день меня одолевают тысячи плохих мыслей, которые я снова и снова прогоняю из своей головы. Но тот поцелуй – приятная мысль, и именно его мне с ним нельзя обсуждать.
– От этого разговора у меня сводит желудок. Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?
– Тот детектив оставил мне сообщение, – наконец произносит Уилл. – Похоже, ты не отвечаешь на его звонки.
– Об этом я тоже не хочу говорить.
– Лив, – мягко возражает он, – рано или поздно тебе придется это обсудить.
– Нет, не придется.
– Но почему? Ты ведь сама говорила, что не собиралась пытаться разыскать своего брата во взрослом возрасте. Знаю, слова полицейских были очень шокирующими, но разве на самом деле это что-то меняет?..
Уилл ждет ответа, и я прекрасно знаю, что он будет спрашивать, и спрашивать до тех пор, пока наконец не добьется правды.
– Дело не в том, что он может быть мертв: взрослый Мэттью был бы для меня незнакомцем. Дело в том, что если они правы… – У меня перехватывает дыхание, но Уилл терпеливо ждет продолжения. – Если они правы, то это значит, что мой брат был таким маленьким, таким напуганным… – Мой голос срывается на хрип, и я чувствую, как странная печаль охватывает меня, пульсирует под веками, на подбородке, пытаясь высвободиться из-под кожи. Мое сердце бьется слишком быстро, однако эту гонку ему не выиграть.
Уилл придвигается ко мне, так что его тело оказывается плотно прижато к моему, создавая столь желанное тепло, и обнимает меня одной рукой. Я утыкаюсь лицом ему в грудь, наслаждаясь прикосновением его флисовой кофты к моей коже, твердостью его тела под ней, его запахом и биением его сердца совсем рядом с моим ухом.
– Я бы сделал все, что угодно, лишь бы помочь тебе это как-то исправить, – тихо говорит он, – и меня убивает, что я ничего не могу. Скажи, что мне сделать.
Мне удается ответить только спустя минуту:
– Ты уже помогаешь мне. И ты единственный, кто когда-либо это делал.
Он замирает при этих словах. Его дыхание, его пульс – кажется, все это останавливается. Я поднимаю на него взгляд и смотрю ему в глаза. Не знаю, что Уилл чувствует, но для меня это гораздо больше, чем тренировки, похоть или даже дружба. Когда он успел стать настолько важным для меня?.. Мне хорошо известно, что так сильно беспокоиться о ком-либо небезопасно.
Я замечаю, как по его лицу пробегает паника, тихая и мимолетная, прежде чем он отводит взгляд.
– Хорошо, – тихо отвечает Уилл. – Рад, что сумел тебе помочь.
Обратный путь к конюшням мы проделываем в молчании. Я в равной степени испытываю смущение и злость. Зачем я ему это сказала? Что это могло дать? Я снимаю с Трикси сбрую и по-быстрому прохожусь по ней щеткой, стремясь поскорее уйти от него.
– Так ты планируешь снова встретиться с Эваном? – спрашивает Уилл.
– Не знаю, – отвечаю я без интереса, выходя из конюшни. – Отношения меня не интересуют.
– Ты все время так говоришь, но это полная чушь. – Он выходит следом за мной, чем-то разозленный. – Тебе не нравится одиночество. Даже скучнейший вечер, который только можно себе представить, – просто ужин дома и просмотр телевизора, – даже это ты предпочла бы делать с кем-то другим.
Меня переполняют гнев и печаль, подступая к горлу, сдавливая грудь, голову – словно вот-вот выплеснутся наружу.
– Да, – шиплю я, останавливаясь на месте. – Все это правда, потому что мне нравится это делать с тобой. И что, если бы я тебе сказала, что хочу именно этого – продолжать делать все эти скучнейшие вещи с тобой вдвоем: что бы ты на это ответил?
Я хочу умолять его, чтобы он признал это. Сказал мне, что все эти моменты – когда мы едем к его матери, смотрим телик или проводим время в конюшне, – что эти моменты становятся лучшими событиями его дня, месяца и даже года, становятся для него всем, как это происходит у меня. «Прошу, признай это, Уилл. Пожалуйста».
– Прости, – хрипло произносит Уилл. Он впивается пальцами в ладони, крепко сжимая кулаки. – Я не должен был поднимать эту тему. – Он разворачивается, чтобы уйти.
Я с трудом сглатываю, охваченная отчаянием и злостью. Он не может притворяться, что это ничего для него не значит, не может делать вид, будто абсолютно ничего ко мне не чувствует, ведь я знаю, что это не так.
– Тебе понравилось спать со мной? – спрашиваю я. Уилл тут же замирает как вкопанный. – Я знаю, что ты оставался у меня. Перед последним забегом и в тот раз, когда мы ночевали в гостинице. Ты оставался, когда в этом не было нужды. Так тебе понравилось?
– Оливия, это не может мне нравиться. – Он опускает голову. – Я твой тренер. И никогда не буду для тебя кем-то еще.
Эти слова наносят мне настоящий удар. Мне хочется отшатнуться и вскинуть руки, чтобы защититься от них. Он уже уходит прочь, а я продолжаю стоять, чувствуя, что он только что лишил меня всех причин, по которым я хотела существовать.